Леонид. Время решений (СИ) - Коллингвуд Виктор

Он ткнул пальцем в контракт с Дугласом.

— Вот это что? «Аванс за научно-исследовательские работы»?

— Это самолет будущего, Михаил Моисеевич, — попытался объяснить я. — Мы заказали разработку новейшего транспортника.

— «Разработку»! — передразнил он визгливо. — Это значит — картинки! А сделает ли это буржуй то, что обещает? А когда он полетит? Ты понимаешь, что это мы Поликарпова какого-нибудь всегда можем взять и на Соловки засунуть, чтобы знал, как партию обманывать. А с Дугласом этим мы что сделаем, если он обманет? А? Тебя вместо него сажать?

— Прототип будет готов через год. В серию пойдет через полтора.

Каганович побагровел. Он швырнул контракт на стол так, что листы разлетелись по ковру.

— Через полтора года⁈ Ты в своем уме? Мы приехали в Америку с мешком золота! Мы должны были купить конкретные, готовые к выпуску машины! Обязательно — с готовыми образцами, чтобы я приехал в Москву, вывел их на парад и сказал: «Вот, товарищ Сталин! Смотрите, какую мощь я привез!».

Он вскочил с кресла, халат распахнулся.

— А с чем я приеду? С чемоданом чертежей? С обещаниями, что «через год» у нас что-то там полетит? О чем я Сталину докладывать буду? Что мы купили дырку от бублика и технологии для каких-то прокладок?

— Эти «прокладки» и станки позволят нам строить свои самолеты, а не покупать чужие! — жестко парировал я.

— Не учи меня жить! — рявкнул он. — Ты нахватал всяких непонятных штук, разбазарил валюту на винтики и шпунтики, а главного — товара! — не взял. Ты просто дела вести не умеешь! Или… — он прищурился, — или не хочешь их правильно вести. Ну, это мы разьясним.

Каганович подошел ко мне вплотную, и на меня пахнуло дорогим одеколоном и перегаром.

— Знаешь, что я думаю, Брежнев? Рано мы тебя на авиацию поставили. Ох, рано. Чую, не по Сеньке шапка. Компетентности тебе не хватает. Масштаба. Ты мыслишь как завхоз, а не как государственный деятель.

Он похлопал ладонью по стопке подписанных, но теперь уже ненавистных ему контрактов.

— Эти бумажки я отвезу в Москву. Покажу опытным товарищам — Туполеву, Алкснису, Хорькову. Но в ЦК я поставлю вопрос ребром. О твоем соответствии занимаемой должности. Нам нужны люди, которые дают результат, а не кормят завтраками. Свободен.

Я собрал бумаги и вышел. Спина была мокрой. Угроза была серьезной. Каганович не понимал стратегии, но он чуял опасность для себя: вернуться без яркого, понятного Вождю результата для него было страшно. И он уже назначил виноватого. Меня.

Что ж. Михаил Моисеевич сам выбрал этот путь. Похоже, время дипломатии закончилось.

Расплевавшись с Кагановичем, я собрал «свою» группу. Надо было выяснить, что они успели сделать здесь, на востоке САСШ, пока я мотался по Среднему Западу и Калифорнии.

Через пару часов в моем люксе воцарися организованный хаос. Повсюду стояли открытые чемоданы, а столы и весь пол были устланы схемами, контрактами и рекламными проспектами. Весь мой «узкий круг» в составе Микояна, Устинова, Грачева и Катаева собрался для финального «сведения дебета с кредитом».

— Подводим итоги, товарищи, — сказал я, расхаживая по номеру с карандашом в руке. — Скоро мы отбываем обратно. Что мы везем домой?

— Авиация, — первым начал Артем Микоян. — «Железо» мы взяли. Куча авиационных технологий, материалов, компонентов, агрегатов, приборов. Контракт на DC-3 подписан?

— Нет, Артем. Технология «Альклед», винты «Гамильтон» — есть. Главное, Александр Сергеевич сам будет присутствовать при продувке макета истребителя. Все данные будут у нас. Мы знаем, где у нас будет срыв потока, и еще на бумаге успеем переделать крыло.

— Есть что-то, что мы упустили?

— Конечно. Четырехмоторные бомбардировщики Боинга…

— Артем, нас к ним на пушечный выстрел не подпустят. Американцы не дураки. Технологиями постройки тяжелых дальних самолетов, способных потенциально «достать» территорию САСШ, они не делятся ни с кем.

