Военный инженер Ермака. Книга 4 (СИ) - Воронцов Михаил

Вообще-то стволы делают из прокатной стали или отливают, затем нарезают на станках. Здесь же, скорее всего, придется ковать из полосы железа, скручивать, клёпать или вытягивать из цельного куска.

Можно попробовать начать с переделки существующих пищалей — выправить каналы, пройтись разверткой, нарезать вручную спиральные канавки. Медленно, но быстрее, чем ковать новые стволы с нуля.

Нарезка — самое сложное. Каждый виток придется прорезать вручную, шаг за шагом, по всей длине ствола. Малейшее отклонение — и баллистика пойдёт к чёрту. Наверное, я сооружу примитивный нарезной станок: деревянная рама, ходовой винт, стальной шток с резцом на конце.

Свинец у нас еще есть. Немного, но есть. Сохраним его для снайперских выстрелов. Каждую пулю будем отливать в точных формах, затем обтачивать до нужного калибра.

Критически важный элемент — так называемый патч, или полоска льняной ткани, которой следует оборачивать пулю перед заряжанием. Он обеспечит герметизацию пороховых газов и зацепление пули за нарезы. Без патча вся затея теряла смысл.

Порох стал отдельной головной болью. Местный порох — грубые комья разного размера и влажности. Для точной стрельбы нужна однородность. Его придется заново сушить, просеивать и гранулировать.

Прицелы у нас уже есть — они отлично показали себя на арбалетах. Будем их совершенствовать.

В общем, как-то так. Это все пока навскидку — со временем, возможно, будут корректировки, изменения, но пока план действий таков.

…В большом войлочном шатре, украшенном коврами и мехами, было тепло, несмотря на первый снег, что укрыл сибирские леса белым покрывалом. Дым от жаровни с углями поднимался к дымовому отверстию, а на низком столике стояли серебряные чаши с горячим кумысом. Хан Кучум, закутанный в соболью шубу, сидел на расшитых подушках напротив гостя из далёкой Бухары.

Посланник эмира был человеком средних лет, с острой бородкой и проницательными глазами. Его халат из тонкого бухарского шёлка, подбитый мехом, говорил о высоком положении при дворе. Рядом с ним расположились двое из его свиты — молчаливые воины в чалмах, державшиеся с достоинством.

— Почтенный хан, — произнёс посланник, отпив из чаши, — мой повелитель, светлейший эмир, шлёт вам свои братские приветствия. Он помнит о давних связях между нашими землями и скорбит о бедах, что постигли ваше ханство.

Кучум кивнул, его узкие глаза внимательно изучали гостя. Старый хан замечал — в дипломатических речах бухарца не было и тени того раболепства, которое он привык видеть от своих подданных. Этот человек говорил как представитель равной силы, может быть, даже большей.

— Брат мой, эмир, мудр и могуществен, — продолжил посланник, поглаживая бородку. — Он видит, как неверные русские всё дальше проникают в земли правоверных. Сегодня они отняли Искер, завтра придут к стенам Бухары. Это понимают все разумные правители.

— Русские… — Кучум сжал челюсти. — Этот проклятый Ермак со своими казаками.

— Именно поэтому, почтенный хан, эмир желает помочь вам вернуть то, что принадлежит вам по праву. Мы должны действовать сообща, как братья по вере.

Кучум наклонился вперёд.

— Что предлагает эмир? Пришлёт ли он своих воинов?

Посланник загадочно улыбнулся и покачал головой.

— Воины — это хорошо, но против русских военных хитростей нужно нечто большее. Мой повелитель послал вам кое-что получше целого войска. Человека, который знает секреты русских и европейцев.

— Человека? — недоверчиво переспросил Кучум.

— Да, почтенный хан. Русского инженера, который много лет обучался военному искусству в землях франков и германцев. Теперь он служит эмиру и готов помочь вам одолеть Ермака.

Кучум выпрямился, его брови поднялись от удивления.

— Русский? Он согласится воевать против своих соплеменников?

Посланник рассмеялся, показав белые зубы.

— О, почтенный хан, этот человек — истинный сын нового времени. Он служит тому, кто ценит его знания и умения. Родина для него — что-то зыбкое, вроде утреннего тумана. Позвольте представить его вам.

