— Остановись сейчас, — вдруг произнес он, и в его голосе прозвучала… забота? Нет, скорее прагматичное сочувствие. — Сядь в ложбине, пока Ранд не видит. Мы уйдем, а ты… в твоем тюке есть вода, жир и сушеное мясо.
— А? — удивился я. — Так всё же к Сови загрузили?
— Я тайком засунул, — не стал он юлить. — Если закутаешься в шкуры и не будешь двигаться, проживешь еще два, может, три дня. Встретишь свою смерть спокойно.
Предложение было «заманчивым». Неужели в глазах кроманьонца такая смерть была милостью? Сдаться, даже не пытаясь? Разве это помогло людям пережить катастрофы и встать на вершине пищевой цепи? Нет. Именно бесконечное желание жить позволило нам достичь вершин.
Я поднял взгляд на Белка. Тот аж нахмурился, увидев не взгляд загнанной добычи, а зверя, выходящего на охоту.
— А знаешь, что мне интересно, Белк? — прохрипел я. — Мне чертовски интересно узнать, что будет, если я не сдамся. Если дойду до долины? Приду на вашу стоянку? Представляешь лицо Ранда?
Белк на мгновение запнулся. Он явно не ожидал такой реакции.
— Что будет? — переспросил он недоумевая. — Будет боль. Будет холод. А потом тебя убьёт Ранд. Племя не примет тебя.
— Может быть, — я заставил себя выдавить подобие улыбки. — Но я хочу посмотреть, как далеко смогу зайти.
Белк посмотрел на меня как на умалишенного. Для него в моих словах не было смысла.
— Похоже, ты совсем с ума сошел, соколёнок, — заключил он. — Горм говорит, что безумцев любят духи, но я вижу только мертвеца, который отказывается лечь в могилу.
— Думаю, Горм достаточно прожил, чтобы оказаться правым, — ответил я.
— Ха, — усмехнулся он. — Может быть.
Я снова посмотрел на мех с водой. Белк молча стянул его и протянул мне. Я остановился и жадно напился.
— ЭЙ! — рявкнул Ранд, увидев это. — Белк! Отойди от чужака! Никакой воды!
Я тут же вернул мех. Возможно, именно эти глотки позволят мне дотянуть.
— Спасибо, — поблагодарил я.
Белк просто кивнул и прибавил шагу. Ранд быстро подошёл ко мне и чувствительно ткнул тупым концом копья в здоровый бок. Я едва не потерял равновесие.
— Не отставай! — выплюнул он.
Я не ответил. Я просто шёл. Шаг. Еще шаг.
Состояние ухудшалось по экспоненте. Каждый удар сердца отдавался в боку тяжелым толчком, перед глазами расплывались пятна. Геморрагический шок — штука предсказуемая.
«Нужно что-то гигроскопичное. Сорбент. Кровоостанавливающее», — рассуждал я. В голове всплыл сфагнум. Идеальный вариант, природный антисептик. Но вокруг была сухая тундростепь.
Тюк на плечах теперь казался набитым валунами. Сови передал волокуши Белку и поравнялся со мной. Его лицо казалось маской, вырезанной из темного дерева.
— Ты замедляешь наш путь, соколёнок, — холодно констатировал шаман. — Горм сказал: отстанешь — останешься здесь. Степь заберет своё. Мы не станем ждать.
Я сглотнул соленую слюну и промолчал. Сови посмотрел на меня глубоким взглядом.
— Докажи, что Горм не зря оставил тебе жизнь, — и он ускорился.
«Докажи… Как давно я ничего не доказывал», — подумал я, сжимая челюсти.
— Чувствуешь? — Ранд озарил лицо злорадной улыбкой. — Духи уже отвернулись от тебя. Сокол никогда не станет братом Волку. Горм ошибся.
Внутри меня вдруг вспыхнула ярость. Дикая жажда жизни. Чем плачевнее становилась ситуация, тем яростнее я цеплялся за лямки тюка.
«Не дождетесь! Я не для того проделал путь в пятьдесят тысяч лет, чтобы сдохнуть».
Я поднял голову. Впереди, в низине, виднелись ветви кустарника. Там могла быть вода и растения.
— Иди, — прорычал я себе под нос. — Иди, Коробов. Профессора так просто не сдаются.
Когда я уже готов был рухнуть, под локоть меня подхватила жилистая рука. Белк. Он буквально вдёрнул меня вверх.
