Военный инженер Ермака. Книга 4 (СИ) - Воронцов Михаил

— Может такое случиться? — резко спросил Ермак.

Юрпас пожал плечами и коротко ответил. Уже по-русски.

— Он говорит: духи не разбирают — русский ты или остяк. Если душа слаба, если страх в сердце — войдут.

Я решил, что пора вмешаться.

— Все немного не так. Если человек голоден, ослаблен, испуган и прислушивается к каждому шороху — то такое может произойти. Но случаев, чтобы такое происходило с русскими, еще не было. Бог защищает от злых духов.

— Хорошо, — подвел итог Ермак. — Будем думать, что делать теперь. А ты пока окончательно приходи в себя, — добавил он, обращаясь к Айне.

Затем Ермак и другие ушли. Я же немного задержался и увидел среди сложенных вещей Айне странный кремень. Даже в полумраке избы было видно, что он не похож на обычный — более тёмный, почти чёрный, с маслянистым блеском и серыми прожилками.

— Можно взглянуть? — спросил я, указывая на камень.

Айне слабо кивнула:

— Бери. Он для огня.

Взяв его в руку, я сразу ощутил разницу. Камень был плотнее и тяжелее наших кремней. Структура однородная, без привычных трещин и включений.

— Я на минуту выйду, проверить кое-что, — сказал я ей.

На улице я достал огниво. С нашими кремнями приходилось бить по нескольку раз, прежде чем вспыхивала искра, особенно в сырую погоду и когда пальцы дубели от холода. А сейчас…

Ударил — сноп ярких искр. Ещё удар — и снова. Искры были крупнее, ярче и летели дальше, чем от обычного кремня. Я присел и стал внимательнее рассматривать камень. Качество было исключительным.

Вернувшись в избу, подошёл к Айне:

— Откуда у вас такие кремни? — спросил я. — Это совсем другой камень, не тот, что мы знаем.

Айне пожала плечами.

— Охотники нашли. Там недалеко от стойбища, полдня пути на север. Овраг, вода размыла берег — чёрные камни торчат прямо из земли. Раньше не знали, что с ними делать. Один охотник попробовал — и понял, что лучше обычных. Теперь все пользуются.

— Целый выход такого… — проворчал я, уже мысленно прикидывая возможности.

— Отдыхай, — сказал я ей напоследок. — Я скоро вернусь.

…Через час после моего ухода из лекарни меня снова позвали — на малый круг. В просторной избе, служившей Ермаку и ставкой, и залом для совещаний, собрались старшие казаки.

Ермак сидел во главе стола, задумчиво поглаживая бороду.

— Ну что, братья казаки, — начал он. — Слышали, что поведала остячка? Племя её гибнет от странной хвори. Просит помощи. Что скажете — идти или нет?

Первым выступил Мещеряк.

— А зачем нам в это влезать? Своя головная боль и без того есть: зима на носу, припасов в обрез, татары ожидаются. А тут ещё в стойбище тащиться, спасать их от какой-то ерунды.

— И ведь заразная напасть это может быть, — поддержал Гаврила Ильин. — Подхватим — нам мало своих болезней?

Савва Болдырев возразил:

— Но остяки нам союзники.

— Около нас живут другие, — отмахнулся Гаврила. — Остяков тут много.

— Дело не только в остяках, — сказал Савва. — Если поможем, другие роды увидят: русские помогают в беде. А уважение часто сильнее сабель. Иначе скажут, что боимся духов.

— Да какие там духи! — махнул рукой Андрей Собакин. — Бабы сказки брешут. Скорее голод и морок от него.

— А если не морок? — возразил Ильин. — Если духи действительно? Мы в их земли пришли — не исключено, что нас тоже достанет.

Спор разгорелся. Одни говорили об опасности похода: лед ещё тонок, лошади могут провалиться; другие напоминали о татарах; третьи опасались самой хвори. Я пока молчал, ожидая, что люди выговорятся, и мне дальше будет вести речь проще.

— И потом, — добавил Черкас, — как идти? По реке — лёд еще слабый. По лесу на лошадях не проехать.

В тот момент дверь приоткрылась, и в избу заглянул часовой:

— Ермак Тимофеевич, тут остяцкий князь. Говорит, срочно к вам.

Ермак нахмурился:

— Кто?

— Тулэм. С ним Юрпас.

— Впусти, — коротко приказал атаман.

