Медоед 9 (СИ) - Гудвин Макс

— На грани чего? — уточнил я.

— На грани превращения в бунт. Представь: собрались они у здания, и вдруг какая-то вражина начинает шатать ворота. К ней подключаются остальные, просто потому что это весело. А там, если ворота падут — они пойдут на штурм здания. А если возьмут отель это — репутационные потери. Как и если они сломают ворота, а обитатели отеля откроют стрельбу. Конечно же, подтянутся журналисты — и начнётся: «ОЗЛ уничтожает мирное население, которое просто пришло с шариками к отелю».

— А с другой стороны, если их не уничтожить, то отель падёт, и всех офицеров выволокут на улицу, поставят на колени и заставят извиняться. И мы получаем уже захват заложников и вооружённых экстремистов. Я всё это уже проходил. Тут надо стрелять. — произнёс я.

— В наших детей? — спросил у меня Тиммейт.

— Э, ты — робот, какие у тебя дети⁈ — спросил я.

— Это я про следующий ролик СиСР: «Как власть стреляет в наших детей!»

— Вот между своей жизнью и жизнью дурачка, вышедшего на подобный митинг, я лично свою выберу. Тем более, как показывает практика в других государствах, всё происходит по одной и той же методичке: власть выставляет оцепление, и из-за спин мирных летят бутылки с зажигательной смесью. Списки мне новосибирских активистов дай с цитатами и высказываниями. И подготовь письмо в УФСБ города Новосибирска о наличии таковых и о необходимости проведения беседы с оными.

— Переслал. Ждём ответа.

— Ну, ничего не бывает навсегда, — вздохнул я, и поднявшись, начал собираться. — Осьминог, зайди ко мне.

Последнюю фразу я произнёс в пустоту, зная, что Тиммейт его вызовет.

И через пару минут «психопат» уже стоял в моей дверях. Он тоже только проснулся, и на нём была такая же форма, как и на мне: чёрная, без опознавательных знаков, с зелёной футболкой под верхом курткой.

— Доброго дня. — произнёс я. — Короче, слушай. Я улетаю. А ты воюй тут в добре и согласии со Шмелём. Ну и если накопишь манну, помни про две недели — если что?

— В какой-то области намечается буча? — спросил Осьминог.

— К сожалению. — произнёс я.

— Удачи в работе. — выдал Осьминог.

— Спасибо. — мы пожали руки, и я вышел из отеля один, попрощавшись со Шмелём тоже за руку.

Отойдя пару кварталов в сторону, я посмотрел на стене номер дома и вызвал сюда такси, а финальной точкой выбрал ТЦ «Небо» и поехав туда, где купил: спортивный утеплённый тёмно-синий костюм, спортивные кеды (тоже чёрные, на толстой подошве, с мембраной), кепку без надписей и рюкзак с кучей карманов, а также набор футболок, носков и трусов. Прямо в примерочной я поменял свой милитари-стиль на спортивный и, сложив всё своё чёрное в рюкзак, в рюкзак я отправил и Тиммейта — аккуратно завернув в футболку, чтобы не болтался. А сотовый и документы положил во внутренний карман куртки, и вышел, чтобы расплатиться.

— Тиммейт, нужен билет на ближайший рейс в НСК.

— Уже, — ответил он. — Через три часа. «Аэрофлот». Место у окна. Посадочный на телефоне.

— Ай спасибо! — поблагодарил я.

А через три часа я уже сидел в самолёте, глядя в иллюминатор на уходящий вниз Нижний Новгород. Как пелось в песне: «Из далека долго течёт река Волга, течёт река Волга — конца и края нет…» — а думал я о том, что нет и не будет конца и края этим отелям и работающим в них ликвидаторам. Не будет конца и края врагам, лжецам и провокаторам. Глобально — не будет. Но вот локальный конец организовать можно, а во многих случаях ещё и нужно.

И через 4 часа я уже был в Новосибирске, где была уже ночь. Ночь 8 октября 2025 года. И только тут я понял ценность утеплённого костюма, потому что температура стремилась к +1. И, вызвав такси, я доехал до «Вокзальной магистрали, 1», попав на площадь перед главным вокзалом Новосибирска.

Новосибирск ощущался как огромный мегаполис. Что говорить — вот оно, почётное третье место после Москвы и Питера. Широкие проспекты, длинные улицы, развязки и мосты через Обь — реку, разделившую город на две половины.