— Зачем?.. — прохрипел я. — Сови сказал…
— Сови видит духов, а я вижу тебя, — огрызнулся Белк. — Если Белый Волк не забрал твой дух под клыками гиен, значит, ты ему зачем-то нужен. Иди, пока Ранд ушёл к Горму.
Мы дотянули до низины у источника. Пока охотники пили, я рухнул на колени, но заставил себя искать.
— И чего он там ищет? — с усмешкой спросил Ранд.
— Может, еду? — предположил Белк.
— Еды там нет, — отчеканил Горм. — Он ищет что-то иное.
— Что бы он ни искал — это ему не поможет. Почему ты не даёшь мне убить его? — спросил Ранд у вождя.
— Три года ещё не прошло.
И вдруг взгляд зацепился за серовато-зеленые, мелко изрезанные листья.
— Это… — я улыбнулся. — Ахиллов цветок… Achillea millefolium, — повторил я на латыни, — Тысячелистник.
Мощнейший коагулянт. То что нужно!
Я тут же принялся обрывать листья.
— Что ты делаешь? — Сови подошёл ближе. — Ты ешь сор из-под ног?
Я не ответил. Запихнул горсть горьких листьев в рот, быстро превращая их в кашицу. Ранд приподнялся, готовя шутку. Я рванул на себе шкуру, обнажая сочащуюся рану, и с силой вдавил зеленую массу в плоть.
— К-ха… — вырвалось у меня от боли.
Я знал: танины и ахиллеин сделают свое дело. Сови присел на корточки.
— У этой травы нет духа, — неуверенно произнес он. — Мы не берем ее.
— Если ты чего-то не знаешь, это не значит, что этого нет, — выдохнул я. — Уж поверь.
— Увидим, — задумчиво сказал шаман.
Ранд сплюнул, отворачиваясь. Горм коротко кивнул сам себе.
— Вставай! Пора идти.
Я поднялся. Кровь больше не текла по бедру. Первый раунд был за мной. К исходу дня степь оборвалась склоном, за которым открылась пойма реки. Дойдя до берега, я рухнул к воде. Сначала — жадные глотки, а затем — поиск.
И я нашел его в тени валунов. Сфагнум. Идеальный стерильный перевязочный материал.
— Этот мох пьет кровь так же жадно, как земля — дождь, — негромко произнес шаман Горму. Похоже, про мох они знали. — Птенец Сокола знает травы. И он упёртый. Ты принял верное решение.
Вождь долго смотрел на меня. В его глазу появилось признание кокой-то ценности.
— Значит, малец не просто не безумен, а даже умён. Будет толк.
Ранд опустил голову. Его добыча ускользала, обретая покровительство лидера. Горм кивнул Белку:
— Дай ему мяса. Завтра путь будет еще тяжелее.
Белк протянул мне полоску вяленого мяса.
— На, жуй долго. Горм редко дает еду тем, кто не держал копья.
Я впился зубами в волокна. Я выиграл этот день. Выиграл право на еще одну холодную ночь под звездами плейстоцена.
«Ещё не помер… — удовлетворенно думал я. — И не помру. Наверное».
Глава 6
К тому моменту, как солнце зашло, мы разбили лагерь. Меня так же не жалели, как и во время перехода. Моя рана для них ничего не значила, а кого-то даже радовала. Но если я хотел продолжать идти с ними — а это было жизненно необходимо, — я обязан был быть полезным. Для меня это было кристально ясно.
К тому же я понимал, что в дальнейшем мне придётся как-то жить в совершенно ином мире. Поэтому я внимательно следил за каждым движением, действием, взглядом. Определял, на что они обращают внимание, как планируют стоянку на ночь. С одной стороны — всё это уже хранилось где-то в черепной коробке, выученное по различным археологическим работам, но с другой — каково было ощутить это всё руками, прочувствовать телом! На одном знании теории далеко не уедешь.
«Для начала они определили, откуда дует ветер. Всё верно: главный поток сходит с Альп и несётся в долины через равнину, другой перекатывает через склоны и несется вниз, — раздумывал я, не переставая работать руками и связывая жерди. — „Спину“ нашего временного укрытия расположили в сторону входа в долину. Переднюю часть оставили открытой, и перед ней Горм начал разводить костёр, пока Ранд собирал древесину». Наблюдать за этим воочию было невероятным профессиональным наслаждением. Если бы ещё бок не разрывался…
