Военный инженер Ермака. Книга 4 (СИ) - Воронцов Михаил

— Тихо, не двигайся, — сказал я, укутывая её своим тулупом. Разгоряченный схваткой, я совершенно не чувствовал холода.

— Сейчас отнесу тебя в Кашлык. Там помогут.

Она едва слышно прошептала. Скорее всего, в бреду.

— Духи… идут за нами…

— Никто нас не тронет, — твёрдо ответил я, хотя после поединка с волком уже не был так уверен. — Держись.

Я поднял её на руки. Она оказалась лёгкой, как ребёнок. Голова безвольно склонилась мне на плечо, дыхание едва чувствовалось. До Кашлыка было версты три по снегу, но выбора не было. Эта женщина спасла мне жизнь, теперь настал мой черёд.

Первая верста далась на адреналине после схватки. Потом силы начали уходить: ноги тонули в снегу, руки немели, дыхание сбивалось. Несколько раз останавливался проверить, дышит ли ещё Айне. Вдалеке протянулся волчий вой — стая учуяла кровь. Я ускорился, стиснув зубы.

Когда показались стены Кашлыка, ноги едва держали. Перед глазами темнело, но я упрямо шёл вперёд.

Стражники узнали меня издалека. Увидев, что я несу кого-то, поспешили открыть ворота.

— Максим! Что случилось? — крикнул один из казаков.

— В лекарню! Живо! — прохрипел я. — Она при смерти.

Казак побежал впереди, расчищая дорогу. В лекарне Айне уложили на лежанку. Пришла Аграфена, главная здесь. Моей Даши, которая тоже работала в лекарне, было не видать. Но это может и к лучшему, а то б могла спросить, кого это я из лесу притащил, и ответ на вопрос весьма сложный.

Я ушел в другую комнату. Женщины раздели и осмотрели Айне, потом позвали меня. Шаманка по-прежнему была без сознания.

— Не ранена, просто измождена дорогой и голодом. И не спала долго.

Я кивнул.

— Сделай всё, что сможешь. Ее зовут Айне. Она шаманка далекого остякского рода.

— Ты сам-то не ранен? — спросила Аграфена. — Весь в крови!

— То не моя кровь, волчья…крепкая одежда спасла от когтей. Позови меня, как она очнется.

А сам пошел в баню. Действительно, надо глянуть, нет ли царапин, а то поначалу их можно и не почувствовать. Если есть, то надо дезинфицировать, благо спирт в наличии имеется — «самогонщики» работают исправно. Запас «огненной воды» есть и для медицинских целей, и для огнеметов, хотя сейчас гнать спирт временно прекратили — ягоды зимой больше нужны для витаминов.

Не успел я отойти и десятка шагов от лекарни, как услышал знакомый голос:

— Максим! Господи, что с тобой? Ты весь в крови!

Даша выбежала навстречу от соседней избы. Волосы выбились из-под платка, щёки горели от мороза и волнения.

— Это не моя кровь, — устало ответил я, пытаясь улыбнуться. — Волчья. Пришлось сойтись с матерым зверем.

Даша, не говоря ни слова, потащила меня туда же, куда я и шел — в баню. Сейчас там никого не было, она смыла с меня кровь и проверила отсутствие царапин и прочих повреждений.

Такие медицинские процедуры мне понравились. В нежных Дашиных руках, льющих на меня теплую воду, я окончательно пришел в себя и даже, как говорится, пользуясь случаем, попытался стащить одежду и с нее. Зачем ждать ночи, если ее можно не ждать. Логично, как мне кажется.

Но Даша нахмурилась и отстранилась.

— Кто та женщина? Сказали, ты принес какую-то остячку…

— Это Айне. Шаманка дальнего рода остяков. Это именно она спасла меня от бандитов. А потом я помог вернуть золотой идол в ее племя.

— Но откуда она взялась здесь зимой? — Даша недоверчиво смотрела на меня. — Если ее род далеко отсюда?

— Не знаю, — признался я. — Случайно нашёл её под деревом, едва живую. Успела только прошептать о каких-то злых духах, что преследуют её. Больше ничего сказать не смогла.

Даша нахмурилась еще сильнее:

— Злые духи… Может, зря ты её сюда привёл? Вдруг накличет беду на Кашлык?

— Я не мог ее бросить, — сказал я. — Она спасла мне жизнь. Это было бы подло.

