Криминалист 11 (СИ) - Тыналин Алим

— Значит, наверху никого не будет, — сказал я.

Верекер посмотрел на меня и понял.

— Да, не будет, — мрачно согласился он. — Ему это тоже понятно. Пустая башня, ни души, охрана попряталась под навесы. Если он вообще собирается, то сегодня. Другого такого случая ему не выпадет.

Наверх меня поднял скоростной лифт, узкая клеть, ползущая по наружной ферме башни. Он лязгал и вздрагивал, а по сетке хлестал дождь.

Внизу уплывали огни площадки, размытые в водяной пыли. Весь мыс, ангары, дороги, лагуна, тонул в мокрой тьме.

Молния распорола небо над океаном, при этой белой вспышке я на секунду увидел всю громаду ракеты рядом с собой, от основания до самого верха, залитую светом, как днем. Потом опять чернота и гром покатился через площадку с таким грохотом, что дрогнула стальная клеть.

На верхней отметке я вышел на мостик. Ветер здесь бил в полную силу, не порывами, а сплошным напором.

Стальной настил под ногами ощутимо покачивался, отзываясь на удары. Дождь шел горизонтально. Я, придерживаясь за поручень здоровой рукой, добрался до платформы у головного обтекателя и через технический люк протиснулся внутрь.

Внутри обтекателя стало тише. Ветер остался снаружи, только гудел по обшивке, и дождь барабанил по титановой скорлупе над головой, как по крыше.

В темноте, ощупью, я пробрался между приборной обвязкой макета, кабельными жгутами, стойками, коробами и устроился за угловым шпангоутом, там, откуда просматривался люк.

Проверил рацию, короткий щелчок вызова, Верекер отозвался снизу, с площадки. Все на местах, человек у нижнего лифта, второй у пульта, группа внизу под навесом.

Я стал ждать.

Гроза грохотала над мысом, вспышки пробивались сквозь щели люка и на долю секунды выхватывали из темноты нутро обтекателя, блеск металла, паутину кабелей и снова гасли. Вода где-то капала на настил.

Время шло медленно, как оно всегда идет в засаде. Сначала считаешь минуты, потом часы, затем и вовсе бросаешь считать.

В четверть первого рация щелкнула.

— Митчелл. — Голос Верекера еле слышался, придавленный ветром. — Скоростной пошел вверх. Один человек. Пропуск на входе взял Вэнс.

Я нажал тангенту дважды, мол, принято. Перестал двигаться совсем.

Лифт поднимался долго. Сквозь гул грозы я различил, как он лязгнул, останавливаясь на верхней отметке, как отошла решетка.

Потом послышались шаги по мостику. Осторожные, но уверенные.

Пришелец шел по качающемуся настилу на высоте трехсот футов в грозу так, как ходят по собственному коридору в доме. Все-таки он провел пятнадцать лет на этой башне.

Шаги стихли у платформы. Скрипнул люк.

Луч фонаря скользнул внутрь обтекателя, прошелся по обвязке и уперся в стойку макета. Следом, пригнувшись, протиснулся человек. Выпрямился и отряхнул воду с плеч.

Темно-синяя куртка, та самая. Мокрая, потемневшая на плечах от дождя.

Вэнс повел фонарем по сторонам, огляделся и двинулся к макету. Действовал он быстро и без суеты.

Поставил фонарь на короб, направив свет в нужную сторону, откинул крышку одной панели, посветил внутрь и ощупал. Закрыл. Перешел к следующей.

Он искал перфокарту, там, где инженер прячет плоские вещи, за приборными панелями, среди плат.

Я дал ему поработать минуты три. Пусть покопается, руки будут заняты и встанет спиной к люку.

Потом щелкнул тумблером своего фонаря.

Луч ударил ему в спину. Вэнс замер, не дернулся, не вскрикнул, просто застыл, руки остались погружены в приборный отсек.

— Не ищите, — сказал я. — Перфокарты там нет. И никогда не было.

Он медленно повернулся. Свет моего фонаря бил ему в лицо, он щурился, но не заслонялся. Лицо у него оставалось спокойным, только челюсть закаменела.

— Митчелл, — сказал он.

— Ага, он самый. — Я поднялся из-за шпангоута, держа фонарь так, чтобы свет слепил его, а меня оставлял в тени. — Три ночи я тут сижу. Комаров кормлю. Думал уже, что вы оказались умнее.