Он сделал знак одному из своих спутников, и тот вышел из шатра. Через несколько мгновений полог откинулся, впуская клубы морозного воздуха и человека в европейском платье, поверх которого была накинута волчья шуба.

Вошедший был высок и строен, с русыми волосами и аккуратно подстриженной бородой на манер, принятый в немецких землях. Ему было около тридцати пяти лет, и в его серых глазах читался острый ум. Он поклонился Кучуму — не слишком низко, но с должным уважением.

— Великий хан, — произнёс он по-татарски с заметным акцентом, — меня зовут Алексей Коробов. Я инженер и знаток военного дела, обучавшийся в Праге и Аугсбурге.

Кучум изучал его долгим взглядом. Русский держался уверенно, без тени страха или подобострастия, что было необычно. Большинство русских, которых приводили к хану, либо дрожали от страха, либо демонстрировали показную дерзость. Этот же стоял спокойно, как человек, знающий себе цену.

— Садись, — кивнул Кучум на подушки рядом с посланником. — Расскажи, чему ты научился у франков.

Коробов опустился на указанное место.

— Я изучал фортификацию, артиллерийское дело, осадную войну и многое другое. Видел, как воюют испанцы и германцы, поляки и шведы. Знаю устройство пушек и секреты пороха, понимаю, как правильно вести осаду и как её выдерживать.

— И ты готов применить эти знания против Ермака? — прямо спросил Кучум.

Алексей встретил его взгляд без колебаний.

— Я знаю о вашей проблеме, ваше величество. Ермак захватил Искер и укрепился там. Но у меня есть знания, которые помогут вам вернуть столицу и разбить казаков.

— Почему ты идешь против своих? — в голосе Кучума звучало не осуждение, а искреннее любопытство.

Коробов пожал плечами — жест чисто европейский.

— О великий хан, я служил разным господам. В Европе русский инженер — такая же редкость, как татарин или турок. Меня ценили за знания, а не за происхождение. Светлейший эмир Бухары предложил мне службу на выгодных условиях. А что касается Ермака и его людей… — он сделал паузу, — они такие же искатели удачи, как и я. Просто наши пути разошлись.

Посланник бухарский кивнул с одобрением.

— Видите, почтенный хан? Этот человек понимает, как устроен мир. Знания не имеют родины, они принадлежат тому, кто может их использовать.

Кучум откинулся на подушки, размышляя. В шатре воцарилось молчание, нарушаемое только потрескиванием углей в жаровне.

— Что ты знаешь о Ермаке? — наконец спросил хан.

— Достаточно, ваше величество. Я расспрашивал купцов и пленных. Знаю, сколько у него людей, какое оружие. Знаю сильные и слабые стороны казачьего войска. Они храбры и умелы в бою, но их мало. Они полагаются на пищали и небольшие пушки, но не умеют вести правильную осаду и оборону по европейским правилам. Сейчас у них появился кто-то, кто умеет делать оружие, но его возможности сильно ограничены.

Кучум посмотрел на своих приближённых мурз, сидевших чуть поодаль. Те молчали, ожидая слов хана.

— Хорошо, — медленно произнёс Кучум. — Мы выслушаем то, что предлагает этот русский.

— Мудрые слова, — одобрительно кивнул посланник. — Видите, почтенный хан, времена меняются. Теперь война — это не только сабли и стрелы, но и знания, хитрость, умение использовать слабости врага.

Кучум поднял чашу с остывшим кумысом.

— Мы победим неверных!

Коробов пригубил кумыс, морщась от непривычного вкуса, но допил до конца — знак уважения, который не укрылся от внимательного взгляда старого хана.

Снаружи шатра ветер крепчал, швыряя снежную крупу в войлочные стены. Где-то далеко, в захваченном Кашлыке, Ермак со своими казаками готовился к зимовке, не подозревая, что в лесной ставке Кучума появился человек, знающий военные секреты Европы.

Когда гости удалились в отведённую им юрту, Кучум остался в шатре со своими мурзами. Старый хан долго молчал, глядя на угасающие угли в жаровне. Судьба посылала ему странного союзника — русского, готового воевать против русских. Но разве сам Кучум не использовал в своё время междоусобицы сибирских племён, чтобы укрепить свою власть?