Золотой край. Трилогия (СИ) - Русских Алекс

– Теперь понятно, почему ваша сестра про вас не упомянула, когда я рассказывал, что из Магадана.

– А она и не знала где я живу, я посылки из разных мест отправлял.

– А кем вы плавали, Ксаныч?

– Да я рулевой обычный, потом уже до боцмана дослужился.

Понятно теперь, почему его так студенты опасаются. Не удивительно, с такой‑то практикой.

– А чего с флота ушли? – мне интересно стало.

– А это не я ушел, это меня ушли. В крайнем рейсе в шторм попали, сорвался я, травму получил. Вот и списали на берег. Уже два года общежитием вашим командую вместо матросов.

– Ксаныч, а сколько вам лет?

Комендант довольно захохотал:

– Думал, что я старик? Мне всего тридцать пять.

Блин, вот я дурак, я думал, ему за сорок. Так ему и сказал.

– Это меня борода старит, ну и морщины вокруг глаз – привык щуриться на свежем‑то ветерке. На севере морская служба она, брат суровая. Ну, да ты себе тоже работу непростую избрал. Хоть и на суше, но тоже пешком, да с рюкзаком по горам, да по тайге.

Ксаныч плеснул себе еще на пару пальцев коньяка и решительно закрутил пробку, убрав пузырь со стола.

– Знаешь, я ведь опять думал бандерольку отправить без обратного адреса. Передал бы со знакомым в Сусуман, он бы оттуда послал. А тут ты со своим предложением. А сейчас вот письмо пришло. Все отписались, сестра, муж ейный, даже сын с дочкой черкнули по нескольку строк. И все пишут – приезжай, ждем, волнуемся как ты там. Вот и подумал, чего дуться, уж десять лет прошло с лишним. Сегодня вот письмо отправил. Летом у меня отпуск, поеду в Крым. Как считаешь?

– Отлично считаю. Помиритесь, племянников увидите, они у вас хорошие, – порадовался я за хорошего человека, – Может, себе тоже невесту найдете.

Звягин опять захохотал:

– Ой, не могу, Сашка, да я уже был женат, даже два раза. С одной не заладилось сразу, не понравилось, что в рейсах надолго, быстро разбежались. С другой лет пять прожил. Я тогда в загранку ходил, зарплата достойная, дефицит всякий возил, в Питере тогда жил на Камчатке [2]. Ну, а когда меня на берег списали, то и я не нужен стал. Скандал за скандалом, я еще и к бутылке прикладываться стал, что было, то было, но очень уж меня доводила. Оставил ей квартиру, а сам сюда перебрался.

Он опять помолчал, допил свой напиток, смачно закусил его крепким крымским яблоком, потом заявил:

– Ладно, мне подумать нужно, а студентам пора отдыхать. А, вот еще, – он достал с книжной полки лист бумаги, протянул мне, – Вот список, что нужно на неделе сделать, накопилось тут.

Ну, не так и много, всего пять позиций, поменять пару плафонов, опять починка подтекающего крана, ну и остальное по мелочи.

– Это срочно? – спросил на всякий случай.

– Да не, потерпит несколько дней. Да, чуть не забыл, завтра зайди во второй подъезд, там на вахте лампа настольная барахлит, то работает, то нет, жаловались.

– То потухнет, то погаснет? – пошутил я, – Сделаю. Ладно, Ксаныч, доброй ночи.

– Иди уже.

Посмотрел на часы, спать еще рано, хотел часть книг привезенных разобрать. Спустился в подвал, зацепил пару связок, да потащил в комнату. Вот не зря я себе стеллаж под книги сделал – есть теперь, где разместить библиотеку. А увесистые у меня стопки получились, но это не удивительно – большинство томов толстые и большого формата, эдакие томищи.

Дверь оказалась открыта, за вторым столом что‑то писал весьма габаритный парень, обложившийся книгами. Я сразу же включил верхний свет, а то темно.

– Привет, – как говорят чукчи, тот, кто пришел, должен здороваться первым.

Парень что‑то промычал, подняв руку, предупреждая, чтобы не отвлекал. Да я даже не собирался. Разрезал бечевки на обеих книжных кипах, начал сортировать тома, убирая на книжную полку. В принципе, места должно хватить, даже еще немного пространства останется. Учебники у меня стоят отдельно на специально выделенной полке. Пару книг на английском оставил, хочу полистать и завтра в институт захвачу, хочу Урбану показать.

