Воцарилась тишина. Фонарики дёрнулись, выхватывая из темноты фигуру Виктора — обычного с виду мужика, без оружия, без брони, только в чёрной куртке и с капюшоном, откинутым на плечи.
Крупный, тот самый, что держал осколок, оскалился:
— Вернуть? Кому? Вам? — он хрипло рассмеялся, и остальные поддержали его неуверенным смехом. — Вы кто вообще такие, чтобы тут командовать? Как вы сюда вообще припёрлись?
Виктор вздохнул — устало, как взрослый, объясняющий прописные истины нашкодившим детям.
— Ясно. По-хорошему, значит, не хотите.
Один из банды — тощий, нервный, с самодельным ножом в руке — шагнул вперёд, раздувая щёки:
— Ты чё сказал, мразь? Ты хоть знаешь, с кем связался? Мы — «Чёрные кроты», вся штольня наша! Да мы тебя…
Он не договорил.
Виктор едва заметно повёл рукой — легкое, почти изящное движение, будто смахивал пыль с рукава. Даже магии не было — чистая физика, усиленная до предела модификацией тела, которой обучила его Сущность.
Голова тощего отделилась от тела так быстро, что тот ничего не понял. Она ещё летела в воздухе, когда глаза успели зафиксировать картинку: собственное туловище, стоящее с зажатым в руке ножом, и фонтаны крови, бьющие из шеи. Потом темнота.
Глухой удар — голова покатилась по камням. Тело рухнуло следом.
Тишина стала абсолютной. Семеро оставшихся застыли истуканами, не в силах поверить. Один из них, самый молодой, попятился, и из горла его вырвался сдавленный хрип.
— Какого… — начал крупный, тот, с осколком.
Виктор даже не дал ему закончить. Та же рука, то же движение — только теперь с размахом, широким, хлёстким.
Голова главаря слетела с плеч, описала в воздухе дугу и встретилась с камнем чуть раньше, чем остальные успели закричать.
А потом Виктор вошёл в раж.
Это была не магия. Это была бойня. Чистая, быстрая, профессиональная. Он двигался среди обезумевших от ужаса людей, как тень, как сама смерть, и каждый взмах руки оставлял после себя фонтан крови и очередное падающее тело.
Через десять секунд всё было кончено.
Восемь тел лежали на камнях вперемешку с собственными конечностями. Кровь заливала пол, стекала в трещины, пахло железом и страхом. Никто не успел даже закричать — только хрипы, бульканье и глухие удары падающих тел.
Виктор отряхнул руки — на них не было ни капли крови. Вообще ни одной. Словно он не касался этих людей, словно смерть приходила сама по себе.
Он подошёл к тому, что осталось от главаря, наклонился и поднял с окровавленного пола осколок. Тот самый. Тёплый, пульсирующий, живой.
— Повелитель, — произнёс Виктор, опускаясь на одно колено и протягивая артефакт вперёд, туда, где в тенях мерцала белая маска с диагональной трещиной.
Тьма колыхнулась, втягивая осколок. Дым из трещины заструился быстрее, жадно облизывая поверхность артефакта, впитывая его энергию.
— Хорошо, — голос Сущности прозвучал довольно, как урчание сытого зверя. — Третий у нас. Осталось девять.
Закрытый прорыв SS-ранга. Подножие вулкана.
Десять теней рванули вперёд одновременно — единым слитным движением, от которого воздух взорвался сотней болевых точек. Каждая из тварей SS+ ранга двигалась быстрее, чем глаз успевал зафиксировать, и только обострённые чувства магов высшего уровня позволяли хоть как-то реагировать.
— Контакт! — рявкнул Аркадий Льдов, и лёд вокруг него взметнулся стеной, отсекая двоих нападающих. — Каждый берёт по одному! Остальных я и Гордан держим!
Алиса Зефирова взмыла вверх, уклоняясь от кинжала, прошедшего в миллиметре от шеи. Ветер взвыл, закручиваясь воронками, и одна из теней на мгновение зависла, сбитая с курса. Этого мгновения хватило, чтобы Алиса контратаковала — воздушные лезвия хлестнули по чёрному доспеху, высекая искры.
Борис Тенистый ушёл в землю — буквально растворился в камне, уходя от удара сразу трёх клинков. Из-под земли взметнулись корни, спеленавшие одну из теней, но та разрубила их одним движением.
Гордан Игнатьев взревел, принимая на себя двоих. Огонь полыхнул вокруг него так, что лава под ногами вскипела, но тени скользили в этом пламени как рыбы в воде.
Аркадий сковал льдом пространство перед собой, заставляя четверых нападающих замедлиться. Этого хватило, чтобы выиграть время для остальных.
А Владимир Волков остался один на один со своей смертью.
Тень перед ним была чуть выше остальных — под два двадцать, с кинжалами, от которых веяло таким холодом, что даже жар вулкана отступал. Маска-череп смотрела пустыми щелями, и в этих щелях пульсировал багровый свет, изучающий, оценивающий.
— Ну давай, — прохрипел Владимир, разминая шею. Мышцы под кожей вздулись, разрывая рукава куртки. Модификация тела работала на пределе — каждый мускул превратился в стальной трос, кости уплотнились до состояния брони, рефлексы обострились до немыслимых пределов. — Покажи, на что способен.
Тень исчезла.
Владимир даже не пытался уследить взглядом — он просто ушёл в глухую защиту, закрывая корпус руками. Кинжалы обрушились на него со всех сторон одновременно — так быстро, что удары слились в один непрерывный звон. Лезвия высекали искры из предплечий, оставляли глубокие царапины на рёбрах, один из клинков чиркнул по щеке, рассекая кожу до скулы.
— Твою мать! — выдохнул Владимир, делая подсечку.
Нога описала дугу, но тени уже не было там, где только что находилась. Она оказалась сзади, и два кинжала вошли в спину — неглубоко, мышцы свели удар, но боль обожгла адскую.
Владимир развернулся, выбрасывая кулак в пустоту. Кулак пробил воздух, но тень уклонилась с грацией, невозможной для живого существа. Контратака последовала мгновенно — кинжалы целили в глаза, в горло, в пах.
Это был не бой. Это была пытка скоростью.
Владимир никогда не считал себя медленным — модификация тела позволяла ему двигаться быстрее любого мага его ранга. Но эта тень… она была быстрее. Намного быстрее. Каждый её удар приходился туда, где защиты не было, каждый выпад заставлял Владимира тратить силы на увороты, которых едва хватало.
— Да стой же ты, тварь! — взревел он, делая отчаянную попытку схватить противника.
Пальцы сомкнулись на пустоте. Тень скользнула под рукой, и кинжалы вспороли бок — глубоко, до костей. Владимир зарычал от боли, чувствуя, как кровь заливает штаны.
Он отшатнулся, прижимая руку к ране. Тень не преследовала — замерла в пяти метрах, склонив голову, словно наслаждалась зрелищем. Маска-череп, казалось, улыбалась.
