Вход в гору зиял провалом — аркой, края которой оплавились и застыли чёрным стеклом. Стоило им перешагнуть порог, как Алексея накрыло.
Это было не просто давление. Это было осознанное, враждебное присутствие, которое обрушилось на него всей своей чудовищной массой. Сканер взвыл, зашумя помехами, трёхмерная карта в сознании расплывалась, не в силах охватить искажённое пространство. Аура демона висела в воздухе, пропитывала стены, сочилась из каждого камня. У Алексея заломило виски, к горлу подкатила тошнота, а в ушах возник противный, высокий звон, словно мир вокруг истончился и сейчас лопнет. Казалось, сама реальность здесь больна, заражена чужой, неестественной волей.
Они шли по коридору, вырубленному в живой скале. Стены здесь не были гладкими — они дышали. Медленно пульсировали, покрытые сетью багровых прожилок, похожих на воспалённые вены. Пол под ногами был горячим, и от него поднимался смрад серы и горелой плоти.
Зал распахнулся перед ними внезапно, без предупреждения.
Огромное пространство, уходящее ввысь, в непроглядный мрак, терялось где-то в толще горы. В центре, на возвышении из спёкшейся лавы и черепов, стоял трон. Он не был искусно вырезан — он был выращен из тьмы и пламени, его подлокотниками служили оскаленные морды тварей, которых Алексей никогда не видел.
А на троне сидел ОН.
Акризон.
Он был под стать своему жилищу — воплощённый кошмар, обретший плоть. Ростом около трёх метров, но из-за исходящей от него ауры казался гигантом, занимающим собой всё пространство. Его тело не было цельным — оно перетекало, менялось, состояло из клубов густого мрака и языков багрового пламени, которые лизали воздух, не издавая ни звука. Два огромных, закрученных назад рога венчали голову, их поверхность была испещрена рунами, пульсирующими алым светом в такт ударам невидимого сердца.
Лица у демона почти не было — лишь два провала, в которых горели алым глаза, не знающие ни жалости, ни сомнения. Когда Акризон смотрел, казалось, что он заглядывает не в глаза, а прямо в душу, нащупывая там самое сокровенное, самое тёмное, чтобы потом с наслаждением это раздавить.
В правой руке, лежащей на подлокотнике, он сжимал Меч Теней. Клинок не отражал света — наоборот, он вытягивал его из окружающего пространства, оставляя вокруг себя зону абсолютной, непроглядной черноты.
— Ты наконец прибыл, смертный, — произнёс Акризон.
Голос демона не разнёсся эхом под сводами зала. Он возник прямо в голове у Алексея, тяжёлый, как ртуть, вязкий и холодный. Каждое слово вдавливалось в сознание, оставляя после себя чувство липкого, животного страха.
Глим жалобно пискнул и спрятался за ногу Алексея, дрожа всем телом.
— Я ждал тебя. Мой верный пёс чуял твой запах ещё за перевалом, — Акризон чуть склонил голову набок, и багровые глаза сузились, превратившись в две щёлочки, полные насмешки. — Ты убил их. Десять тысяч. Моих детей. Мою армию.
В его голосе не было гнева. Было лишь ленивое, сытое любопытство хищника, рассматривающего загнанную в угол дичь.
— И теперь ты стоишь здесь. Весь в свете, весь в праведном гневе, — из его ноздрей вырвались струйки чёрного пламени. — Думаешь, что готов. Думаешь, что тот фарс с моими щенками чему-то тебя научил.
Акризон медленно поднялся с трона. Ростом он оказался ещё выше, чем казался сидя. Тьма под его ногами зашевелилась, потекла, словно живая, собираясь в щупальца.
— Ты даже не представляешь, мальчик, насколько ты жалок в своей самоуверенности, — оскалился демон. Рта у него не было, но Алексей видел этот оскал — ряд белых, идеально ровных клыков, проступающих сквозь багровое пламя. — Ваш мир кишит такими, как ты. Вспышки. Искры. Вы сгораете быстро и ярко, не успев даже толком разгореться.
Он сделал шаг вперёд, и каменный пол под его ногой треснул, оплавившись.
— Но ты… ты другой, — в голосе демона впервые проскользнул интерес. — Я чую в тебе древнюю кровь. Ты пахнешь не этим миром. Ты пахнешь… моим миром. — Акризон втянул воздух, которого не существовало. — И тем, кто сражался с нами раньше. Забавно. Очень забавно.
Чёрное пламя на его плечах взметнулось вверх, освещая зал багровыми сполохами.
— Что ж, — пророкотал Акризон, поднимая Меч Теней. Клинок даже не пришлось заносить для удара — сама тьма вокруг него заточилась, превратившись в лезвие. — Давай посмотрим, что оставил в тебе тот, прежний. Давай посмотрим, способен ли ты подарить мне хоть каплю удовольствия перед тем, как твоя душа навеки увязнет в моём пламени.
Глим отпрянул назад, вжимаясь в стену, а Алексей, стиснув зубы, шагнул вперёд, навстречу демону. Давление ауры стало невыносимым, но Ледяное Спокойствие уже включилось, замедляя время, приглушая боль и страх, оставляя только холодный, расчётливый разум и готовые к бою навыки.
Гул голоса Акризона всё ещё висел в воздухе, когда демон медленно опустился обратно на трон. Он не нападал. Он ждал. Наслаждался моментом, как кот, играющий с мышью перед тем, как перекусить ей хребет. Багровые глаза с ленивым интересом наблюдали за Алексеем, прожигая в нём дыры.
— И как мне сражаться с ним? — прошептал Алексей, не оборачиваясь к Глиму. Голос его дрогнул — впервые за долгое время. — Такое ощущение, что он не моего уровня. Даже не рядом. Он… ранга А? А может, и вовсе S. — Он сглотнул, чувствуя, как холодок пробежал по позвоночнику. — Как мне быть? Как сражаться с этим?
Ледяное Спокойствие всё ещё работало, приглушая эмоции, но даже оно не могло полностью погасить тот животный ужас, который внушала одна лишь аура демона. Сканер молчал, захлебнувшись данными, которые не мог обработать.
Глим, дрожащий и прижавшийся к его ноге, вдруг замер. А потом маленькое существо расправило плечи, встряхнуло серебристой шерстью и, словно приняв какое-то важное решение, шагнуло вперёд, вставая рядом с Алексеем.
— Вам необходимо слиться со мной для сражения с демоном, — тихо, но твёрдо произнёс Глим. Его три глаза смотрели на Алексея с какой-то обречённой нежностью.
— Что ты имеешь в виду? — Алексей резко обернулся, вглядываясь в проводника.
— Я был создан для этого, — Глим говорил спокойно, словно констатировал факт, от которого никуда не деться. — Этот мир, этот прорыв… меня создали для того, чтобы прокачать тебя во время битвы с демоном. Я — инструмент. Расходный материал. Моя единственная цель — усилить тебя в решающий момент.
Алексей молчал, переваривая услышанное. Глим тем временем продолжал, и в его голосе проступила грусть:
— Когда мы сольёмся в единое целое, твои характеристики вырастут. Ты получишь доступ к моим способностям, к моему зрению, к моей сущности. Но… — он запнулся, опуская взгляд. — После окончания битвы я просто исчезну. Растворюсь в тебе. Такова моя участь.
— Нет, — выдохнул Алексей. Коротко. Резко. Как пощёчина.
— Что? — Глим поднял голову, и в его трёх глазах мелькнуло недоумение.