– Можно посмотреть? – о, сосед решил проявить интерес.

– Да, пожалуйста.

Здоровяк углубился в изучение моей библиотечки, изредка хмыкая чему‑то своему. Потом отвлекся:

– Ренат Сагдеев, аспирант, – сосед протянул мне руку, внимательно глядя на меня кристально‑ясными голубыми глазами.

Типичный такой татарин, блондинистый. Судя по всему, его внешность вызывает вечные вопросы, чего он и от меня ждал, а я вот удивляться не стал – прекрасно знаю, что среди этого народа белобрысых хватает. И не удивительно – у одного из старых арабских путешественников века так 12‑го было написано, что ему казанские татары так и говорили, что их народ – смесь славян и тюрок.

– Александр Гарин, первый курс, – ответил, пожимая руку.

Сосед явно удивился, ибо, где же это видано, чтобы первокурсников вместе с аспирантами селили. Но спрашивать ничего не стал, а я сам с объяснениями лезть не стал. Тут Ренат увидел книгу, которую я читал.

– Ты, что, по‑английски читаешь? – спросил он удивленным тоном.

– Свободно.

Взяв у меня том, он полистал его, просматривая иллюстрации.

– Это по геологической истории?

– Точно, там весьма интересно описано, в Москве в «Академкниге» взял.

Сосед посмотрел на меня озадаченными глазами, отошел к своему столу. Точно татарин, они такие, себе на уме, им всегда обдумать нужно вопрос. Сейчас он в недоумении, не вписываюсь я в каноны. Парень на первом курсе всего, а покупает профессиональную литературу, в комнате для аспирантов живет, упакован неплохо, английским свободно владеет. Вот сто пудов, решит, что я какой‑нибудь мажор после спецшколы. Другое дело, что нечего мажору делать в Магаданском политехе, да еще и в обычной общаге жить. В общем, словил соседушка когнитивный диссонанс. Теперь думу будет думать.

А я сбегал вниз, принес печатную машинку. Надо сделать расписание занятий в компьютерном классе. А то от руки каждый раз писать несолидно. Заправил бумагу, быстро отпечатал лист, положил в папку. Обернулся, чтобы положить ее в сумку и поймал оценивающий взгляд соседа. Еще бы – у меня даже машинка есть, нынче ее мало кто имеет. Покупка не из дешевых, обычно такую технику берут только люди, работа которых подразумевает постоянную работу с текстом: писатели, журналисты, ученые, машинистки‑надомницы.

Я в ответ Ренату подмигнул:

– А не испить ли нас чайку? Ты как?

Сосед оказался не против, только извинился, что у него к чаю ничего нет. Я только рукой махнул, выставив на стол конфеты. Заодно порезал сухой колбасы, что из Москвы привез, а вот баранки и рогалик я в соседней булочной купил. Я и Алисе пакет с вкусняшками передал.

После чаепития я для пущего антуражу над стоим столом несколько фотографий приклеил. Пару с групповыми фотографиями артистов и со мной рядом с броневиком. Надо будет попросить фотографа в редакции увеличить снимки, тогда будет симпатичнее смотреться. У соседа совсем глаза навыкате стали, когда он рассмотрел, что на картинках изображено. Но молчит, упорный медведь попался, вопросов не задает.

* * *

К Урбанам на следующий день пошел в новом финском костюме, еще в парикмахерскую заскочил, навел марафет. Ирина Сергеевна мой вид оценила:

– Саша, вы сегодня просто неотразимы, пора вам невесту заводить.

Кто о чем, а женщина о женском, любимое дело для большинства состоявшихся дам – поспособствовать организации новой ячейке общества.

– Спасибо, Ирина Сергеевна, вы тоже выглядите прекрасно. Но увы, у меня уже есть своя Дульсинея.

– Тогда в следующий раз приглашаю вас вдвоем, – ага, женская половина семьи Урбан решила проинспектировать мой выбор, оценить мой вкус. Типично дамский подход.

Пришлось пообещать, что на Новый Год приду вместе с Алисой. Выскочивший следом Игорек первым делом поинтересовался, принес ли я продолжение книжки. Объяснил, что принес, но сначала ее должна посмотреть мама. Отдал Сергеевне отпечатанную набело рукопись, сказав, что учел все замечания. Первая часть полностью готова.