Медоед 9 (СИ) - Гудвин Макс

— Понял: Шаман, Кадышева, Расторгуева… — начал перечислять Тиммейт.

— Всё так. Ну и гимн России с курсами истории — мировой и нашей. С примерами репрессий в других странах и с озвучиванием цифр: сколько другие страны потратили денег на дестабилизацию в нашей стране и других странах.

— Делается.

— И ещё: провести анализ всех, кто угрожает нашим сотрудникам и их семьям, и провести ряд мероприятий по привлечению этих лиц к ответственности законным путём. — выдал я.

— Делается. Но сразу же докладываю: у нас есть офицер, которому регулярно угрожают изнасилованием родителя!

— Кто это? В каком регионе⁈ — насторожился я.

— Это Енот. Ежедневно ему угрожают школьники в игре CS, что они имеют половую связь с его матерью, называя её пренебрежительно «мамкой».

— Это отставить. Мама Енота — взрослая женщина, она сама разберётся. И если ты так следишь за киберспортом Енота, каждый раз, когда его кто-то ругает, кидай жалобу с блокировкой голоса негодяя. — произнёс я, понимая, что Тиммейт шутит. — Слушай, но я вроде в Нижнем Новгороде всё. Все задачи тут выполнены?..

— Да. Из четырёх ликвидаторов остался один, и этот доклад уже получило руководство. — произнёс ИИ.

— Да хоть ноль ликвидаторов, если они с людьми жить в мире не умеют. — пожал я плечами и, поставив пустую бутылку на пол, лёг на кровать.

Сон накрыл меня так мягко и тепло, что я выключился и включился, входя сознанием в новый день — 8 октября 2025 года, среда, около двух дня.

— Тиммейт, что произошло за эти часы? — спросил я.

— Вышло новое расследование. Я уже посмотрел, и это касается отелей. Есть видео, как активистов СиСР крепят в Новосибирске. Твои методические рекомендации разосланы по регионам. Но информирую, что ОЗЛ перешёл на режим ЧС, и в назидание остальным боестолкновение с группой «Паром» было поставлено как пример того, что может быть, если не соблюдать осторожность и протоколы работы. А бунт двоих ликвидаторов с последствиями был подан как официальное признание твоих полномочий.

— Что это значит? — не понял я.

— После замечаний контролёра Медоеда о ненадлежащем поведении и техническом обеспечении ликвидатор Ворон был арестован, а Ёрш и Сокол саботировали прямой приказ и решились на вооружённое нападение. В ходе огневого боя были уничтожены ответственным лицом лично. — произнёс он.

— Что прямо так, такими словами?

— Ну нет, я немного приукрасил. Но фото приложены.

— Там же никто не фотографировал? — спросил я.

— Я сгенерил.

— Зачем?

— Это приказ лично Дяди Миши.

— Теперь все считают, что я какой-то маньяк, НКВДшный. — произнёс я.

— Это тоже миф, созданный западной пропагандой для осквернения нашей профессии. Перегибы безусловно были, но по каждому случаю репрессий НКВД надо разбираться в частном порядке. Времена тогда были сложные, а решения — часто необходимые.

— Стоп! Не грузи меня. — произнёс я, вставая, и, задев бутылку пива ногой, стал невольным свидетелем её шумного закатывания под стол.

Приняв душ и одевшись в форму, я пошёл наверх, туда, где была раздача пайков, и поел в обеденной комнате (можно сказать, в столовой). Я снова спустился в свою комнату и, сев за компьютер, попросил показать мне расследование СиСР и, поставив на 1,5, начал внимать, а на экране вещал тот же человек, в той же одежде на фоне той же геометрии на задней стене:

— Здравствуйте, уважаемые подписчики канала «Свободная и Счастливая Россия». Сегодня мы публикуем наше самое опасное расследование. Оно касается сети частных тюрем, которые строит и эксплуатирует Очень Злой Лес — та самая путинская опричнина, о которой мы уже рассказывали. И только сегодня мы получили эксклюзивные кадры из Новосибирска, третьего города по количеству населения в России.

И на экране в темноте появились люди с портретами. Пожилые женщины, молодые парни, девушки. Они стоят у серого бетонного забора с колючей проволокой. В руках — цветы и чёрно-белые фотографии. Я даже рассмотрел плакат: «Мы помним 37-й».

