Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев

– И всё же ты ещё слышишь недостаточно, – чуть печально сказал он. – В одной стае нет места двум сильнейшим. Один всегда будет терзать другого. Пока не появится новый волк, что будет сильнее старых волков. И стоит волку ощутить угрозу, он разорвёт горло волчонка до того, как тот станет волком.

– Вака видит во мне угрозу? – прямо спросил я.

– А я не говорил, что ты тот самый волчонок, – и с этими словами он повернулся спиной и пошёл к стоянке.

Вот он всегда так… Их на шаманских курсах учат уходить красиво и не объяснять до конца?

И с того момента, помимо дум о том, как бы нам не пролететь а‑ля фанера над Парижем, я забивал себе голову этой самой фразой: «А я не говорил, что ты тот самый волчонок». О ком он тогда? Нет, ясное дело, думать, что всё вращается вокруг тебя, – высокомерно, но ведь складывалось именно такое впечатление.

Но сколько бы я ни думал, ни к чему не приходил. И со временем свыкся с тем, что есть вопросы, на которые у меня нет ответов. И остаётся ждать новых подсказок.

А руки продолжали двигаться, уже ощутив нужный наклон и почувствовав момент, когда нужно ускориться, чтобы резать, а не рвать.

Ших!

Шах!

Ших!

Пучок за пучком, трава оказывалась на шкуре. Это медитативное действо постепенно рассеивало тревоги. Я даже на миг вспомнил, как косил траву в деревне, ещё до армии. Тогда казалось, что всё будет иначе. Но я никогда и не жалел, что стал тем, кем стал. По крайней мере, мне это пригодилось даже в следующей жизни.

– Я из века каменного… Из палеолита! – тихо запел я, не останавливая работы. – Но, по многим отзывам… Я умный и не злой! То есть, в веке бронзовом… – я сделал паузу, – Стою одной ногой!

Эх, знал бы Высоцкий, что его песня будет актуальна даже в палеолите. Вот это гений, нечего сказать.

– Красиво говорил… – вдруг услышал я голос и вздрогнул, дёрнул головой и увидел Белка, стоящего в нескольких метрах.

«Надо им всем в пределах стоянки колокольчики потом повесить, скажу, что чёрных духов отпугивают», – подумал я.

– Значит, Вака не взял тебя с собой? – задал я очевидный вопрос.

– Как видишь, – буркнул он и уселся неподалёку, сорвав травинку осоки. – Вака слово сказал. И всё так и будет, пока мы сами не пойдём или община не заставит.

– Какие же они все упёртые. Что Горм, что Вака… – сказал я, хотя сам в бытность недалеко ушёл. Да и сейчас, наверное, мог быть даже хуже.

– Что делать‑то будем? – спросил Белк, но тут же продолжил: – Я думал ночью. Сейчас, пока звери ушли, птиц ещё много, да зайцев. А с пращей твоей хорошо можно добыть. С дротиком плохо, птица слышит. А Канк издалека метнул, та даже вздрогнуть не успела.

– Да, но это пока не дойдём до стоянки, – кивнул я. – Да и из нас всех только Канк и умеет пращей пользоваться хоть как‑то. Мне ещё тренироваться и тренироваться, Шанд её и в руки не брал. А там придётся охотиться уже на крупных животных, одной пращи мало будет.

– Я и Канк дротики бросать умеем, да и ты этим… вон куда дротик отправил, аж за обрывом исчез.

– Атлатлем, – помог я. – Только толку от дальности, когда точности у меня ещё никакой, – развёл я руками. – А времени на тренировки не осталось, выходить уже завтра.

– Хаа… – выдохнул Белк от бессилия. – След ловить я умею и тебя научу. Но охотиться… Вака и другие очень умелые. Знают тропы, чуют зверя. Нам никогда не добыть столько, сколько они. И ни один дух нам не поможет.

– Ну, можно кое‑что попробовать, – потёр я подбородок. – Но не думаю, что стая одобрит, когда узнает.

– Стае плевать, если ты принёс еды, – отозвался он. – Что ты придумал?

И я не то чтобы придумал. Этот метод использовали многие народы с незапамятных времён. Охота с помощью яда была очень распространена. А наша главная проблема – точность и нанесение смертельной раны. С дротиком нужно подбираться на расстояние пятнадцати‑двадцати метров, зверя очень легко спугнуть. С атлатлем убойная дальность куда выше, можно атаковать с безопасного расстояния, но с увеличением расстояния уходит и точность. Яд же мог помочь нам убивать, нанося даже не фатальные раны. Главное – попасть и ввести яд в организм.

