– Ее зовут Алиса Селезнева, а ручка у меня есть, как и ваша фотография.
Повинюсь, но так просто я великую актрису не отпустил, упросил еще на пару автографов, а потом сказал:
– Цветов, как я уже говорил, у меня нет, но отпустить вас просто так я не могу. Пожалуйста, примите от меня на память вот эту ручку. Она с золотым пером, вы будете ей автографы поклонникам подписывать.
– Но ведь это дорого?
– Ну, что вы, зато я смогу хвастаться, что вы пользуетесь моим подарком. Проверьте, это дороже стоит.
Распрощался с актрисой. Эх, какой хороший сегодня день получился. Задумался и на этот раз сам не заметил, как ко мне представительный мужчина в хорошем костюме подошел. Оказалось, это директор картины. Попеняв, что я быстро убежал, записал для себя мои данные, выписал справку о том, что я был занят в этот день на съемках фильма и сказал, что в пятницу меня ждут на озвучивании. Чтобы я не забыл, вручил мне вырванный из блокнота лист, где было указано, в какое время и куда явится.
– Режиссеру ваш голос понравился, попробуем вас записать, – заявил он мне, прежде чем удалится.
Между прочим, практически до вечера провозились на «Мосфильме», мои часы показывают уже 16.50. На семь вечера я договаривался насчет перевозки мебели. Время еще есть, но нужно поторопиться, чтобы не опоздать. Где там Вася ходит?
На ловца и зверь бежит – мне навстречу Пяткин поспешает.
– Давай, поехали. Там Василич сказал, что подъедет минут за десять до семи прямо на место сразу с грузчиками. Ты же говорил, что еще хозяйку нужно забрать?
– Ну, да, – ответил ему, – Она на Пресне живет.
– Отлично, только заедем, пожрем где‑нибудь. У меня кишка с кишкой уже разговаривает.
– А тут ничего нет? – поинтересовался.
– Есть, конечно, только лучше на месте, чтобы не опоздать. Я там знаю одну забегаловку.
– Все, понял, покажешь, я плачу, двинули.
* * *
[1] Liberation est perpetuum mobile – свобода (дословно «освобождение/прощение») – это вечное движение
[2] Ad Calendas Graecas – в римском календаре календами назывались начальные дни каждого месяца, в этот период происходили расчеты по долгам, квартирной плате. У греков календы в календаре не выделялись, поэтому поговорка намекала на нечто несуществующее. У нашего народа подобных поговорок, как минимум три: «Когда рак на горе свиснет», «До морковкина заговения» и «После дождичка в четверг»
[3] A solis ortu usque ad occasum – от восхода солнца до захода
Глава 20
Красный день календаря
Все‑таки неправ я был, когда считал, что в советской Москве мало предприятий общепита. Сложно сказать про окраины, их, чтобы просто объехать пару месяцев нужно, но вот в центре едален самого разного пошиба изрядное количество. От первоклассных ресторанов, до малюсеньких бутербродных и рюмочных в подвалах. Но понимаешь это не сразу. Вероятно, дело в том, что сейчас нет яркой рекламы. Большинство вывесок достаточно неприметные, можно легко пройти мимо и не обратить внимания.
А ведь есть еще множество столовых, буфетов, ресторанчиков и кафе исключительно «для своих». В основном это заведения, размещенные в разных ведомственных зданиях. Многие из них закрыты для человека с улицы, но в некоторые можно попасть под видом посетителя. Но это далеко не все. Имеются хитрые местечки с неприметными входами со двора или вообще с закрытой дверью, в которую пропускают только знакомых в лицо или после произнесения кодовой фразы. В таких барах и кафешках обычно клубятся только завсегдатаи, но можно прости с кем‑нибудь знакомым из «тусовки». Чаще всего, это клубы различной богемы. Персонал отсутствие наплыва посетителей не беспокоит, план они в любом случае выполняют, а это нынче главное. Плюс «благодарности» и чаевые, на которые элитные посетители обычно не скупятся и ощущение причастности к кругу «избранных», что, несомненно, греет душу.
