Сердце шторма (СИ) - Фламмер Нат

Педру перехватил ее руку, пытающуюся увести серебряные отзвуки подальше от него.

— Не надо. Не бойтесь мне навредить. Мне нравится ваша сила. — Он притянул колдунью к себе. — И вы мне тоже нравитесь… Нет, нет, нет, — Педру поморщился, то ли от того, что фраза напомнила об ужасном демоне, присутствие которого он до сих пор ощущал кожей, да так, что даже вином не мог вытравить из себя тревогу, то ли от того, что слова показались просто мелкими и неподходящими, не выражающими и на сотую долю его чувств. — Нет, я люблю вас…

Он провел пальцами по ее щеке, легким усилием заставил поднять голову, заглянул в совершенно круглые глаза и поцеловал.

Серебряный резонанс ударил в полную силу, и Педру почувствовал, что его ведет в сторону.

— Сеньора, — промурлыкал он, отрываясь от Веры, — подождите меня тут… — И рухнул куда-то в темноту.

Афонсу подхватил обмякшее тело, не дав упасть.

— Ну вот… Радуйся, — усмехнулся он, глядя на обалдевшую Веру, — ты только что услышала слова, о которых мечтает половина девушек Академии. — Он приподнял тяжелое ватное тело и взял покрепче, приготовившись тащить вверх по улице.

— М-да-а… Не так бы я хотела это услышать. — Вера помотала головой и подняла брошенную на землю рубашку. — Ох и стыдно ему будет, бедняге.

— О-о-о-о, ты не представляешь, насколько! Скоро увидишь. Но тебе вряд ли понравится. Проклятье, почему он такой тяжелый! И что могло случиться? Поймаю я того урода…

— Ты про кого? — спросила Вера и добавила: — Давай помогу.

— Не нужно, я справлюсь. Всех студентов учат носить раненых. — Юноша ловко подхватил спящего ментора под руки и забросил на спину. — Так-то лучше. Я про того, кто каким-то образом сумел напоить Педру. Кто-то ведь дал ему первый бокал.

Афонсу был уже не студентом, а младшим сотрудником ректората. Работа отнимала больше времени, чем учеба, и налагала ответственность, поэтому принц вряд ли радовался вечернему забегу. Но волновала его, судя по всему, не неожиданное занятие физкультурой, а то, каким образом Педру оказался в столь плачевном состоянии.

Чертыхаясь и кроя не всегда понятными Вере португальскими словами и неизвестного отравителя, и самого вечную-головную-боль-всея-Коимбры-ментора, Афонсу поволок свою ношу прочь.

Неожиданно искупавшаяся «Роза» все еще сидела у фонтана и смотрела на Веру с нескрываемой ненавистью. И слегка морщилась. Видимо, ей неплохо прилетело сперва резонансом, а потом и водой.

Вера подошла к фонтану и забрала бутылку. Посмотрела на нее пару секунд, потом поднесла к губам и сделала небольшой глоток, надеясь, что вино хоть немного успокоит нервы. Крепкое. Ментор на пустяки не разменивается… А потом повернулась к «Розе»:

— Ты ничего не видела и не слышала, ясно? Иначе ему придется тебя сожрать. И меня тут тоже не было. Брысь.

Девушку сдуло с площади. Афонсу бросил на Веру удивленный взгляд, но промолчал.

— У каждой республики свои привычки, — ответила на немой вопрос Вера, подняла гитару и кивнула, — показывай, куда нести это добро.

Менторский дом находился рядом с площадью, на которой получилось изловить Педру, но наземный маршрут в гору с попытками не попадаться на глаза загулявшим студентам оказался не очень-то приятным.

— Ох, надо передохнуть…

Афонсу остановился, перевесил дрыхнувшего без задних ног бештаферу через парапет невысокой каменной ограды, а сам присел на ступеньку, вытирая пот. Ментор застонал, пробормотал что-то, а потом выплеснул содержимое желудка прямо в чей-то сад.

— Извини, что втянул тебя, — Афонсу посмотрел на Веру, — теперь понимаешь, почему я так зол?

— Это я поняла сразу. Не поняла только, почему пьяного бештаферу десятого уровня ловим и тащим домой мы. Ты всерьез надеялся, что он тебя послушает?

