Казачонок 1861. Том 7 (СИ) - Насоновский Сергей

— Как… его? — вытаращился он на меня.

— Ай, — махнул я рукой, поняв, что вырвалось не к месту, — будет, говорю, баня. И Мирона зови, и Проньку. Устроим, так сказать, строительную парную. Отпарим всех работников, что так дивно потрудились нынче! — сказал я и повернулся к стоящим за моей спиной казачатам. — Отпарим ведь мастеров, братцы?

— Отпарим…

— Еще как отпарим, и веников свежих приготовим. Да и липы, когда та в цвет вошла, мы с Даней десятков пять насушили, такие духмяные вышли… — протянул Семен, слегка прикрыв глаза, будто в этот момент веник нюхал.

— Ну вот, Сидор, так что переживать тебе не стоит. Ты лучше давай всех собирай, да и выберем денек! — еще раз хлопнул я товарища по плечу.

Он довольный ушел к Мирону, а я провел ладонью по крышке ларя и вдруг поймал себя на простой мысли, которая еще пару месяцев назад меня посещала, да вот руки все до нее не доходили.

«Не построить ли нам полосу препятствий для моих башибузуков? Тренировать отряд нужно, а тут может очень даже недурно выйти.»

Я еще по своей прошлой жизни помню, как нас по ней гоняли. И, надо сказать, если с умом подойти, то штука и впрямь очень полезная выйти может.

— Хлопцы, айда к столу, дневать пора! — услышал я окрик Пелагеи.

Пелагея Ильинична расстаралась на совесть. В большом казане, который я ей в хозяйство отдал, она приготовила саломаху с сорочинским пшеном и бараниной, по сути, плов. Специй хозяюшка не пожалела, поэтому и запах, и вкус получились просто восхитительными. Баранина в этом плове вышла именно такой, как я люблю.

Мои парни ели молча и с большим удовольствием работали ложками, не забывая отвешивать нашей поварихе благодарности. Доев, я откланялся и отправился в дом: хотел свою идею с полосой препятствий описать так, как ее вижу.

— Ты куда? — спросил вслед Васятка.

— Дело, — бросил я через плечо. — Дело есть, а вы пока отдыхайте.

Достал писчие принадлежности, лист, карандаш. Уселся за стол и стал прикидывать. Чертежник из меня был не ахти, но, мне думается, более или менее понятного эскиза хватит.

Где делать эту полосу, пока неясно, то с атаманом решать станем, поэтому пока накидывал схематично, без привязки к конкретной местности.

Вот здесь — высокая стена, чтобы учились преодолевать ее разными способами. Поначалу налегке, а когда втянутся, то уже и с мешком за плечами, ну и с оружием.

Тут будет ров сажени на две в ширину, чтобы глубина примерно до плеча взрослого человека была. Станут учиться перепрыгивать, спускаться и выбираться, помогая при этом друг другу.

Вот здесь сделаем настил из жердей низко над землей, чтобы на брюхе быстро преодолевать учились, не оттопыривая задницу и головы не задирая. Эта наука жизней много сберечь может.

Дальше пойдет яма с бревном, не особо толстым, а рядом с ней натянем канат. Нужно будет по бревну или по канату пройти, не свалившись.

Вот здесь сделаем тропу, на которой владение шашкой отрабатывать можно. Будут связки лозы, головы (конусы) из мокрой глины и свободно висящий канат. По ней нужно будет бежать и рубить без остановки, с хорошим темпом. А когда осилят ее, и привыкнут, то можно тут и дым пустить для усложнения, или повязки на глаза надевать, ограничивающие видимость.

Чуть в стороне набросал небольшое строение. Парням важно научиться отрабатывать штурм зданий, да и для стрельбы из револьверов тоже требуется правильное пространство.

Текущее станичное стрельбище еще как-то для работы на большие дистанции подходит, а вот для коротких стволов, особенно в стесненных условиях, требуется другое. Здесь можно тоже насчет дымовой завесы покумекать. Конечно, все это хозяйство надо согласовать с Яковом и Гаврилой Трофимовичем, а он, наверное, и со стариками вопрос поднимет. По деньгам, думаю, сейчас и сам все осилю. Но попробуем и из станичной казны на это дело выпросить, все таки пользоваться смогут все станичники. Но даже если и не выйдет, то справимся сами, Лианозов, царствие ему небесное, с материальной частью помог на ближайшее время.