– Я хочу попробовать охотиться с ядом, – прямо сказал я.

Белк свёл брови, идея ему, похоже, не нравилась.

– Яды от чёрных духов… Ита так говорит.

«Ох, Ита значит. А сама она не постеснялась принести яд на стоянку. И кстати… яд на стоянке, – подумал я. – Но нет. Аконит плохой вариант. Его использовали для охоты, да и он весьма действенный. Но придётся не только вырезать обширный кусок мяса, сливать всю кровь, которую не тратят зря, да и он быстро окажется в печени и почках. А их особенно любят. Но они, по идее, будут доставаться охотникам – то бишь нам… Нет, слишком стойкое соединение, придётся долго вымывать и варить, и он может накапливаться. Рано или поздно случится отравление».

– Не скажи. В моём племени яды использовали даже для лечения. Яды не таят в себе ни чёрных, ни белых духов. Они сами по себе несут дух. И могут помочь нам.

– Не знаю, Ив, это плохо. Нельзя есть отравленных зверей. Это все знают.

– Можно, если знать, что делать с ними, – поспорил я, пришло время жёсткого прессинга. – Я сам буду есть то мясо, что добыл. Но стае лучше не знать поначалу, как мы охотимся.

– Понимаю, – кивнул Белк. – Но мне не нравится это.

«Именно поэтому ты и нравишься мне, юноша, – думал я, смотря на громадного детину, что мог переломить меня двумя руками. – Ты ставишь под сомнения, но не отвергаешь. Смотришь, как это работает, какой даёт эффект, и не отрицаешь, когда он имеется. Такие люди мне и нужны рядом».

– Первые дни перехода будь рядом. Нам надо многое обсудить. И остальные тоже, – сказал я, закидывая последний пучок травы. – Канк и Шанд‑Ай знают охотничьи жесты?

– Конечно, – бросил Белк.

– Тогда тебе придётся научить только меня, – улыбнулся я. – На остановках будем тренироваться с пращей и атлатлем. Тебя, естественно, не заставляю. Но нам придётся научиться охотиться вместе, и на это уйдёт время. И есть много вещей, что помогут нам приносить больше добычи – я расскажу о них.

– Какие? И о них даже Вака не знает?

– Я не видел, чтобы он или другие пользовались ими, хотя они и так хороши. Может, поэтому пренебрегают, – проговорил я, вспоминая собственные лекции. – Например… мы можем обтираться травой, землёй, даже помётом животных. Так им будет сложнее нас почуять, – привёл я пример, чтобы он понял, что я не просто болтаю.

Это называлось «маскировка запаха». Многие племена использовали такой приём. Да и мыться придётся им чаще – что тоже только радует. Если к этому добавить натирание свежим жиром, то человеческого запаха будет и того меньше. А если пойти дальше, можно создать полноценную маскировку, так называемый «визуальный шум». Отсечь отличительные человеческие черты – блеск кожи, силуэт. Создать рваный образ, что может сойти за какой‑нибудь куст. Если зверь и встречался с человеком, в этом силуэте он его не узнает. Да и было множество других интересных методов, что можно было внедрить. А раз мне дали добро, то можно начинать.

– Интересно… – согласился Белк, задумавшись. Он смышлёный и быстро понял, что это имеет смысл.

– И шкура на твоих ногах, – глянул я на мокасины Белка, что были куда лучше моих. – Их же Хага делал, да?

– Да.

– Если мы принесём ему шкуру и дадим, например, мясо, он сможет сделать новые?

– Может. Но за сырую шкуру не возьмётся, только за хорошую.

Ну конечно, не сам же он будет всё это делать. Значит, придётся уделить внимание и этому моменту. Освежевание, скобление, мойка, дубление, разминание и копчение – всему этому мне нужно научиться на практике. Как раз попробую отличные от традиционных для данного промежутка методы. Есть шанс заинтересовать женщин, что этим занимаются. Никто не откажется от упрощения жизни при улучшении результата. Хотя Вака вот отказался.

– А зачем? Пращу делать? Он достаточно сделал, – спросил Белк, вставая одновременно с тем, как я сам закидывал шкуру на плечо.