– Как? – спросил Морозов.
– Терпимо, – ответил Быков сам.
– Я не тебя спрашиваю.
Ивлев поднял глаза.
– Кровь вроде остановили. Но тащить его так долго нельзя. Ему бы уже в санбат, товарищ старший лейтенант.
– Понятно.
Морозов достал карту. Рука у него была забинтована кое‑как, бинт уже потемнел сбоку, но он будто этого не замечал. Радист сел рядом, снял с плеча станцию, развернул антенну. Морозов приложил палец к губам, потом показал всем вниз. Молчать. Наблюдать.
– «Гранит» я «Тополь». Приём.
Морозов говорил ровно, почти спокойно. Будто не мы сейчас лежали на голом склоне, не за нами идет погоня, и рядом не стонет раненый.
– Докладываю. Нарвались на духов. Один тяжёлый, один лёгкий. Отходим к точке эвакуации. Противник преследует. Прошу эвакуацию вертолётами. Приём.
Морозову что‑то ответили, он посмотрел на небо, потом на склон.
– Дымом могу обозначиться только при подходе вертушек. Раньше нельзя, выдам себя. До площадки ещё идти… минут тридцать‑сорок. Тяжёлый на носилках. Противник на хвосте.
И снова старлей слушает ответ из рации. По его лицу не понять, что ему сейчас говорят.
– Принял. Работаем. Конец связи.
Радист быстро свернул станцию. Морозов поднялся, посмотрел на нас всех. В этом взгляде сразу стало понятно: хороших вариантов нет. Есть плохой и совсем плохой.
– Слушай задачу, – сказал он тихо. – До седловины нам ещё минимум сорок минут. Духи уже близко. Если они выйдут нам в хвост сейчас, всю группу положат на открытом склоне. Нужно задержать.
Он посмотрел на меня. Потом на Богдана. Потом на Равиля. Я сразу всё понял. Страшно не было, внутри просто какая‑то пустота появилась, ощущение нереальности происходящего.
– Серый, Богдан, Равиль. Остаётесь на прикрытии. Задача – задержать духов двадцать пять‑тридцать минут. Не геройствовать. Не нужно тут устраивать Брестскую крепость. Встречаете огнём и сразу на новые позиции, откатывайтесь постепенно назад. Отходите вот сюда. – Он ткнул пальцем в карту. – Сухая складка, потом вправо под каменный зуб. Там мы вас прикроем. Догоните нас на подходе к седловине.
Равиль криво усмехнулся.
– А если не догоним?
Морозов посмотрел на него без всякой улыбки.
– Догоните.
Вот и весь ответ. Лобанов снял с себя две дополнительные магазинки и сунул Равилю. Саевич и Вебер тоже передали часть своих боеприпасов Богдану и Равилю. Чернов молча отдал мне короб к пулемёту. Ещё один короб поставил рядом Оздоев.
– Пустые ленты и короба бросай, – сказал он. – Тебе потом ещё бежать.
Я кивнул, расстегнул РД, выкинул из него пустой короб с остатками недострелянной ленты, и на его место принялся утрамбовывать два новых – полных. О том что это дополнительный вес, я не думал, наоборот, мне казалось, что сейчас у меня патронов чертовски мало. Горло пересохло так, что говорить не хотелось. Богдан проверил свой автомат, гранаты, потом посмотрел на Морозова.
– Где лучше встать товарищ старший лейтенант?
Морозов показал на выступ ниже тропы.
– Серёгин – сюда, сектор по руслу и по левому склону. Равиль – правее, держишь кусты и камни выше. Богдан – между ними, смотришь проходы и, если сможешь, ещё что‑нибудь задерживающее оставишь. Но без фанатизма. Времени нет.
– Понял.
Морозов вдруг подошёл ко мне ближе. Настолько близко, что я увидел мелкие капли пота на его виске и засохшую кровь на пальцах.
– Серёгин.
– Я.
– Длинными очередями не балуйся. На одном месте долго не задерживайся. Пулемет они будут давить в первую очередь. Смена позиции после каждой нормальной очереди. Если полезут толпой – тогда режь. Если будут щупать – не раскрывайся. Тридцать минут, понял?
– Понял.
Он задержал взгляд ещё на секунду.
– И без самодеятельности. Твоя задача не умереть красиво, а выиграть время и уйти.
– Есть.
Группа двинулась дальше. Морозов уходил последним. Несколько раз обернулся, проверяя, как мы занимаем позиции, потом махнул рукой. И всё. Через минуту их уже не было видно, они скрылись за перегибом. Мы остались втроём.