В избу вошли двое. Юрпас был знаком всем, а второй оказался выдающимся для своего народа: высокий, широкоплечий, лет под сорок, лицо выветрено временем, одежда богата — песцовая шуба, малица с бисером, на поясе нож в серебряных ножнах. Тулэм, глава одного из остяцких родов, что находятся невдалеке от Кашлыка.

Он поклонился и заговорил на ломаном русском:

— Великий атаман, пришёл просить. Беда у остяков велика, услышали мы про нее. Род Айне болеет странной болезнью. Если не остановить — все пропадут.

— Мы об этом уже знаем, — приветственно кивнул Ермак. — И обсуждаем, как быть.

Тулэм продолжил:

— Мы поможем идти. Дадим ездовых собак и нарты. По льду собаки безопаснее — легки, не ломают лёд. Спасёте род, и все остяки узнают: русские — настоящие воины, не боятся ни людей, ни духов.

Это были весомые аргументы. Власть над землями держится не только на силе, но и на уважении, к тому же на собаках идти гораздо проще — лошади копытами могут разбивать некрепкий лед, а собаки своими мягкими лапами этого не делают.

— Мы подумаем, — доброжелательно сказал Ермак. — Подождите, пожалуйста, нас за дверью.

Как только остяки вышли, спор возобновился с новой силой.

— Видите? — сказал Савва. — Они сами готовы помочь с дорогой. На собаках верно идти.

— И на собаках можно утонуть, — проворчал Мещеряк.

Я решил вмешаться:

— Позвольте слово.

— Я знаю, что это за болезнь, — начал я, подбирая слова. — Это не просто духи. Часто такое бывает у северных народов: из-за долгой зимы, голода, отсутствия разных продуктов люди слабнут. Появляется безумие — повторяют движения, теряют себя…

— И как лечить? — спросил Яков скептически.

— Несложно. В первую очередь накормить и успокоить. А кроме этого…

Я вынул из кармана кремень Айне и показал:

— И ещё вот это. Посмотрите.

Я ударил огнивом — с первого удара посыпался сноп ярких искр. Мужчины переглянулись и восхищённо присвистнули.

— Айне говорит, недалеко от их стойбища место, где таких камней много. С ним можно делать кремнёвые замки для ружей — в дождь и снег стрелять будет легче. Фитиль не нужен, ружьё всегда готово.

Казаки стали пробовать высечь искры, камень передавали из рук в руки; шум обсуждений затих на миг, сменившись любопытством.

— Если добудем таких камней, — продолжил я, — наше оружие станет лучше. Для этого нужны живые остяки, чтобы показать месторождение и помогать добывать.

Ермак молча повертел камень в руках.

— Дело хорошее, — сказал он, — но риск велик.

— А когда нам было легко? — ответил Савва. — Через всю Русь шли, Кучума били, зимовали в степи. Неужели теперь испугаемся?

Ермак встал и прошёлся по избе:

— Ладно. Большинство за помощь. Поставлю условия: первый — идёт тот, кто сам хочет; силой никого не гнать. Второе — увидите, что дело опаснее, чем думали, — сразу назад. Третье — Максим, ты отвечаешь за отряд. Справишься?

Я выпрямился:

— Справлюсь, Тимофеевич.

— Найдешь камни, собирай, сколько нужно, и сюда тащи. И для оружия, как ты говоришь, пригодятся, и не только для него.

— Сделаю! — пообещал я.

Но Мещеряк все ещё сомневался:

— Если это не духи, а болезнь от плохой еды — почему раньше такого не бывало? Остяки всегда так жили.

Я задумался. Действительно: почему именно сейчас?

— Может, раньше у них были запасы иного, — сказал я. — Айне говорила: три года неурожая. Долгая однообразная пища — рецепт беды.

— Или духи разгневались из-за идола, — пробормотал кто-то.

Ермак хлопнул ладонью по столу:

— Решено. Зовите Юрпаса и Тулэма. Будем договариваться, сколько нужно повозок. Подождем несколько дней, пока девчонка в себя придет, и отправимся. Без нее нельзя — куда идти, не знаем. Максим, Тихон, подумайте, сколько можно еды с собой взять и какой, чтоб остяков накормить.

Глава 6

….Я открыл дверь и шагнул на морозный воздух. Дыхание тут же обратилось в белое облако, а в ноздрях защипало от холода. Крепко ниже нуля! За неделю подготовки Иртыш промёрз так, что даже в середине русла лёд выдерживал вес гружёной повозки. Но мы этого и хотели. Вдобавок, Айне уже выздоровела. По ровному льду нарты пойдут куда быстрее, чем по заснеженному берегу, если бы даже по берегу вообще можно их везти — там сплошной лес.