"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

Сначала Нуска смотрел на него с жалостью, но постепенно та превратилась в обиду.

– У меня нет матери. Мне тоже одиноко. Почему Асмий думает только о себе? Почему он не смотрит на меня, не говорит со мной? Я ему противен?

Нуска расхаживал по своей комнате, Вьен же развалился на кровати и жевал кусок пирога. Он снова выплюнул:

– До твоего появления Асмий был так же строг, но хотя бы выходил в город и разговаривал. Я думаю, дело в твоих глазах, они точно не хаванские. У твоей матери тоже были золотистые глаза?

– Я не помню, – пробормотал Нуска и отвернулся. Он так сильно сжал кулаки и вдавил ногти в кожу, что пошла кровь. Он хотел плакать, но знал, что Вьен будет смеяться.

В глазах плыло. Нуска огляделся по сторонам и увидел десятки стопок книг, сложенных на полу. Каждая из них была выше головы Нуски, каждую из этих книг Нуска выучил наизусть, но отец ни разу не спросил его, не похвалил и даже не отругал.

Пару недель назад Нуске исполнилось четырнадцать, он был мал и не помнил большую часть своей жизни, утратил многие навыки, но… ему казалось, что он не существует. Отец так старательно избегал его, словно Нуска был пустым местом.

В душе вспыхнула злость. Нуска набросился на стопки, повалил их, книги посыпались на пол и укрыли его ковром.

Нуске было тяжело дышать, а в глазах стояли слёзы. Он не был плохим сыном. Он не сделал ничего дурного. Он остался без матери и пришёл в дом к своему отцу. За что его наказывают? Почему его не видят? Почему отец за три года так и не назвал его ни разу по имени, не говоря уже о том, чтобы назвать его своим сыном?

Это было больно. Нуска уже подумывал о том, чтобы сжечь книги, а вместе с ними и дом, но…

«Асмий и тогда не выйдет. Он просто сгорит в своей комнате, а обо мне и не вспомнит. А как бы я ни был обижен… я не хочу его смерти», – решил про себя Нуска.

Нуска стал часто сбегать из дома, укрывшись плащом. Ему не запрещали выходить за ограду, но… по какой-то причине против был Вьен.

– Ты глуп, наивен и прямолинеен. Ты не только сам всё отдашь вору, но ещё и потайной вход в наше хранилище покажешь. Без меня даже не смей куда-то выходить.

– Но, Вьен, ты постоянно занят… – вздыхал Нуска.

– Кто-то же должен следить за домом? Думаешь, он просто так ещё не развалился? Я бы посмотрел, что бы ты делал, если бы я не грел тебе воду, не топил печь, не готовил еду. Да ты бы умер! Ты даже дрова наколоть не сможешь и воспользоваться кремнием или огнивом, ты же безрукий.

Нуска поджимал губы, покорно соглашался со словами Вьена, но как только снаружи темнело… Нуска набрасывал на плечи плащ, прикрывал им голову и уходил в город.

Хавана была мирной столицей светлых сурии. Все были добродушны, Нуску часто угощали булочками, а иногда и пирожными. Все называли его красивым и умным ребёнком, а Нуска… Нуска был счастлив.

«Они меня видят. Я всё-таки существую. Они не просто меня видят, но ещё и хвалят. Я действительно хороший сын, это Асмий – плохой отец».

Тёплые взгляды соседей, лёгкие разговоры с другими подростками, внимание от стариков и детей – всё это помогло Нуске простить себя и отца.

«Если отец не хочет меня видеть – ну и ладно. Зато хотят другие. Я выучу стихи… Нет-нет, я буду петь прямо на главной площади! И все они будут видеть меня, все они будут смотреть на меня и хвалить!»

Если Нуска решался на что-то, то обязательно это делал. Он выучил несколько песен на лесном языке и стал исполнять их на главной площади города. Сначала он чувствовал себя неуверенно, часто запинался, мог забыть слова, но…

– Мальчик, давай! У тебя такой приятный голос!

– Не переживай так, всё получится!

– Ещё, ещё! В этот раз ты поёшь намного лучше!

Хаванцы собирались вокруг фонтана, смеялись и хлопали, пока Нуска пел.

– Эй, это так чудесно, но мы не понимаем ни слова! Спой что-нибудь на скиданском!

Нуска, перекатываясь с пятки на носок и обратно, стоял у фонтана. Толпа хлопала и требовала новую песню. Однако на скиданском Нуска знал лишь одну – про моряка, который бросил свой корабль, команду, страну и сбежал вместе с красавицей из степей.

Но разве можно отказать зрителям, когда они так счастливы слушать и видеть его?

И тогда Нуска своим тонким детском голоском запел:

Зрители пришли в восторг. Они, крича, окружили Нуску, хлопали его по плечам, угощали и даже снимали с себя украшения, чтобы отдать их талантливому певцу.

Это был лучший день в жизни Нуски. Он обнимал каждого, кто благодарил его, он целовал руки госпожам и давал потрепать свои волосы господам. Его не отпускали до самого заката – расспрашивали, восхваляли, угощали сладостями и разбавленным вином.

Поэтому в этот день Нуска возвращался домой в потёмках. Редкие прохожие спешили вернуться к семье до ужина, а холодный ветер трепал плащ Нуски. Но он и не был против – его тело, его лицо, его душа горели. Он не ощущал порывов северного ветра, он чувствовал лишь лёгкость и счастье.

Однако на пороге поджидал Вьен. Сложив руки на груди, он волчаком уставился на провинившегося мальчишку.

Нуска опустил голову и хотел уже извиниться, когда… Вьен вдруг подскочил ближе, сбросил с его головы ткань и коснулся волос.