— Десять, — холодно произнесла она, словно считала про себя. — Пятнадцать. Двадцать…
Сигнатеры захлёбывались собственной кровью, но лезли и лезли, повинуясь древнему инстинкту убивать.
В центре Аркадий и Владимир Волков встретили главный удар.
Аркадий не бежал — он шёл. Лёд под его ногами стелился вперёд, замораживая лаву, превращая её в хрупкие чёрные мосты. Первая волна Сигнатеров налетела на него — и умерла, даже не коснувшись. Аркадий просто выдохнул, и воздух перед ним превратился в стену ледяных игл, каждая размером с копьё. Иглы прошивали тварей насквозь, пришпиливая к земле, где те замерзали за секунды, превращаясь в ледяные статуи.
— Мелкота, — равнодушно бросил он, даже не сбавляя шага.
Рядом с ним Владимир Волков был полной противоположностью. Никакой магии стихий — только чистое, концентрированное усиление собственного тела.
Модификация.
Его мышцы вздулись, разрывая тактическую ткань формы, кожа приобрела металлический оттенок, глаза налились кровью. Владимир не просто становился сильнее — он превращался в машину убийства, созданную для ближнего боя. Когда первый Хамсит попытался смести его своим массивным телом, Владимир не уклонился. Он шагнул вперёд, принял удар на плечо — и даже не покачнулся.
— Это всё, тварь? — оскалился он, и его кулак, усиленный до предела, врезался в чудовище.
Удар пробил чёрную кору, смял внутренности, вырвался с другой стороны фонтаном слизи. Хамсит рухнул как подкошенный, а Владимир уже разворачивался к следующему, работая как гидравлический пресс в человеческом обличье.
— Слева! — крикнул он Аркадию, замечая краем глаза трёх Тифаров, отделившихся от основной массы.
Аркадий даже не обернулся. Просто щёлкнул пальцами — и воздух вокруг Тифаров взорвался ледяной крошкой. Не просто холодом — абсолютным нулём, от которого замедлялось само время. Тифары, быстрые как молнии, вдруг стали видимыми, осязаемыми, уязвимыми. Их полупрозрачные тела покрылись инеем, движения стали рваными, нескоординированными.
— Владимир! — коротко бросил Аркадий.
Тот уже был там. Один удар — и первый Тифар разлетелся осколками, второй получил ногой в грудь, пробившую его насквозь, третий попытался ускользнуть, но Владимир поймал его за тонкую конечность и просто разорвал пополам, как курицу.
— Двое, — выдохнул он, вытирая с лица чёрную жижу. — Счетовод хренов…
Борис Тенистый держался в тылу, и со стороны могло показаться, что он вообще не участвует в битве. Он стоял на одном колене, касаясь пальцами раскалённой земли, и что-то шептал. Но те, кто знал его силу, понимали: Борис сейчас важнее любого фронтального бойца.
Земля под ногами Сигнатеров вдруг ожила. Из-под спекшейся корки полезли корни — тонкие, гибкие, но прочные как стальные тросы. Они оплетали щиколотки тварей, заставляли их спотыкаться, падать, терять строй. Хамситы, тяжёлые и неповоротливые, вязли в этих путах, как мухи в смоле. А Тифары, полагавшиеся на скорость, вдруг обнаруживали, что их ноги приросли к земле, и в следующий миг ветряные лезвия Алисы или ледяные копья Аркадия находили свою цель.
— Хорошо, — одними губами произнёс Борис, чувствуя, как земля откликается на его зов. — Ещё… ещё немного…
Поле боя превратилось в мясорубку. Две сотни Сигнатеров таяли на глазах — их косили ветер, лёд, огонь и голые кулаки. Хамситы, неуязвимые для обычного оружия, падали под ударами магов высшего ранга, не в силах противостоять концентрированной мощи. Даже Тифары, элита этого ада, несли потери — пять, десять, пятнадцать тварей уже не поднялись.
Но они не отступали. Их гнал вперёд не страх — голод. Древний, чёрный голод по душам сильных мира сего.
Аркадий заморозил ещё одного Тифара в прыжке, даже не глядя, и вдруг поднял руку, останавливая атаку:
— Стоять!
Маги замерли, мгновенно реагируя на команду. Даже Владимир, вошедший в раж, остановился как вкопанный, тяжело дыша.
— Что там? — выдохнул он, оглядываясь.
Аркадий смотрел вперёд, туда, где за стеной огня и пепла угадывалось жерло вулкана. Глаза его, холодные как полярная ночь, чуть прищурились.
— Они отходят, — произнёс он негромко. — Не все. Но основные силы… они не хотят умирать здесь. Их что-то держит там. Внутри.
Действительно, уцелевшие Тифары — а их оставалось ещё около трёх десятков — отступали к вулкану, прикрываясь телами Хамситов и остатками Сигнатеров. Они не бежали — отходили организованно, строем, готовые в любой момент развернуться и снова ударить.
— Они загоняют нас вглубь, — тихо произнесла Алиса, подходя ближе. На её лице не было эмоций, только лёгкая испарина от жара. — Чувствуешь?
Аркадий кивнул:
— Да. Там, в вулкане, кто-то есть. Кто-то, кто командует этим зверинцем.
Гордан Игнатьев, весь в чёрной крови и копоти, подошёл с левого фланга, с хрустом разминая шею:
— Ну и хрен с ним. Дойдём — разберёмся.
— Не будь самонадеян, — оборвал его Аркадий. — Мы потеряли треть сил, а это только разведка боем. Впереди — основное.
Он обвёл взглядом поле боя, усеянное телами чудовищ. Сигнатеров осталось не больше полусотни, Хамситов — около тридцати, Тифаров — те самые три десятка, отходящих к вулкану. Бой был выигран. Но война только начиналась.
— Борис, — позвал Аркадий, не оборачиваясь. — Что скажешь?
Тенистый поднялся с колена, отряхивая ладони от пепла. Лицо его было бледным — контроль такой массы растений в аду стоил дорого.
— Почва там… живая, — произнёс он тихо. — Не в том смысле, как мы привыкли. Она дышит чем-то древним. И это древнее… оно знает, что мы пришли. Оно ждёт.
Аркадий кивнул, принимая информацию к сведению:
— Отдохнуть пятнадцать минут. Восстановить ману, перевязать раны. Потом — в вулкан. И пусть те, кто там сидит, молятся своим богам. Потому что мы идём.
Маги высшего ранга опустились на раскалённые камни, позволяя себе короткую передышку перед главной схваткой. А в жерле вулкана, глубоко внутри, что-то шевельнулось, довольно урча. Гости начинали ему нравиться.
Псковская область, деревня. Вечер того же дня.
Солнце клонилось к закату, когда Алексей вернулся с очередной тренировки. Тело гудело привычной усталостью, мышцы налились тяжестью после многочасовой отработки связок и контроля маны. Он давно уже не был тем зелёным первокурсником, для которого каждая тренировка — подвиг. Сорок лет жизни, пусть и в другой реальности, приучили к одному: результат даёт только системный, ежедневный труд. Без надрыва. Без лишних эмоций. Просто работа.
