Год урожая. Трилогия (СИ) - Градов Константин

Я снова кивнул. Внутри — записывал. Крюков говорил дело. Не откровения из будущего — нет, просто грамотную агрономию, которую знали в 1978-м, которая была написана в журнале «Земледелие» (который я листал в больнице), и которую никто не применял. Не потому что не знали. А потому что система не позволяла.

— Дальше, — повторил я.

— Сорта, — Крюков уже говорил быстрее, увлечённее, руки двигались, очки съехали на нос. — Мы сеем «Мироновскую 808» — хороший сорт, но ему уже двадцать лет. Есть новые — «Одесская 51», «Кавказ», — они в наших условиях дадут на три-четыре центнера больше. Только семена нужно доставать через область, и это… ну, вы знаете.

Знаю. «Доставать» — ключевое слово советской экономики. Не «купить», не «заказать» — «достать». Через связи, через блат, через «ты мне — я тебе». Система снабжения, работающая не на логике, а на личных отношениях. В 2024-м это называется «коррупция». Здесь — это называется «жизнь».

— И последнее, — Крюков помолчал, — сидераты. Промежуточные посевы — горчица, рапс — на тех полях, что уходят в пар. Они восстанавливают структуру почвы, азот фиксируют, сорняки подавляют. Ничего не стоит — только семена и один проход трактором. Но у нас так не делают. Нигде в районе не делают.

— Почему?

— Потому что не положено, — Крюков усмехнулся. Горько. — Потому что в плане нет строчки «сидераты». А раз нет строчки — значит, нет ресурса. А раз нет ресурса — зачем делать?

Я помолчал. Потом — задал вопрос, который задавал каждому ключевому специалисту в «ЮгАгро» при реструктуризации:

— Иван Фёдорович. Если я вам скажу — делайте всё это. Севооборот, анализ почв, новые сорта, сидераты. Не «попробуйте», не «подумайте» — делайте. План посевной на весну — ваш. Я подпишу. Вы справитесь?

Крюков молчал. Долго. Так долго, что я уже думал — не расслышал. Потом снял очки. Протёр. Надел. Посмотрел на меня.

— Павел Васильевич, — сказал он, — двадцать лет назад я пришёл в этот колхоз с красным дипломом и планами на полжизни вперёд. Через год — планов не осталось. Через пять — не осталось желания. Через десять — не осталось надежды. Вы — первый человек за двадцать лет, который спросил, что я думаю.

Он помолчал.

— Справлюсь, — сказал тихо. — Если не шутите — справлюсь.

— Не шучу. К пятнице — жду план. Какие поля, какие культуры, какие сорта, сколько удобрений. Подробно. С цифрами. Как диплом писали — так и план пишите.

Крюков встал. Пожал мне руку — крепко, не по-агрономски, а по-мужски. Повернулся к двери. У двери остановился.

— Павел Васильевич… а можно ещё одно?

— Говорите.

— Подсолнечник. У нас двести гектаров подсолнечника, и все двести — «ВНИИМК 8931», сорт старый, масличность — тридцать шесть процентов. Есть новый — «Передовик», сорок два процента. Шесть процентов разницы — это, при нашей площади…

— Я понял, — сказал я. — Включайте в план.

Крюков кивнул и вышел. И я готов был поклясться: он вышел на два сантиметра выше, чем вошёл.

Вечер. Дом. Кухня. Лампа — шестидесятиваттная, над столом, свет — жёлтый, тёплый, неровный. Электричество мигнуло — раз, два, — и снова загорелось. Подстанция барахлила, как ей и положено.

Валентина уложила Катю и ушла к соседке — «на минутку», что означало «на час», что означало — женский разговор, чай, сплетни. Мишка сидел за занавеской, шуршал журналом «Юный техник» и время от времени что-то паял — запах канифоли просачивался на кухню. Я — один за столом, с блокнотом и карандашом.

Карандаш. Обычный, «Конструктор», твёрдо-мягкий. В 2024-м я бы открыл Excel, построил диаграмму Ганта, прогнал сценарии в финансовой модели и через неделю имел бы план реструктуризации на сорок слайдов. Здесь у меня — карандаш, блокнот в клетку и голова. Работаем с тем, что есть.

Два столбика. Слева — «Проблемы». Справа — «Ресурсы».

Проблемы:

1. Воровство. Кладовщик Михалыч — системный вынос зерна. Масштаб — пока непонятен, но по прикидкам Зинаиды — до пятидесяти тонн в год. Водитель Генка Прохоров — соучастник. Скупка — через районное потребобщество, связи Михалыча. Деревня знает. Деревня молчит. Потому что «все так живут» и потому что Михалыч делится — мешок зерна тому, мешок комбикорма этому. Круговая порука.

2. Приписки. Системные. По всем направлениям. Зерно — минус четыре центнера на гектар. Молоко — минус двадцать процентов. Привесы — рисованные. Это не моя инициатива — это инициатива всей советской экономики, но расхлёбывать — мне.

3. Техника. Три мёртвых трактора из семи. Запчастей нет. Денег на запчасти нет. Централизованного снабжения — фактически нет. «Доставать» — долго и дорого.

4. Свиноферма. Антисанитария. Больные животные. Падёж — восемь процентов при норме два. Свинарь Петрович — пьющий и безразличный. Ветеринар Семёныч — в запое. Тикающая бомба.

5. Отток молодёжи. Из деревни уезжают все, кто может. В город — на завод, в техникум, куда угодно. Остаются те, кому некуда. Через десять лет, если ничего не менять, некому будет работать.

6. Пьянство. Не проблема конкретных людей — проблема среды. Пьёт кладовщик, пьёт свинарь, пьёт половина механизаторов. Не потому что плохие — потому что других развлечений нет, зарплата маленькая, смысла не видят, а водка — три шестьдесят две.

7. Парторг. Нина Степановна — контролёр, идейная, бдительная. Не враг — но и не союзник. Любое нестандартное решение — потенциальный «сигнал» в райком. Нужно нейтрализовать — не устранять, а сделать так, чтобы ей было выгодно молчать.

8. План. Спущен сверху, невыполним — но обязателен. Если не выполнить — последствия. Если выполнить за счёт приписок — последствия другие, но тоже нехорошие. Нужно — реально выполнить. Что означает — поднять хозяйство за один год. Амбициозно? Безумно. Но выбора нет.

Ресурсы:

1. Земля. Чернозём — лучший в стране. Два метра гумусового слоя. При правильной агротехнике — может давать двадцать пять — тридцать центнеров зерновых. Даёт — четырнадцать. Потенциал — колоссальный.

2. Люди. Не все безнадёжны. Крюков — агроном с образованием и идеями. Кузьмич — бригадир, которого уважают мужики. Антонина — держит ферму на себе. Василий Степанович — механик от бога. Зинаида — считает как калькулятор. Лёха Фролов — «парень, который позвал на подводный» — молодой, честный, исполнительный. Есть кадры. Нужно — раскрыть.

3. Географическое положение. Тридцать два километра до райцентра — не край света. Рядом — трасса на Курск. И — военная часть. Пять километров. Ракетная бригада, полковник Зуев — я ещё его не видел, но знал от Матвеича: «Военные — мужики нормальные, только забор высокий.» Военная часть — это ремонтная база (техника!), это солдаты (рабочая сила!), это офицеры (контакты!). Потенциальный бартер: мы им — продукты, они нам — ремонт тракторов. В 2024-м это называется B2B-партнёрство. В 1978-м — «шефская помощь».

4. Послезнание. Главный актив, которого нет ни у кого в этом мире. Я знаю, что бригадный подряд — работает. Что хозрасчёт — даст результат. Что мульчирование — сохраняет влагу. Что правильный севооборот — поднимает урожайность на сорок процентов. Что через четыре года будет Продовольственная программа, и те, кто к ней подготовится, получат ресурсы. Что через тринадцать лет всё рухнет, и те, кто крепко стоит на ногах, — выживут.

Я не экстрасенс, не пророк, не гений. Я — операционный директор из 2024-го, который знает базовые вещи, которые здесь ещё не стали базовыми. Это не суперсила — это фора. Маленькая. Но достаточная.

Я закрыл блокнот. Подточил карандаш кухонным ножом — стружка упала на клеёнку. Смахнул.

В списке проблем номер один — кладовщик Михалыч. Не потому что он самый опасный — свиноферма опаснее. Не потому что самый вредный — Нина вреднее. А потому что Михалыч — символ. Если я его трону — деревня увидит: новый Дорохов — не прежний. Если не трону — деревня увидит: всё по-старому.

С Михалыча и начнём.

Лампа мигнула. Погасла. Через секунду — зажглась снова.