— Да. Очень странно, что он сосредоточился на тебе. Обычно в таком состоянии он полыхает любовью к своим королям. В прошлый раз, когда он напился, он пел дифирамбы отцу, рыдал у ног и клялся в верности. А я все-таки той же крови…

— Именно. Раз он слушается дона Криштиану даже пьяный, что же ты сразу отца не позвал? Побоялся, что ректор его накажет?

— Ты не понимаешь, — горько усмехнулся молодой колдун, — перед тобой ему будет просто стыдно. Но если он предстанет в таком виде перед отцом, он себя не простит. Долго, очень долго. И это отразится… на всех нас. Отец не накажет его, но начнет расследование, ведь ясно, что ментора отравили. А вот сам Педру… он накажет себя со всей строгостью.

Он встал и снова забросил висящее без движения тело за спину.

— Нам теперь надо молиться, чтобы за этой выходкой стояла какая-то глупая студенческая шутка, а не что-то более серьезное. И сперва надо узнать у Аны, что произошло и какого диабу она делала в менторском подвале.

Вера уверено прошла по этажу к покоям Педру и толкнула незапертую дверь.

— Надо привести его в чувство, — сказала она, убирая в шкаф гитару и рубашку. Захваченную с собой бутылку она поставила на стол и сама села в ближайшее кресло, потирая пальцами виски.

— Я хочу услышать эту историю.

— А я-то уж как хочу… — вздохнул Афонсу. — И сделать это нужно раньше, чем здесь окажется отец. Наверняка Фабиу уже везет его из кинты в город.

Он протащил ментора в уборную, затолкал под душ и открыл кран. Смысла тратить силы и заливать покои с помощью оружия не было. Человечество не зря изобрело водопровод.

— Принеси какой-нибудь еды с кухни и мятных капель. Спроси у дежурного, он покажет, — крикнул он Вере и почти сразу услышал, как хлопнула дверь. Вскоре перед едва-едва оживающим телом появился окорок. Педру принюхался и зашевелился.

Афонсу выключил воду, скормил бештафере принесенную снедь и протянул стакан с каплями. Когда Педру поднял на него осознанный взгляд, спросил как можно спокойнее:

— Что ты творишь, ментор?

Педру сидел на кровати, уперев локти в колени и уронив голову на подставленные ладони. Позор. Позорище. Поднимать глаза на сеньора Афонсу и сидящую рядом с ним Веру не хотелось. В голове все еще шумело, а суровые и жестокие слова юного господина разбивали сердце.

— …накануне Рождества! Ты хоть понимаешь, что, когда отец узнает, он разберет по камушкам всю Коимбру и выяснит, кто это был! Прекрати запираться! Что произошло?!

Этот вопрос уже в третий раз звучал в череде потока эмоций. Педру молчал. Сеньор Афонсу прав: дон Криштиану не оставит дело без дотошного разбирательства и, конечно же, начнет задавать вопросы. Один за другим. И как бусины, нанизанные на нить, потянутся все многолетние секреты, которые он не готов, еще не готов раскрывать. Нужно что-то придумать, и срочно.

— Педру! На меня смотри! — потребовал сеньор Афонсу.

Он поднял голову и тут же услышал вздох Веры: девочка точно не рассчитывала увидеть его слез. Педру и самому стало от этого неприятно. Ментор не мог позволить себе терять лицо перед студентами. Еще больше.

Но винить себя можно и позже. Сейчас надо срочно что-то придумать.

— Еще раз. Кто налил тебе алкоголь?

— Сеньор Афонсу, простите меня. Я не могу рассказать.

— С ума сошел? Ты вытащил из чужого винного погреба бочки, пытаясь построить гигантские шахматы! Что значит «не могу рассказать»? — сеньор Афонсу перевел дыхание и заговорил спокойнее: — Педру, вся Коимбра знает, что тебе нельзя пить, тот, кто это сделал — преступник! Как ты можешь его покрывать?

— Поверьте, мой сеньор, я никого не покрываю…

— Да? То есть ты сам нализался до потери разума? Говори, диабу тебя задери, а то мне и правда придется позвать отца!

— Мне предложили тост…

— И ты не мог отказаться?

— Не мог.

— Это кто же тебя спаивал, что ты не мог отказаться?

— Это… была очень высокопоставленная особа…

— И кто же? Президент? Король Испании?! — Афонсу внезапно осекся и нахмурился: — Только не говори мне, что тебя напоил дядя Дуарте…