– Да! – тут же ответила она.
– Тебе нужно большое яйцо. Во‑от такое, – я показал пальцами примерный размер – утиного или гусиного. Естественно, тут она их вряд ли найдёт. Скорее уж куропатки, они немного меньше куриных, тетерева или того же глухаря. А выше и кеклика или альпийской галки.
– Поняла! Найду!
– Вот когда найдёшь, тогда и покажу, – улыбнулся я.
Она тут же преисполнилась решимостью. Сжала кулачки, словно уже сейчас готова была бежать искать каменную куропатку. А мы как раз подошли к территории Зифа. Ака предусмотрительно остановилась у края. Она ему не очень нравилась из‑за того, что постоянно говорила. Он даже как‑то сказал, что не слышит камня из‑за неё. Потому вход ей был закрыт.
Я скинул траву у ниши и залез почесать Ветра. Он был в порядке. Уже даже глаза открыл. Они были не похожи на те, что у взрослых. Голубые, яркие как небо. Но по мере взросления они придут к другому цвету, это вполне естественно.
– Всё хорошо было? – спросил я неандертальца.
Он тоже в основном закончил с приготовлениями и уже собирал главные заготовки. Уна рассказала, что Горму пришлось долго убеждать его, что он не может забрать все камни. Просто не утащит. Но Зиф был настолько решителен, что я и впрямь верил, что как раз он‑то утащит.
– Кормил, – буркнул Зиф.
Я постепенно переложил на него обязанность кормления Ветра. Он был этому рад, да и меня освобождал. Такая вот громадная и волосатая нянька для щенка. Пока он мал, можно себе позволить, чтобы с ним контактировали другие. Но очень быстро придётся изолировать их от него. Волка должен воспитывать кто‑то один. Второго он никогда не воспримет как авторитета.
– Зиф, пустишь Аку, мы козу покормим да подоим, – попросил я.
Он явно не хотел. Аж губы поджал.
– Она будет молчать, – пообещал я.
– Пусть так. Но не говорит.
Я кивнул и поманил Аку рукой. Она проскользнула на территорию как мышка – тихо, быстро, стараясь даже не шуршать. Вот это прогресс!
И затем, после инструкций Аке, мы уже находились у козы, что была привязана к вбитому столбу. И встретила она нас недовольным взглядом. Ещё бы.
Со столбом вообще пришлось потрудиться – выкопать достаточно глубокую яму, затем срубить толстую ветку и укрепить её каменной кладкой. Но я очень боялся, что он сбежит. А вот козлёнок далеко не уходил, один раз завидел волков в бору и уже не пытался подойти к осыпи. На ночь я его тоже привязывал.
– Так, подставляй шкуру и садись удобно.
– Где?
– Где‑где, вон там, – я указал пальцем место.
Она осторожно подбиралась, следя за копытами. А я тем временем намотал переплетённую в верёвку кожу на столб, чтобы коза не сильно дёргалась, уложил траву перед ней и развязал пасть. Это был единственный способ её подоить. Пока она была занята травой, она была достаточно спокойной. Я попытался разок подобраться без травы, так она мне чуть не выбила коленную чашечку.
Ёмкость для молока я смастерил из шкуры, натянутой на деревянный каркас. Конструкция получалась нехитрая: шкура провисала в центре, а по углам я приделал подобие ножек, чтобы эта «миска» устойчиво стояла под козой.
«Как дёготь будет, можно сделать нормальное ведро. Или попытаться сделать. А лучше, объяснить кому‑нибудь более умелому», – думал я и всё сильнее понимал потребность в дёгте. Можно было использовать и другие гидроизоляционные субстанции, но дёготь был наиболее эффективным. И имел помимо этого ещё множество полезных функций.
Она села, стараясь не дышать. Я пристроился рядом, взял её руки в свои и начал показывать движения.
– Смотри. Берёшь сосок вот так, большим и указательным пальцами. Не тянешь, а сжимаешь сверху вниз, как будто выдавливаешь жир из кожаного мешка. И ещё раз. И ещё.
Ака старалась. Честно старалась. Я чувствовал, как дрожат её пальцы от напряжения – и от ответственности, и от страха сделать не так.
– Легче, – шепнул я. – Не дави сильно, просто… представь, что это ягодка, которую надо аккуратно снять с ветки.
– Ягодка, – выдохнула она.
Первые капли брызнули в шкуру. Ака замерла, боясь пошевелиться.
– Давай дальше, – подбодрил я.
Она продолжила. Молоко закапало чаще, зажурчало тонкой струйкой. Глаза Аки расширились от восторга.
– Получается! – выдохнула она. – Ив! У меня получается!
Коза, недовольная непривычными руками, дёрнулась. Копыто скребануло по земле, Ака взвизгнула и отдёрнула руки.
– Тихо‑тихо, – я мгновенно придвинулся, положил ладонь на бок животного, погладил, заговорил спокойно, ровно, как с ребёнком: – Всё хорошо, девочка. Всё хорошо. Это просто Ака, она не обидит. Она хочет тебе помочь. Трава вкусная, да? Ешь, ешь…
Коза фыркнула, но успокоилась. Я продолжал гладить её, чувствуя, как под ладонью постепенно расслабляются напряжённые мышцы.
Ака смотрела на меня круглыми глазами.
– Ив… – прошептала она. – Ты… ты говоришь с животными?
Я усмехнулся, качая головой.
– Нет, Ака. Это не разговор. Это просто… – я задумался, как объяснить. – Когда ты боишься, ты дрожишь. Когда злишься – кричишь. А животные не говорят словами. Но они чувствуют. Если ты спокоен, они это чувствуют. Если ты боишься – они тоже. Я просто… помогаю ей не бояться.
Ака смотрела на меня с таким благоговением, будто я открыл ей тайну мироздания.
– Я так хочу! – выпалила она. – Научи!
– Научу, – пообещал я. – Но сначала – додаивай.
Она снова взялась за дело. На этот раз увереннее. Коза больше не дёргалась – может, привыкла, может, мои поглаживания подействовали. Молоко текло ровно, копясь в шкуре.
Вскоре мы закончили. Молока было немного, грамм триста, но волчонку хватит. Всё же это дикая коза.
– Я никогда… никогда не думала, что это так. Что можно просто… подойти и взять. У животного. И оно не против.
– Оно против, – усмехнулся я. – Просто мы сделали так, чтобы оно боялось немного меньше.
Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом перевела глаза на Ветра, который спал в нише, на Зифа, который сосредоточенно работал с камнем, на козу, которая доедала траву.
– Странный ты, Ив, – сказала она наконец. – Но хороший.
– Ты уже говорила, – ответил я с улыбкой. – Ты тоже странная.
Она поставила кожаную ёмкость на землю и пошла в сторону стоянки. У самой границы остановилась, обернулась:
– Я найду яйца! Вот увидишь!
– Верю, – сказал я.
И она унеслась, лёгкая, как ветер, оставляя за собой только тихий стук костяных бусин в косах.
Я посмотрел на Зифа. Он поднял голову и, кажется, впервые за долгое время чуть заметно кивнул. Одобрительно. Или мне показалось?
– Хорошая Ака, – буркнул он и снова уткнулся в камень.
Я улыбнулся и пошёл в нишу. С тем, какой был вчера день, сегодняшний казался сном.
Но каждому сну свойственно кончаться.
– Ив! – услышал я испуганный голос Уны и сразу понял, что что‑то случилось. И точно не пустяк.
– Что такое? – побежал я к ней.
– Ранд пропал!
* * *