А главный вокзал Новосибирска был махиной сталинской архитектуры, с башней со шпилем и циферблатом. Массивный, внушительный, словно вокзал в Москве или Питере, только сибирский и почему-то окрашенный в салатово-белый. Площадь перед ним была оживлённой даже ночью: люди с чемоданами, встречающие, прощающиеся. Рядом — остановки автобусов и троллейбусов, которые сейчас не работали. Зато кассы автовокзала сажали людей на пригородные автобусы и междугородние. И конечно же, рядом были киоски с шаурмой и кофе. А за моей спиной горели огни гостиницы с непонятным названием Marins Park Hotel и сзади стоящим офисным зданием «Лига Капитал».

И тут я понял, что жутко хочу есть. Желудок напомнил о себе, словно я кого-то искал через особенность Сорокового. Я прошёлся левее, и мой взгляд упал на вывеску: «ШашлыкоФФ». Красные буквы на чёрном фоне. И я зашёл внутрь, попав в уединённое полуподземное помещение с деревянными столами, искусственной зеленью на перегородках между ними и какой-то ненавязчивой музыкой сверху.

— Тиммейт, — проговорил я, садясь за стол и беря меню. — Вызови машину ОЗЛ ко мне сюда, пока я ем.

— Вызвал, — ответил ИИ. — Написали, что будут через двадцать минут. Прибудет один из твоих ликвидаторов с позывным Шерхан.

— Да хоть Табакки. — выдохнул я, смотря на юную девушку, одетую в коричневую форму, которая с планшетиком спешила ко мне.

— Ну, у него, конечно, репутация тут… специфическая. — начал Тиммейт.

— Что с ним-то не так? Стреляет из лука? Колдует на гранатомёты? У него хер встаёт, когда он делает больно людям? Что⁈

— Поешь пока, судя по всему, ты не готов это слышать. — заинтриговал меня Тиммейт ещё больше.

Глава 6

Шерхан и сосиска

Ко мне медленно шла девушка-официантка. Молодая, лет двадцати, в коричневой униформе, с планшетом в руке. Её русые волосы были собраны в хвост, а на лице была вежливая и немного уставшая улыбка.

— Добрый вечер. Что будете заказывать? — спросила она.

— Доброй ночи, — произнёс я, листая цветастое меню. — Мне шашлык из свинины. Картофель по-деревенски. Салат из свежих овощей. И, морс, пол-литра.

Она записала, кивнула и вдруг протянула руку к краю стола, где стояли маленькие песочные часы. И перевернув их аккуратно, подушечками пальцев, так что песчинки зашуршали поспешив вниз, произнесла,

— Если мы не уложимся с подачей за двадцать минут, — улыбнулась она чуть шире, — десерт будет за счёт заведения.

— Договорились, — сказал я, и дождавшись, пока она уйдёт, и откинулся на спинку мягкой лавочки.

Тиммейт в кармане куртки молчал. И я достав телефон, делая вид, что смотрю в экран, и тихо произнёс:

— Тиммейт, пока еда едет — давай справку по Шерхану. Что за зверь и что в его репутации специфического?

Тиммейт заговорил тихо, словно сам не до конца понимал, с чем мы имеем дело.

— Шерхан. Он же Баранов Сергей Алексеевич по паспорту. Двадцать восемь лет. Рост сто девяносто три, вес сто двадцать. Бывший сотрудник УФСИН, списан в звании младшего сержанта. Сразу после армии устроился на зону, где охранял жуликов, стоя на вышке с автоматом, контролируя периметр исправительного заведения.

— И как он с вышки в ОЗЛ попал? — спросил я, поторапливая Тиммейта.

— Сергей Алексеевич сделал самострел. Прострелил себе лицо. Из АК. Снял обувь, приставил дуло к подбородку и большим пальцем ноги нажал на спуск. Но вот незадача, к счастью для него: пуля прошла навылет, раздробила верхнюю и нижнюю челюсть, выбила передние зубы. В мозг не попала — чудом. Хотя его там надо было еще найти, в черепной коробке, с такими решениями.

— Зачем стрелял? Есть подробности? — спросил я.

— Неудачная любовь. Молодая жена ушла к другому, а он написал предсмертку, приставил ствол и выстрелил. Однако не рассчитал траекторию, или рука дрогнула. Короче, выжил. А после реанимации и десятка операций на лице попал в психушку, потому что нормальный человек стрелять в себя не будет.