— Я выполнял приказ, товарищ Берия, — ответил Максим.
— Знаю. И именно поэтому вы до сих пор здесь, а не где-нибудь в другом месте. — Берия сделал паузу. — Товарищ Сталин ценит вашу прямоту. Но ценит до тех пор, пока она приносит пользу. Не забывайте об этом.
— Не забуду.
— И ещё. Жуков сегодня прибывает в Москву. Он хочет вас видеть. В четыре часа будьте в наркомате обороны. Можете идти.
Максим вышел из кабинета с двойственным чувством. С одной стороны, Берия дал понять, что Сталин в курсе и пока поддерживает его. С другой это предупреждение о Павлове прозвучало отчётливо. Враги у него действительно появились. И они не простят.
В четыре часа пополудни Максим был в наркомате обороны. В том же кабинете, где неделю назад они совещались с инженерами, теперь сидел Жуков. Георгий Константинович выглядел уставшим, видно что перелёт с Украины дался нелегко, но глаза его горели прежним огнём.
— Здравствуй, Егоров, — сказал он, пожимая руку. — Докладывай. Что успел сделать за неделю?
Максим доложил. О передаче чертежей на ГАЗ, о посещении заводов, о разговоре с Берией. Жуков слушал, иногда кивал.
— Хорошо. Теперь о главном. — Он выдержал паузу. — Я прочитал твой доклад. Весь. И рапорт в Генштаб уже ушёл. Павлов будет вынужден ответить за состояние округа. Но это только полдела.
Он развернул карту, лежавшую на столе. Это была карта Советских границ.
— Я хочу добиться, чтобы прошли повторные еще большие учения. Я хочу, чтобы ты был моим персональным техническим консультантом по всем вопросам на постоянной основе. То, что ты увидел в Белоруссии: провал связи, отсутствие маскировки, устаревшая тактика, на повторных учениях не повторится. Я намерен показать Москве, как должна выглядеть современная армия. И ты мне в этом поможешь.
Максим смотрел на карту и чувствовал, как внутри разливается холод, тот самый, что предшествует принятию важных решений. Он знал, что это предложение изменит всё. Если он согласится, пути назад не будет. Он станет не просто инженером с завода, а человеком из ближнего круга Жукова. Со всеми вытекающими последствиями.
— Товарищ генерал армии, — произнёс он, — для меня это честь. Но вы должны понимать: я не военный. Я инженер. Мои знания ограничены техникой и производством.
— Мне и нужен инженер, — ответил Жуков. — Военных у меня хватает. А вот человека, который понимает, как работает техника, как её применять и в чём её слабые места, — такого человека у меня нет. Ты будешь моими глазами и ушами. Будешь смотреть, анализировать, докладывать. А выводы я сделаю сам.
Максим кивнул. Это было разумно.
— Я согласен, товарищ генерал армии. Когда мы выезжаем?
— Скоро. Но у тебя будет время завершить дела в Москве. — Жуков взял со стола запечатанный пакет и протянул Максиму. — Здесь официальное предписание. Ты назначаешься техническим консультантом при мне и на постоянной основе. Подписано наркомом Тимошенко.
Максим взял пакет.
— Слушаюсь, товарищ генерал армии.
— И вот ещё что, — Жуков помедлил. — Павлов знает о тебе теперь буквально все. И он не в восторге. Будь готов к тому, что при случае он попытается тебе навредить.
— Я готов, — ответил Максим.
Когда он вышел из кабинета и рассказал Козыреву о разговоре, майор покачал головой.
— Ну, теперь ты точно в большой игре, Егоров. Жуков, Берия, Сталин, Павлов, все следят за тобой. Один неверный шаг, и тебя сметут.
— Знаю, — ответил Максим. — Но если я не сделаю этот шаг, то сметут всю страну.
Оставшиеся три дня пролетели как один. Максим подписал последние бумаги в наркоматах и отправил короткое письмо в Красноярск. Наталье он написал всего несколько строк: «Жив. Здоров. Еду дальше на учения. Когда вернусь, не знаю. Береги детей». Он знал, что она всё поймёт. Она всегда понимала.
Глава 6
Второй шанс на полигоне
Сентябрь 1940 года.
