Казачонок 1861. Том 7 (СИ) - Насоновский Сергей

Да и стоило мне намекнуть парням про возможность поездки, как они несколько дней подряд начали донимать меня. Так, что я в конце концов махнул рукой и отдал команду на сборы.

Мои казачата, надо признаться, такую небольшую встряску заслужили. Ведь, кроме трудовых подвигов, тренировки с Михалычем и Феофановичем никто не отменял. А те темп постоянно наращивали, выматывали нас будь здоров. Вот я и решил на несколько дней выдернуть парней из этой круговерти. А то, неровен час, сорвутся: все-таки подростковый возраст, дело такое…

Сначала мне нужно было добраться до Игнатия Петровича. Седмицу назад от него пришла короткая записка: мол, заказ прибыл, жду тебя.

Понятное дело, что речь шла о ружьях или револьверах, которые я заказывал у него для своего отряда. Такие вещи Петров не станет отправлять с оказией, это мы с ним уже не раз обсуждали. Еще и к Шураку нужно было заскочить, чтобы забрать заказ, что ранее оставлял. Николай Семенович наверняка уже все сделал, возможно, даже передал Михалычу в Горячеводскую, да только до нас те разгрузки пока не добрались.

Ну и девчата, как только пронюхали про поездку, тут же накатали мне приличный такой список того, что им потребно для хозяйства. Там и Татьяна Дмитриевна, и Алена, и Пелагея Колотова отметились, да так, что впору за голову хвататься.

Добрались спокойно, с ночевкой, как обычно, на старом месте. В этот раз без приключений, нападений и спасений кого бы то ни было и откуда бы то ни было.

К Горячеводской подкатили во второй половине дня третьего июля. Как и всегда, завернули к Степану Михалычу.

— О-хо-хо… кого я вижу! Здорово дневали, хлопцы! — расплылся в улыбке хозяин постоялого двора.

— Слава Богу, Михалыч, — обнял я его.

Разместились, как обычно, в двух комнатах. После того как повечеряли, я еще раз напомнил всем о планах на завтра, велел по городу без меня не шляться и держаться вместе, от греха подальше.

Михалыч с дороги приготовил нам баню, и распаренные без задних ног отрубились мы с большим удовольствием.

Наутро двинули в Пятигорск. Первым делом добрались до Игнатия Петровича. В лавке у него все было по-старому. Поздоровались, и сразу к делу.

— Ну что, Григорий, приехало кой-чего из твоего заказа, — подмигнул мне оружейник.

— Ну-ка, ну-ка, — сказал я, в предвкушении.

— Вот гляди! — стал он выкладывать на прилавок короткие капсюльные двухстволки. — Такие же ты и хотел? — спросил Петрович, с удовольствием наблюдая, как я разглядываю оружие. — Не новые, но рабочие и надежные. Каждую, лично проверил и отстрелял.

— Добре, — сказал я. — То, что доктор прописал!

— Вот и я о том, — хмыкнул он.

Цену ломить на них он не стал, да и достались они ему по случаю. Тот заказ, что он разместил, отправив в столицу, еще неизвестно когда придет, а здесь вот принесли на продажу. Оружейник быстро смекнул, что сможет пристроить товар в хорошие руки, и отказываться не стал.

— Заворачивай, — сказал я. — И припасы к ним.

— А то ж, — довольно буркнул Петрович. — И еще, Гриша!

— Чего? — приподнял я бровь.

— Помнишь, ты оставлял десяток энтих скоб, которых карабинами тогда назвал, от вашего кузнеца? Так все ушли они. И еще господа офицеры просили.

— На кой, интересно? — улыбнулся я.

— А кто их разберет, Гриша! Один поручик взял вроде как для интересу. Я-то, конечно, объяснил, как работает и в чем польза такой приспособы, а на следующей неделе повадились, и все взяли, так что вашему кузнецу передай: может еще, пожалуй, два или три десятка таких сладить, а то и больше. — Он улыбнулся. — Точно тебе говорю, уйдут.

К Николаю Семеновичу заходить в этот раз нужды не было, потому как совсем недавно он принес на постоялый двор разгрузки, что шил для моих ребят. Там мы их и примерили. Одно худо: револьверы из Тулы, по словам Петрова, должны были прийти не раньше, чем через две седмицы. Но ничего, подождем. Пока и с тем, что имеется, тренироваться будем.