— Понимаю. Долг платежом красен. Ладно, пойду в лекарню. А ты переоденься и отдохни немного.

— Так и сделаю, — ответил я.

Но едва я успел переодеться, как в дверь постучали. На пороге стоял молодой казак:

— Максим, — сказал он, — Ермак велел тебе в лекарню: остячка твоя очнулась, хочет говорить.

Я поспешил за ним. Лекарня была полна — кроме наших медиков там уже находились сам Ермак, Мещеряк, Иван Кольцо и несколько сотников. У дверей переминался с ноги на ногу старый хант Юрпас — единственный из местных шаманов, оставшийся в Кашлыке.

Айне сидела на лежанке. Лицо шаманки оставалось болезненно бледным, но глаза были ясны. Увидев меня, она с трудом улыбнулась.

— Максим, — прошептала. — Спасибо тебе…

Ермак шагнул ближе. Его суровое бородатое лицо было очень озабоченным.

— Говори, женщина, — твердо обратился он. — Что привело тебя сюда зимой одну?

Айне закрыла глаза, собрав силы.

— Мой род гибнет, атаман. Пришла просить помощи. Больше негде… Только вы… только русские воины могут справиться с бедой нашей.

— Что за беда? — нахмурился Ермак. — Напали кто? Татары? Другое племя?

Айне покачала головой:

— Хуже. Духи вселились в людей моих. Всё началось, как только вернули золотой идол, — она посмотрела на меня. — Думали, он защитит. Стало только хуже. Люди меняются.

Юрпас, до того молчавший, внезапно подался вперёд и что-то быстро спросил на своём языке. Айне ответила, старик кивнул.

— Что он говорит? — резко спросил Ермак.

— Он говорит… — Айне слизнула пересохшие губы, — он говорит: это древнее проклятие. Духи леса сходят с ума, входят в людей.

Она с трудом приподнялась; глаза её лихорадочно блестели.

— Сначала один человек. Потом другой. Начинают повторять друг за другом движения, слова чужие говорить, кричать без причины, бегать по лесу голыми в мороз.

По спине пробежал холод. Описанное ей напомнило то, что я читал о массовых психозах — арктическая истерия, мерячение.

Ермак погладил бороду, обдумывая:

— И ты думаешь, мы можем помочь? Мы воины, не знахари. Против сабли и пищали выстоим, а против духов…

— Это не просто духи, — неожиданно сказал я. Все обернулись ко мне. — То есть… я думаю, это болезнь. Болезнь духа, но болезнь. Такое бывает в северных землях — от зимы, голода, страха.

Юрпас покачал головой и сказал своё на остякском, а Айне перевела:

— Он говорит: воин прав наполовину. Болезнь есть, но духи её провоцируют. Когда люди слабы, голодны, испуганы — духи легко входят.

Странные люди — шаманы. Юрпас отлично говорит по-русски, почему сейчас предпочитает на своем — непонятно. Ну да ладно. Если стучать в бубен десятки лет, и не такие привычки появятся.

— Голод? — спросил Иван Кольцо.

Айне кивнула:

— Еда есть, но ее начинает не хватать. Рыба ушла из реки, олени обходят земли стороной.

Ермак тяжело вздохнул:

— Плохо дело. Чем поможем? И у нас припасов мало.

— Не еда нужна, — сказала Айне. — Нужна сила. Нужно показать духам, что люди не сдались, что ещё есть воля к жизни. Ваши воины сильны, не боятся духов. Если вы придете, больные очнутся. И ещё… — она замолчала, будто боясь продолжать.

— Что ещё? — нетерпеливо спросил Ермак.

— Идол, — ответила она тихо. — Его надо вернуть в болото. Он не для людей. Он держал равновесие между миром людей и миром духов. Когда его забрали, равновесие нарушилось. Духи злятся.

Я вспомнил, как доставал тот идол из болота: странное место, холодная вода, змеи, жуткий страж. Юрпас снова заговорил, теперь обращаясь к Ермаку; он говорил долго, сильно жестикулируя. Айне переводила, запинаясь от усталости.

— Он говорит… это правда, — переводила она. — Видел такое давно. Когда граница между мирами рушится, люди теряют себя, становятся тенями, повторяют чужое и творят страшное. Нужно идти быстро, пока род не погиб.

— А эта зараза может прийти к нам? — спросил Мещеряк.

За этими словами все переглянулись. Мысль о том, что беда может распространиться на русское поселение, казалась немыслимой.