Поезд Москва — Минск отходил от Белорусского вокзала ранним утром, когда над столицей ещё висела предрассветная дымка. Максим стоял у окна вагона, глядя, как перрон постепенно пустеет, а фигуры провожающих растворяются в тумане. Мыслями он был уже далеко, там, где через несколько дней должны были начаться повторные учения Западного особого военного округа.
Жуков сидел в том же вагоне, через два купе от него. Георгий Константинович настоял на том, чтобы ехать вместе, а не лететь самолётом: хотел обсудить план предстоящих манёвров в спокойной обстановке, без телефонных звонков и штабной суеты.
— Егоров, зайди, — услышал Максим знакомый голос из приоткрытой двери купе.
Он вошёл. Жуков сидел за откидным столиком, на котором была разложена карта Западного округа, та самая, которую Максим помнил по августовским учениям. Только теперь на ней появились новые пометки: красные и синие стрелы, обозначающие направления ударов, кружки в местах сосредоточения резервов, пунктирные линии возможных контрнаступлений.
— Садись, — Жуков указал на свободное место напротив. — Давай ещё раз пройдёмся по твоему предложению. Ты говорил, что хочешь смоделировать немецкий блицкриг. Как именно?
Максим достал из портфеля блокнот, раскрыл на нужной странице.
— Первое. Массированный авианалёт на аэродромы и штабы. По легенде учений, «синие» наносят удар на рассвете, без предупреждения. Цели это самолёты на земле, склады горючего, узлы связи. Это то, что немцы сделают в первый день войны.
— Внезапность, — кивнул Жуков. — Это понятно. Дальше.
— Второе. Прорыв танковых клиньев на узких участках. Немцы не наступают широким фронтом, они бьют в стыки между частями. Танки идут впереди, пехота на бронетранспортёрах за ними. Мы должны смоделировать три таких клина: на Белосток, на Брест и на Гродно. «Красные» должны попытаться их остановить.
— А связь?
— Третье. Нарушение связи. В первый же час «налёта» проводные линии выходят из строя, а радиостанции «красных» глушатся помехами. Мы смоделируем это с помощью генераторов помех, у меня есть несколько опытных образцов, привезённых из Красноярска. «Красные» окажутся без управления, как это было на августовских учениях. Но теперь это будет частью сценария, а не случайностью.
Жуков задумался, глядя на карту.
— Ты хочешь поставить Павлова в те же условия, в которых он окажется в реальной войне. Без связи, без авиации, против танковых клиньев.
— Именно, товарищ генерал армии. Если «красные» не смогут удержать фронт в этих условиях, значит, округ не готов к войне. И это станет очевидно всем.
Жуков долго молчал, потом резко кивнул.
— Делай. Я утверждаю этот сценарий. «Синие» будут действовать по твоему плану. «Красные» по своим уставам. Посмотрим, кто кого.
Поезд мчался на запад, увозя их навстречу новым учениям, новой битве, пока ещё учебной, но уже почти настоящей.
В Минск поезд прибыл ранним утром. Вокзал встретил Жукова и Максима той же картиной, что и месяц назад: суета, носильщики, гудки паровозов. Но теперь всё было иначе. Их встречал не капитан Горемыкин, а сам начальник штаба округа генерал-майор Климовских. Он был бледен, под глазами залегли тени, видно было, что последние недели дались ему нелегко.
— Товарищ генерал армии, — доложил он, вытягиваясь перед Жуковым, — войска округа приведены в готовность согласно вашему приказу. Командующий ожидает вас в штабе.
Жуков окинул его оценивающим взглядом.
— Как настроение в войсках?
— Рабочее, товарищ генерал армии. Командиры ознакомлены с новым сценарием учений. Некоторые… выражали недоумение.
— Ничего, скоро перестанут.
В штабе их встретил Павлов. Максим ожидал увидеть прежнего командующего: самоуверенного, громогласного, но перед ним стоял другой человек. За прошедший месяц Павлов постарел на несколько лет. Он был по-прежнему подтянут и налысо выбрит, но в глазах появилось что-то новое, не страх, нет, скорее холодная решимость. Максим понял: командующий знает о рапорте Жукова. И он будет драться.