Голос оператора произнёс шёпотом и слегка взволнованно:

— Мы у отеля ОЗЛ в Новосибирске. Люди пришли почтить память жертв сталинских репрессий. Здесь, за этим забором, людей держат просто за то, что они задают неудобные вопросы.

А далее из ворот выбегают люди в чёрном без опознавательных знаков. Но в масках, бронежилетах и с автоматами. Хватают активистов и без объяснений, без предъявления обвинений заварачивают им ласты и уводят внутрь.

А голос оператора произносит сбивчиво:

— Они их… они их затаскивают внутрь… Помогите! Кто-нибудь, распространите это!

И тут камера трясётся и падает вниз, но звучит, голос мужской и грубый: — Распространение и хранение на территории РФ запрещено! Пройдёмте гражданин!

Как бы, по факту пока… — пожал я плечами, смотря что будет дальше.

Глава 5

Информационная война

И снова картинка перенеслась из ночного Новосибирска в студию, где вещал тот же самый спикер на фоне распечаток схем отелей ОЗЛ.

— Мы не знаем, что происходит с людьми за этими стенами. Нам говорят — это «склады». Но почему у складов камеры на каждом углу? Почему там решётки на окнах? Почему людей туда затаскивают силой? На каких основаниях? И главное — это всё построено за ваши деньги. Вас, налогоплательщиков России, заставляют платить за то, что вас же незаконно запихивают в застенки к новым чекистам!

Далее на экране появилась карта России, где один за другим подсвечиваются города-миллионники: Москва, Санкт-Петербург, Новосибирск, Екатеринбург, Казань, Нижний Новгород.

— Отели ОЗЛ построены в каждом крупном городе. По официальным документам, которые нам удалось достать, на строительство и содержание этих «объектов» ежегодно выделяются миллиарды рублей из бюджета. Интересно, сколько из них превратилось в золотые ванны и унитазы для тех, кто командует этой опричниной? Как же работает отель ОЗЛ? Вы, кстати, замечали, что в более благополучных странах, как США, даже там есть бездомные, а у нас, где вся экономика является по сути сырьевой, дела с этим лучше? Кто-то посмотрит на улицу и скажет: «Лучше!» А знаете, где все эти бездомные люди России? И самое главное кто следит чтобы их не было на улицах городов, чтобы они не огорчали проворовавшихся чиновников?

Я расскажу как это делается: Сначала люди в штатском вычисляют «неблагонадёжных» (по доносам, по публикациям в соцсетях, за лайк или пост). Потом «Газели» с тонированными стёклами и накладными номерами выезжают за такими гражданами и кидают их внутрь, а после их увозят в комнаты без окон, где лишь бетон и психологическое давление. Именно тут и происходит так называемое перевоспитание или утилизация! А тех, кого нельзя вернуть в общество с промытыми мозгами, — тех же бомжей — сжигают в печах, часто живьём! Чтобы не тратить деньги на пули или препараты. Это даже не фашизм, у этого слова нет названия!

Я взглянул на свою комнату с туалетом, душем и интернетом — примерно такую же, в какой живёт каждый узник кровавого ОЗЛа, — и пожал плечами с мыслью, что я где-то не дорабатываю. Потому как, надо соответствовать создаваемому образу нового чекиста.

Но спикер продолжал:

— Нам сообщили, что в программу «перевоспитания» входят: бесконечные лекции о патриотизме, прослушивание гимна, просмотр фильмов о великой державе и — внимание — сравнительный анализ репрессий в разных странах. То есть людей заставляют учить, что в других странах было ещё хуже. Это ли не цинизм? Лезть в другие страны, когда у нас самих такое происходит! Вот один из людей, кто прошёл через такое перевоспитание.

На экране появился мужчина с заблюренным лицом, но я узнал на заднем фоне Златоводск, а теперь уже Томск.

— Я был в одном из отелей. Как я туда попал? Я очень торопился и случайно подрезал его на дороге. Да-да, вот этого, как на фотографии у вас. Он чем-то меня выключил, а очнулся я уже в наручниках в подвале с ведром в качестве туалета. Мне сказали, что я должен учить билеты ПДД и сдавать экзамен, а за каждый проваленный меня резали и кололи ножом.