— Что вам надо?

— Мне надо, чтобы вы вынули руки из отсека и держали их на виду, — сказал я. — А потом мы с вами поговорим, как оно все было.

Он вынул руки и опустил вдоль тела. Стоял, чуть покачиваясь вместе с башней, и дождь барабанил по обтекателю над нами.

Молния вспыхнула где-то совсем близко, и на секунду обтекатель залило белым. Я увидел его лицо целиком.

Я шагнул ближе.

— Вы ничего не докажете, — сказал он спокойно.

— Может, и не докажу, — согласился я. — Все это косвенные улики, хороший адвокат сможет это использовать. — Я опустил фонарь чуть ниже, свет лег ему на грудь. — Вот только вы сейчас стоите в трехстах футах над землей, ночью, в грозу, на закрытой площадке, внутри головного обтекателя, куда полезли искать чужую перфокарту. Это, Вэнс, уже никакой адвокат не объяснит.

Он дернулся к внутреннему карману.

Я ждал этого и все равно едва успел. Рука его нырнула под мокрую куртку и вышла с монтажным пистолетом, тяжелой пневматической штукой для забивки крепежа, какой на сборке загоняют штифты в металл. С трех шагов такая пробьет человеку грудь навылет.

Он вскинул руку, но я уже бросился на него.

Здоровым плечом я принял его в корпус, отбив ствол вбок. Пистолет ударил, коротко и глухо, штифт с визгом ушел в титановую обшивку над нами и высек искру.

Я перехватил запястье обеими руками, вывернул наружу, раненое плечо взорвалось болью. Левая рука почти не держала, но вес и рывок сделали свое. Вэнс потерял равновесие, монтажный пистолет вылетел из пальцев, лязгнул о настил и улетел в темноту под стойки.

Он рванулся, пытаясь достать меня локтем и попал прямо в перевязь. В глазах у меня потемнело от боли.

Но я не отпустил его. Развернул, заламывая руку за спину и всей тяжестью припечатал грудью к титановому шпангоуту макета. Металл гулко отозвался.

Вэнс захрипел, дернулся раз, другой и обмяк, тяжело дыша щекой в холодную обшивку.

— Не дергайтесь, — выговорил я сквозь зубы, нашаривая рацию. — Верекер. Он здесь. Наверх, живо.

Рация отозвалась коротким подтверждением.

Я держал его коленом и здоровой рукой, пока внизу лязгал поднимающийся лифт. Дождь барабанил по обтекателю. Вэнс молчал, уткнувшись лбом в титан.

Когда Верекер с двумя охранниками протиснулись в люк, я ослабил захват и, придерживая его за вывернутую руку, похлопал по карманам куртки.

Во внутреннем кармане, во влажном полиэтиленовом пакете, плотно перетянутом резинкой, лежала кассета с двумя катушками магнитной ленты. Рядом, сложенные вчетверо, находились светокопии чертежей бортового вычислителя.

Он принес их с собой, придя за перфокартой. Ленты держал при себе, потому что этой ночью, последней перед аннулированием пропуска, собирался вынести их с объекта.

И вынес бы, не окажись наверху человека, три ночи кормившего комаров в темноте.

Я передал пакет Верекеру. Тот посветил фонариком, посмотрел на маркировку на катушках и поднял глаза.

— Оригиналы, — сказал он. — Полетные коды. Боже мой, Митчелл, вы сделали это.

Молния ударила еще раз, вспышкой залив обтекатель, в этом свете лицо Вэнса, прижатое к титану, выглядело очень старым и усталым.

Глава 7

Чужие руки

Вэнса увезли в наручниках на рассвете, когда гроза уже отходила к океану, оставив над мысом низкое серое небо и лужи на бетоне. К полудню я сдавал дело.

Разбор шел в конференц-зале административного корпуса, при всем начальстве центра. Крест сидел бледный, но с таким облегчением на сером лице, будто с плеч у него сняли ракету целиком.

Восс прямой, сухой, при своем стеклянном спокойствии, но и у него в этот раз спокойствие держалось на честном месте, а не на нервах. Я выложил все по порядку. Мотив обида и деньги.

Заказчик, покупавший коды, вопрос открытый, не флоридский я его оставил для будущего следствия.

— Значит, все-таки не несчастный случай, — сказал Крест тихо, когда я закончил. — А я, грешным делом, до последнего надеялся.