— Понятно. Вы говорили про «двойные звезды»…

— Да, это проблема. И тоже — экспериментальная технология. Нам их не продадут.

— Товарищ Алкснис просил приобрести лицензию на штурмовик…

— Сконструируем сами. Принципиальную схему мы с Яковлевым уже продумали.

— Ну и еще военные просили приглядеться к двухместным истребителям. Мы кое с кем уже общались на эту тему, но самыми перспективными выглядят разработки некоего Северского. Белоэмигранта. Без вашей санкции мы не решились пойти на контакт с ним…

Услышав про двухместный истребитель, я поморщился. Эта популярная в начале 30-х годов, но совершенно бесперспективная технология явно не заслуживала того. чтобы тратить на нее драгоценное время и, тем более, деньги.

— Хорошо, я подумаю. Что с автопромом?

— Автопром, — подхватил Грачев. — Технологии «Мармон» по полному приводу куплены. «Интернэшнл Харвестер» поставит нам линию для топливной аппаратуры. Дизелям быть. Чертежи нового трехосника Студебеккер уже начал готовить.

— Отлично. Радио?

— С радио все более чем успешно, — вступил Катаев. — Пакет технологий от RCA у нас в кармане. Лампы-желуди, технология кинескопов. Основа для «радаров» — есть.

— Металлургия, — продолжил Устинов. — Индукционная закалка ТВЧ. Технология плунжерных пар. Плюс образцы бериллиевой бронзы для пружин. Много высокоточного металлообрабатывающего оборудования. Установки для тигельной плавки тугоплавких металлов. В общем, есть о чем доложить!

Чтож, улов был фантастическим. Мы сделали невозможное за полтора месяца. Но я, глядя на этот список, видел и то, что мы взяли, и то, что осталось за бортом. Дыр в нашей сети было предостаточно!

Повернувшись к своим инженерам, я произнес:

— Спасибо за работу, товарищи. Вы сделали все, что могли. Упаковывайте документы. Самые секретные папки пойдут дипкурьером, остальное — в личный багаж. А мне предстоит еще одна, последняя встреча.

Когда группа разошлась, я позвонил в консульство и попросил прислать человека, известного в узких кругах как Яков Наумович Голос, а в совсем узких — по оперативному псевдониму «Кубинец».

Он пришел через час. Внешность у него была идеальная для разведчика — абсолютно незапоминающаяся. Среднего роста, в очках, похожий на бухгалтера или мелкого турагента — кем он, собственно, официально и являлся, владея фирмой «World Tourists». Но глаза у Якова Наумовича были умными и жесткими. Он был не просто агентом, он был «кровеносной системой» всей советской разведки в Штатах, идейным коммунистом и организатором от бога.

Вкратце я рассказал ему о наших американских эскападах.

— В общем, результаты поездки противоречивые.Мы закупили много технологий, но надо — еще больше. Например, мы не смогли толком копнуть химию. Нам не хватило времени на высокооктановый бензин — записка Ипатьева лишь указывает путь, но не дает четкой технологии производства в масштабах страны. Мы не добрались до легирующих присадок к сталям. У нас провал по пластикам и изоляции. Полистирол, эпоксидные смолы, стеклоткань, нейлон и многое, многое другое. «Двойные звезды» в двигателестроении. А самое главное — физика атома!

— К тому же, я вижу будущее. В лабораториях Колумбийского университета и в Беркли сейчас происходят вещи, которые страшнее любых танков. Физика атома. Если мы это упустим… Тогда нам уже ничего не поможет.

— И какова моя задача? — спросил наш резидент.

— Яков Наумович, скоро мы уплываем. Но война за технологии только начинается. То, что мы не успели купить официально, придется добывать другим путем. Тихо. Долго. И глубоко.

— Слушаю, товарищ Брежнев, — он достал блокнот, но я жестом остановил его.

— Никаких записей. Запоминайте. У вас меняется вектор работы. С политических сплетен и профсоюзов переключайтесь на промышленность.

Подняв вверх руку с тремя растопыренными пальцами, я начал перечислять.

— Задача номер один. Химия! Ваши цели — корпорации «Dow Chemical» и «Union Carbide». Нас интересует всё: полистирол, синтетический каучук, фенольные смолы, технологии переработки нефти и природного газа. Мне нужны формулы катализаторов, температурные режимы, составы присадок. Внедряйте людей не в бухгалтерию, а в лаборатории и в цеха. К простым инженерам, которые ведут журнал опытов.