Для джигитовки можно не мудрить, ведь для этого и станичная площадка вполне подходит. Я сидел, смотрел на свой план и понимал, что, если удастся его воплотить в жизнь, это будет большое дело. И ведь не только мой отряд всем этим сможет пользоваться. Инструкторы учебной команды, думаю, тоже начнут с удовольствием гонять там парней, готовящихся к службе.

Тут в дверь сунулся Васятка, за ним сразу Данила, потом Семен, а следом и остальные.

— Ну? — спросил Васятка. — Чего удумал? Нам тоже интересно!

Я поманил их пальцем.

— Айда сюда, глядите.

Они обступили стол, и я рассказал обо всех своих задумках. Парни активно включились в обсуждение, задавали вопросы.

— Это, Гриша, что же такое? — чуть скривился Гришата. — На какие-то детские забавы походит больше, чем на воинскую науку.

— А ты, Гришата, не кривись, — улыбнулся я, — как построим, тебя первым делом гонять станем, и глянем, как ты те забавы пройти сможешь. А еще будем устраивать состязания на скорость — и между собой, и, думаю, казаки из учебной сотни от такого дела не откажутся.

— А мне нравится, — честно сказал Васятка. — Особенно где дым. Думаю, что просто не будет.

— Добре, хлопцы, то пока одна болтовня. Вот сперва с Гаврилой Трофимовичем обсужу, а там уже и к делу приступим.

Вот и июнь уже к концу подходит: сегодня двадцать пятое число. Вот так ждешь лета, а потом оглянуться не успеешь, как оно пролетает.

С полосой препятствий дело, слава Богу, не встало. У нас был долгий разговор с Гаврилой Трофимовичем и Михалычем, и мне удалось их убедить. Да и станичная молодежь, и не только, будут ею пользоваться.

Но Михалыч тут настоял, чтобы на работы я привлек калмыков, а своих казачат от тренировок не отвлекал, а то, по его словам, это вообще никуда не годится, да и сенокос на носу.

Вот теперь под руководством Мирона трудится шесть работников. И, надо сказать, вполне успешно. Я стараюсь каждый день наведываться и сверяться с планом вместе с мастером. И тем, как все движется, покуда вполне доволен.

От сенокоса вот отвертеться никак не выходило. Да и планов таких мы не строили, тем более что животных теперь у нас огромное количество. Я еще по прошлой жизни помнил простую арифметику, которую мне в деревне объяснили: для лошади на зимний период в семь месяцев требуется примерно две — две с половиной тонны сена, для коровы — около трех тонн, для козы — примерно шестьсот — восемьсот килограммов.

Здесь, на Кавказе, конечно, зимний период значительно меньше, чем на Вологодчине, но порядок по заготовке кормов примерно схож. И когда я прикидываю, сколько же требуется нашему табуну, то, признаться, голова идет кругом.

Карачаевки наши, кажись, могут пастись в любое время года. От того они и такие выносливые. Их летом чаще в горах пасут, а зимой в долины спускают, потому у них и копыта для гор хорошо приспособлены, да и объем легких довольно большой, что как раз на выносливость шибко влияет.

На Кавказе сенокос начинают еще в июне. В моей прошлой жизни на севере мы чаще в первых числах июля выходили, а тут климат другой, оттого и раньше все происходит.

На покос вышли еще затемно, в воздухе держалась ночная прохлада, а трава была мокрая от росы. Но как раз последнее-то и есть основная причина такого раннего выхода.

Здесь, увы, как на севере, белых ночей не наблюдается, а то помню: в прошлой жизни я с четырнадцати лет выходил в с косой и в час, и в два ночи, можно было успеть до девяти утра выкосить дневную норму.

Дед тоже решил присоединиться. Аслан, увы, не смог, его в разъезд отправили, и вообще в последние дни служба почти все время у джигита занимала, так что виделись мы даже не каждый день. С нами были мои казачата, вся пятерка. Перед тем как выйти, дедушка провел, так сказать, ликбез: мы с ним проверили, кто и как с косой управляться может, и, надо сказать, выходило в целом неплохо у всех, правда, Васятке это дело давалось похуже, но ничего, набьет руку.