Больше всего хлопот нам доставили списки от девчат. Там были иглы, нитки, тесемки, мыло, гребни, отрезы ситца и еще какая-то мелочь, без которой, как оказалось, дома никак нельзя. Васятка сперва смеялся, а потом только вздыхал.

— Гриша, да они тебя со своими заказами по миру пустят.

— Да брось, Васятка, — сказал я. — Девчата столько нам доброго делают, что это самая малость, которой их отблагодарить можно. И форму, глядишь, новую пошьют!

— Ну тогда да! Давай-давай, говори, чего еще надобно, — расплылся он в улыбке.

На базаре было людно и шумно, а от июльского солнца еще и довольно жарко. В разномастном гуле и многоголосье я не сразу узнал знакомого урядника. С ним я был шапочно знаком еще по прошлому году. Именно он, будучи не так давно проездом в Волынской, рассказал атаману Строеву про шашку с клеймом ворона, которую продавали на базаре в Прохладной.

— Андрей Петрович! Никак вы?

— Здорово дневали, Григорий, — повернулся он ко мне. — Какими судьбами?

— Слава Богу! Вот кое-чего для хозяйства прикупить надобно. Торг-то у нас в Волынской не чета Пятигорскому.

Он улыбнулся.

— По делам, как и все мы, грешные. А ты, гляжу, не один. — Окинул он взглядом скучившихся казачат в черкесках единого образца. — У вас, погляжу, целый отряд тут Пятигорский торг атакует.

— Да ну, скажете тоже, — улыбнулся я.

Он справился про Волынскую, про своих знакомцев. Я рассказал, о чем был в курсе, и подумал, что самое время спросить у него по интересующему меня вопросу.

— Андрей Петрович, вы в мае рассказывали Гавриле Трофимовичу про одного интересного горца, который в Прохладной шашку с клеймом продавал, да шуму там навел изрядно. Вы того горца запомнили ли? Мне атаман про то сказывал, да вот у меня к этому джигиту вопрос имеется. Думаю, может, свезет его встретить.

— Было дело, — слегка прищурился тот. — Не знаю уж, на кой он тебе сдался, — урядник подался ближе, — только тот самый горец нынче здесь. Видел я его вон там. — Он махнул рукой. — Зовут Ахметом. Торгует всякой металлической мелочевкой да какими-то побрякушками, украшениями с черкесской чеканкой, кажись.

Я даже переспросил, не сразу поверив своей удаче:

— Здесь? Прямо сегодня видали?

— Угу. Сам недавно его приметил, — хмыкнул тот.

Поблагодарив урядника, я только кивнул своим и сразу двинул в сторону интересующего меня торговца. Правда, подспудно меня тревожило само стечение обстоятельств: больно уж ладно все вышло, и случайная встреча с урядником, и то, что Ахмет именно сегодня оказался на базаре Пятигорска.

— Семен, держитесь чуть поодаль от меня. Покупки при себе, по сторонам глядите в оба и ни во что не вляпайтесь. Мне с одним купцом нужно поговорить. Ежели всей гурьбой подойдем, думаю, язык ему развязать будет сложнее. Ты за старшего!

— Добре, — кивнул Семен.

Остальные парни, услышав задачу, сразу подобрались. Лишь Гришата дернул за рукав зазевавшегося Васятку, который пялился на проходящих мимо дивчин.

Прилавок Ахмета я нашел, как и было сказано, у жестянщиков, под простеньким навесом, видавшим лучшие времена. На паре деревянных ящиков за его спиной и прямо на прилавке был выложен товар, который он предлагал. И впрямь всякая дребедень: дешевые серьги, браслеты, пряжки, подвески, гребешки, кольца с мутными стекляшками. Сам Ахмет стоял, стараясь держаться в тени навеса. Это был невысокий, сухой мужчина с острой небольшой бородкой и шустрыми глазами, которые, казалось, обозревали не только свое торговое место, но и весь базар до самого выхода.

— Подходи, дорогой, — оживился он. — На сестру, на мать, на невесту — на кого хочешь гостинец найдется.

— Невесты у меня пока нет, — сказал я и для виду покопался в выложенных побрякушках.

В итоге выбрал небольшой гребешок с латунной спинкой и синей стекляшкой. Машке, конечно, рановато такое носить, но то, что она будет рада, я не сомневался.

Поторговался для приличия, немного сбил цену и рассчитался с торговцем. Ахмет заворачивал мою покупку, когда я словно между прочим спросил: