Товарищ политрук (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

— Батальон занял оборону на реке Кшень в районе…

— Это ясно. Где политрук, комиссар? где нач. штаба? Почему капитан так близко к линии соприкосновения?

— Так это… В штабе… Там все. Товарищ политрук.

— А это что? — Не то, чтобы я был удивлен.

Все больше понимал, здесь что-то не так. Не похоже это на батальонный штаб. Слишком мало людей, слишком близко к реке. Да и медчасть — больше ротный сборный пункт раненых. Фельдшеров нет, одна девчонка и вторая откуда-то появилась.

А штаб батальона, и его санчасть должны располагаться в тылу, а не на передовой. И там политрук или батальонный комиссар — в связи с потерями и военным временем, может по-разному быть, нач. штаба, адъютанты. Не все через рацию передать можно. Часто приходится людей посылать. А тут один пулеметчик и один у входа, да радист. Это не дело.

— Это… Товарищ капитан, он привык все вблизи. Говорил так… — Пока думал, лейтенант замялся, отчитывался, словно на уроке отвечал плохо выученную тему. — Это артиллеристы себе…

Все встало на свои места.

Все кроме одного. Какого черта капитан тут решил обустроиться? Но… Ему сорок, он понимает что происходит. Опыта много, не даром занимает майорскую должность. А в подчинении у него кто? Юнцы лейтенанты. Вот и решил страховать. Сам на опасном направлении все в свои руки взял. Здесь же самый основной удар должен быть, по мосту. Вот и вылез на передовую, чтобы контролировать и снизить плечо управления.

Героический мужик, правда не повезло.

— Ясно. Давай к своей роте. Держать оборону. Фрица не пускать. Держаться.

Он козырнул, пригибаясь выбежал из хаты и понесся к первой линии. А я начал осматриваться. Видел как к ротной санчасти тащили раненых. Слышал звуки нарастающего боя. Нужна позиция, откуда я буду видеть все сам, смогу отдавать приказы или влиять на ход боя. Лейтенант молодой, вряд ли струсит, но может растеряться.

— Т-товарищ п-политрук. — Это был радист. — Разрешите связь н-нада.

Я пропустил его. Вслед за ним шел тот самый юнец.

— Знаешь, где штаб батальона?

— Н… Никак нет… — Он мотнул головой.

Ага, тоже не местный.

— Тогда пока с радистом. Помогать, прикрывать и по сторонам смотреть. Вы по кабелю до штаба дойдете. Живо.

Тот закивал.

Вроде первые дела я поделал. Нужно руководить боем роты. Запросить помощь у батальона, а то и полка. Должен же быть какой-то резерв. Основное направление невозможно было не усилить. А здесь мост. Ермаков должен был это понимать.

Немцы, судя по звукам, уже подошли к воде. Ударил один пулемет, второй. В ответ с той стороны тоже застрочила смертоносная машинка. Грохнул выстрел, свист, удар. Воздух дрогнул. Инстинктивно присел, вжался в стену дома.

Это штуги бьют по первой линии. С этим надо что-то делать. Нужно увидеть, что происходит.

Обзор — важнейшее дело.

В этот момент я полностью понял капитана. Человек с опытом не мог положиться на необстрелянных бойцов. Это работало подсознательно. Он хотел своим примером, тем что сам рядом с ними, воодушевить их. Придать уверенности и, что тоже важно, руководить боем без долгой передачи приказов. Вот и сейчас. По-хорошему надо отойти в штаб. Запросить там информацию, включиться в работу. Реагировать на ситуацию по связи.

Но! Я здесь и здесь через реку рвется враг. Связи нет. Нужно брать управление в свои руки.

Ладно. Вадим Иванович. Где наша не пропадала.

Подхватил тяжелый Дегтярев, высунулся из дома. Двое с носилками бежали через огород ко второй линии обороны. Пригибались. Пули свистели.

Вывернул, юркнул в траншею. Прикинул где мост. Немцы не дураки. Они сейчас нас прижали здесь, но скорее всего… Черт, они же могут обойти слева или справа. Припомнил то, что видел.

Пока двигался, думал.

Не зря же там, откуда я начал свое пребывание в этом огненном сорок втором, было несколько групп. Проверяли, прощупывали. Отличное место для захода во фланг. Сейчас они попробуют ударить там и обойти. Я бы на их месте подкатил пару танков на дистанцию, где ПТР-ами их не достать. И при поддержке пехота прорвалась бы в стык наших рот. Что дальше, севернее, черт знает. Вроде бы более высокие холмы и спуск к воде сложнее. Но южнее деревеньки обойти нас вполне не плохо.

Пробрался по траншее метров двадцать.

Капонир. Замаскированный, прикопанный ЗИС. Тот самый, что хорошо с помощью лошади успели откатить с первой линии. Бойцы укрылись, расселись по разные стороны. Сержант, командир расчета, смотрит в бинокль, изучает позицию. Выжидают, когда враг подойдет ближе. Их цель — танки и штуги. Для иных целей раскрываться только в самый крайний случай.

— Здравия… — Красноармейцы, увидев меня, завозились.

Я махнул рукой, в три шага добрался до упирающегося в бруствер главного.

— Что немцы?

Он дернулся, крутнул головой, нахмурился, пытаясь понять кто перед ним.

— Товарищ…

— Отставить. Докладывай.

— На взорванный мост идет человек сто, сто пятьдесят. Передовой отряд уже у воды. Два пулемета. Бьют короткими очередями по нашим огневым точкам. Перемещаются. Это те, что видно. Думаю, есть еще. Позицию минометов я срисовал, товарищ… — Он кашлянул, продолжил смотреть в бинокль. — Штуги не вижу. Примерно понимаю где, но укрылись, гады… Местность — то больно овражистая. А мне… Нам точно ударить надо. — Повернулся ко мне. — Накрыть бы. А? Минометы — то, гады, сейчас по нам дадут!

Я вздохнул. Тяжелое решение.

Вся беда в том, что если ударить сейчас, то в ответ накроют позицию орудия. Это вечное противостояние. Заметить и ударить в ответ. Если боец может переместиться, спрятаться, скрыться, отойти с позиции, то убрать пушку дело не быстрое. А судя по тому, что здесь было несколько минут назад, у фрицев все же есть какая-то артиллерия в передовом эшелоне наступления. И БК они не жалеют.

— Рано. — Процедил я. — Что слева?

— Да что… Дом загораживает. Мы же так ставили, чтобы мост прикрывать. Там стрелки. Третий взвод. А дальше, уже за деревней, в низине третья рота.

— Пушки в третьей роте есть?

— Две сорокопятки батальные по штату. Не мои парни.

Ага, эта фраза дала понять многое. Получалось, что здесь стоит не только батальон капитана Ермакова, но еще и какое-то полковое или даже дивизионное усиление противотанковой артиллерии.

— Спасибо сержант. Жди. Как немцы совсем насядут, бить из минометов начнут. Тогда крой. Не раньше. Ищи гада. Ищи танк. Во все глаза смотри. Понял.

Он посмотрел на меня, вздохнул.

— Понимаю… Товарищ политрук. — Злость в его голосе слышалась.

Хлопнул его по плечу.

— Я дальше, гляну что там.

И правда. Прислушался, звуков боя с окраины села не слышно. Это настораживало. Пригибаясь, двинулся дальше. Дом, еще один. Вторая линия обороны была почти пустой. Встретил только пару бойцов, тащивших раненого.

Деревенька заканчивалась. Передо мной был дом и справа, чуть на отшибе, еще один. Дальше поле. И на той стороне, вдали я слышал стрельбу. А здесь у домов тишина. Высунулся. Мать честная — здесь поле, перепаханное взрывами. Обороне досталось очень сильно. И… Никого…

Глава 8

Движений нет, дым от разрывов поднимается над землей, стелется словно туман, густой и дурнопахнущий. В нем и черта лысого не увидишь, не то что немцев на том берегу. Что-то потрескивает, явно разгорается, дымок тянется кверху. Один, второй, вот там правее, уже ближе к мосту,третий.

Стрельбы нет. Тишина, это плохо. Везде немцы лезут, а тут что? Особое место? Нет конечно.

Перехватил поудобнее дегтярев, осмотрелся, рванул через дорогу.

Земля сильно перепахана взрывами. Домишки покосились, дымили, один начинал разгораться. Тушить некогда, да и какой там, фриц лезет, не до спасения материальной базы мирного населения. С моей стороны ситуация выглядела еще не плохо, не разметало по бревнышку и ладно. А вот с фасадов, выходящих на реку, решето. Это уже не укрытия, руины.