Я лёг за плоский камень, поставил ПКМ на сошки и осторожно высунул ствол в щель между двумя валунами. Место было не самое удобное для стрельбы лёжа, острые камни упирались в живот и грудь, зато обзор неплохой. Внизу тянулось сухое русло, серое, каменистое, с редкими кустами. Слева склон уходил вниз, ломался складками и мелкими осыпями. Справа торчали каменные зубья.
Равиль занял позицию выше, за кустом и каменной плитой. Его почти не было видно. Только ствол автомата иногда чуть шевелился между ветками.
Первые духи появились минут через пять. Одна фигура мелькнула внизу, у входа в русло. Потом исчезла. Потом другая, выше, за камнем. Они не спешили. После растяжек Богдана шли аккуратно, проверяли каждый метр, останавливались, прислушивались. Один наклонился к земле, показывая остальным рукой. Я не стрелял. Палец лежал на спуске, плечо уже ждало отдачи, но я не стрелял. Рано. Пусть втянутся.
Вдруг щёлкнул одиночный выстрел. Это Равиль не выдержал? Нет. Дух сам стрельнул куда‑то вверх, проверяя склон. Пуля прошла далеко, но звук неприятно хлестнул по ушам. Мы пока не реагировали.
Дух секунду вглядывался вперед, потом махнул рукой и ещё две фигуры показались у камней.
Теперь можно. Я взял чуть ниже переднего, потому что он шёл вверх, и коротко нажал. ПКМ рявкнул. Передний дух откинулся назад, второй упал сам, не то раненый, не то просто от страха. Я сразу отполз вправо, как учил Морозов, потянул пулемёт за собой, сбивая коленями мелкие камни.
Ответили почти мгновенно. По моему прежнему месту ударили очереди. Камень, за которым я лежал секунду назад, зазвенел и брызнул крошкой. Одна пуля отрикошетили и воткнулась в грунт так близко, что я почувствовал её кожей.
Заговорил автомат Равиля. Он дал короткую очередь по правому склону. Там кто‑то вскрикнул. Богдан работал одиночными. Спокойно. Без суеты. Один выстрел. Пауза. Ещё один. Потом он перекатился за другой камень, и туда, где он только что был, сразу прилетела длинная очередь.
Духи залегли. Минуты потянулись липко и тяжело. Они не лезли дуром. Сначала пробовали справа. Я заметил движение между каменными зубьями и дал туда очередь. Не попал, кажется, но заставил прижаться. Потом они полезли выше, пытаясь обойти Равиля. Тот подпустил ближе и бросил гранату. Взрыв хлопнул глухо, осыпь пошла вниз целым ручьём.
– Равиль! – крикнул я.
– Живой! – отозвался он.
Потом внизу заработал пулемёт. Духовский. Скорее всего РПК или что‑то похожее, по звуку я не понял. Очередь прошла по нашим позициям, заставила меня вжаться в камень так, что грудью почувствовал каждый выступ. Пули шли веером, зло, настойчиво. Камни вокруг щёлкали, будто кто‑то бил по ним молотком.
Я снова отполз в сторону, приподнялся на локтях, нашёл вспышку среди кустов и дал очередь, длиннее, чем хотел. Пулемёт затрясся, лента прыгнула, гильзы посыпались на камни. Вражеский ствол замолчал.
– Серый, экономь! – крикнул Богдан.
– Сам знаю! – Прошипел я, скидывая пустой короб и доставая новый.
Я соврал Богдану. Ничего я не знал конечно. В тот момент хотелось просто давить на спуск, пока всё передо мной не исчезнет в пыли.
– РПГ! – Заорал вдруг дурным голосом Равиль.
Я толком ничего не понял и предпринять не успел. Над головой пронесся дымный след, за спиной раздался взрыв. По моей голове и спине густо и больно застучали обломки камня. Ничего не соображая я подхватил пулемет и метнулся ниже по склону. Голова гудело, по шее текло что‑то теплое и липкое. На том месте где я только что был, одна за другой взорвались ещё две гранаты. Автоматы Богдана и Равился били без остановки. Под прикрытием гранатометчиков духи пошли в атаку.
Новую позицию я не выбирал, я просто споткнулся и грохнулся на камни, тут же подтянул к себе пулемёт и начал стрелять. Пулемет сухо щелкнул с металлическим звоном, но выстрела не последовало, и только тут я понял, что перезарядить его не успел. Короб, который я хотел поменять, остался на прежней позиции.