Василий завез меня на улицу Красина. Вот интересно, вчера здесь проходил и даже не заметил совсем небольшой пельменной, приютившейся в доме номер десять рядом с арочным проходом во двор [1]. Заведение оказалось крошечным, буквально на несколько небольших столиков. Обычно в таких местах яблоку негде упасть, но сегодня без проблем нашлись свободные места, так что мы сразу заказали по паре порций пельменей со сметаной и чаю, даже ждать не пришлось. С этими съемками даже пообедать не смогли вовремя. Может поэтому пельмени показались необыкновенно вкусными, голод все же – лучшая из приправ. Хотя зря я наговариваю – вполне прилично здесь потчуют.
Поели и сразу жизнь полегчала. Странное это дело, один мой приятель, служивший на флоте, по этому поводу всегда говорил так: «с полным трюмом качка меньше» и добавлял, что «когда в желудке тяжелеет, на душе завсегда легче становится». Большой был философ. Впрочем, в настоящее время он тоже есть, но пока просто молодой шалопай.
Поев, отправились искать нужный адрес. Неподалеку и телефонная будка обнаружилась, так что я позвонил хозяйке за полчаса до назначенного срока. К счастью она подтвердила договоренность, попросив подождать ее минут десять. Подогнали автомобиль к подъезду, Вася газету «Советский спорт» из бардачка достал, в чтение погрузился. Он, оказывается, болельщик. А я просто сидел и отдыхал. Все же вымотался за день. Вроде не особо и напрягался, а лицедействовать перед камерой с непривычки оказалось еще тем испытанием. Подустал, честно говоря.
Наконец, показалась хозяйка. Я переднее кресло уступил, чтобы ей было удобнее показывать Васе дорогу. Нынче навигаторов нет, про них даже в фантастической литературе не упоминается. Расскажи кому про такой гаджет, фантазером посчитают, даже нет – записным вралем, вот так точнее.
Когда приехали на Сокол, грузовик уже стоят у ворот дома. Васильевич показал себя изрядным педантом, что меня порадовало. Рядом с машиной маялось четыре веселых и готовых на трудовые свершения студента. Кстати, пока ехали, я еще у хозяйки настольную лампу и буфет сторговал, отдав на круг 300 рублей. С учетом того, что я уже потратил рублей 50 на всякие мелочи и Васе отдал 100, у меня осталось всего 250 рубликов. А еще 100 уйдет опять Васе и сейчас 40 передам водителю и грузчикам. В итоге в бумажнике будет всего сотня с копейками. Но я не переживаю, даже, если ничего я в мебелях не найду, то не страшно. Я перед тем, как отправиться в столицу, с Ксанычем договорился, что он мне, если что, сделает перевод на 250 рублей. Я ему пообещал, что сразу по приезду отдам, деньги, мол, есть. Объяснил, что опасаюсь брать с собой слишком много, столица, есть столица, соблазны на каждом шагу, сколько ни возьми, все разойдутся. С этим комендант согласился, пообещав, что будет путем.
Студенты в два счета погрузили мебель в кузов, я только лампу в багажник Жигуля положил, завернув для верности какими‑то тряпками, а то плафон на ней хоть и толстый, но стеклянный. Грузовик поехал напрямую в Щукино, а мы завезли сначала хозяйку домой, где я ее проводил до дверей подъезда и распрощался, сообщив, что возможно, позвоню еще раз, но тут уж, как получится.
Домой успели как раз, когда фургончик Васильевича подъезжал. Работы студентам оказалось не так и много – в доме грузовой лифт имеется с большой кабиной и широкими дверями. В нем и подняли все предметы, только стол пришлось на бок ставить. Минут за двадцать с работой управились. Я сразу с водилой рассчитался, а студентам пятерку добавил премиальных, все же насчет буфета мы не договаривались. Парни попрощались и довольные убежали к себе.
Мебель пока складировали в спальне. Когда я поднялся наверх, Вася с недоумением рассматривал мою прелесть.
