Да, плохо с арифметикой у нынешних летунов. Командир сначала сам гадал, потом привлек бортинженера с радистом. Версий пятнадцать озвучили и все мимо.
– Ну, все, сдаюсь. Так сколько же ему лет, этому долбанному пилоту?
– Эх, а ведь все так просто, – я демонстративно горестно вздохну.
– Укушу, – последовало предупреждение.
– Да куда проще. Пилот‑то – ТЫ.
Давно я такого ржача не слышал, аки кони полковые заливаются. Ну, а я, дождавшись, пока смех утихнет, решил малость прикорнуть в кресле, тем более, что от меня никто больше помогать не требует
– Подлетаем, – вырвал меня из дремы голос командира экипажа.
Самолет пробил облачность, снижаясь, вдалеке появились огни, но не особо много. Понятно – мы же не в самом Магадане садиться будем, а на небольшом поселке. Эх, мне всегда жутко нравилось, когда поздно летним вечером приземляешься на аэродроме в крупном городе. Море огней под тобой, прекрасно видно залитые огнями улицы. А потом выходишь из прохладного салона, окунаясь в теплые ласковые сумерки. Сейчас не так – с теплом внизу напряг, так что вечер будет не томный, а бодрящий.
В наушниках было слышно, как диспетчер с земли подсказывает пилоту параметры снижения самолета. Внизу показалась Т‑образная бетонная полоса. Самолет мягко притерся к ней, и сразу же появилась вибрация. «Бум, бум, бум» – это колеса проносятся по стыкам между плитами, постепенно замедляясь. Двигатели воют, поставленные в реверсный режим – сейчас они не разгоняют летательный аппарат, а тормозят его. Медленно подъезжаем к зданию аэропорта, наконец, останавливаясь. Внезапно становится оглушительно тихо – командир заглушил двигатели.
– Как, понравилось? – услышал я в наушниках.
Не то слово. Не зная, как выразить свои ощущения, просто показываю командиру оттопыренный большой палец, на что получаю в ответ понимающую улыбку. Ну, вот и завершилось мое московское приключение. В этот раз жизнь для меня на них не скупится. Ну, что, собираюсь и адью?
Прежде, чем сойти, вытащил из баула по паре бутылок коньяка и «Столичной», еще пузырь венгерского вишневого ликера присовокупил.
– Спасибо, мужики. Это вам подарок на прошедшие праздники!
Пожал всем руки, подхватил пару баулов и пошел к уже открытому люку, из которого ощутимо тянуло морозцем. Вышел на трап…
Ек‑макарек, а меня там уже встречают! Да еще целой делегацией рядом с желтым УАЗом. Я даже сглотнул от неожиданности, увидев машину прямо у трапа самолета и пару парней с решительными лицами рядом. Да что же это такое?
* * *
[1] в описываемое время костюм из шерстяной ткани от компании Luhta стоит по каталогу «Внешпосылторга» 180 рублей, но ведь это инвалютными рублями, так что отданные за него 250 «деревянных» – это вполне по‑божески. Конечно, можно было «построить» костюм в ателье, но хороший портной брал дорого, плюс нужно было достать ткань. В итоге заплатить пришлось бы не меньше, еще ждать пришлось бы изрядно. Да, официальные расценки на пошив были невелики, но рассчитывая только на них, вы бы к нормальному мастеру никогда не попали
вот такой костюмчик
Глава 7
Снова учеба
Сделал морду кирпичом, продолжаю спускаться по трапу. А куда бежать, не в кабину же самолета забиваться, по‑детски вопя «в домике»? Увы, не поможет. Стоп, это что? Из открывшейся водительской дверки выскочил Савельев, весело замахал рукой. Не понял?
Только ступил на бетон аэродрома, как Ваня налетел на меня, стиснул в объятиях.
– Да дай хоть баулы на землю опустить, чертяка, – просипел я.
Вот вроде выглядит, как природный интеллигент, а руки что железные, накачался, работая на свежем северном воздухе.
В несколько рыл моментально разгрузили мои вещи, причем даже члены экипажа не отказались от помощи. Последним вытащили две здоровые коробки.
– Это тоже мое? – удивился я.
– Это из Севастополя, – подтвердил командир самолета, – Ладно, давай. Спасибо за подарок.
Я помахал рукой бортинженеру и радисту, видневшимся в люке и полез в УАЗ. Машина, взревнув двигателем, бодро покатила по бетонке.
– Слыш, Савельев, вот ты нормальный человек или как? – решил я прояснить ситуацию.
– А что такое? – недоуменно вопросил мой друг.
– Что? Выхожу на трап, а внизу желтая буханка и парни незнакомые. А уж решил, что меня брать приехали.
– А есть за что? – с усмешкой спросил один из парней.
– А то не знаешь, как говорят – была бы статья, а человек найдется, – проворчал я.
– Ты чего, это же техничка. На ней бригаду разводят по аэродрому. Там же на борту так и написано – «Техслужба», – как‑то преувеличенно недоуменно сказал Иван, вот только смешинки, прыгающие в глазах и ухмылочки у ехавших рядом парней ясно показали – все они понимают.
Я так думаю, на эту шутку многие попались. То‑то и буханку поставили к трапу носом, специально, чтобы надпись на борту видно не было. Ну, ладно, Савельев, должок за тобой, я тебя тоже в ответ разыграю. Так‑то аэродромную технику часто в желтый цвет красят, только обычно на ней еще белая вертикальная полоса на кабине идет, а тут ее не было, да и «буханки» обычно на взлетном поле не используют.
Вот, например, желтый аэродромный автобус
– Вот устроил бы мне инфаркт в 17 лет, чтобы тогда делал? – проворчал я, – Куда мы сейчас?
– Ну, извини. Сейчас ко мне заедем, хоть перекусишь, а то ведь, небось, голодный, да ребята отвезут тебя в Магадан. Разгрузиться они тоже помогут.
Вот это он правильно, я за весь полет только кофе с конфетами пил, а это разве еда, так, баловство. Есть действительно очень хочется, и не только, есть еще острое желание, как бы это сказать, противоположное слову жрать, но с ним рифмующееся, так что Ваня удачно нарисовался, и, что подумал о моем багаже молодец. Заодно сразу подарки, предназначенные на свадьбу, выгружу, чтобы не таскать их туда‑сюда. Ладно, пошутил и пошутил, плюсов все равно больше.
– Ты как, туфли достал для свадьбы? – спросил у Савельева, когда подъехали к его дому.
– Да нет, ничего приличного нет на меня, придется, видно, искать, у кого одолжить.
– Не нужно ничего искать, я тебе в Москве подобрал, югославские, просто шикарные, – я передал инженеру коробку.
– Вот спасибо, – Савельев попытался снять завязанную бечевкой крышку, но ожидаемо не преуспел,
– Сейчас дома посмотришь и померишь. В «Ядране» брал, это такой универмаг югославский есть в Теплом Стане, – пресек я его попытки распаковки.
– Ага, знаю, заезжал как‑то, но там такая была очередища, что ничего не купил.
Вещи все оставил в буханке, только вручил хозяину сумку со сластями и разными деликатесами – пусть сам тащит, ему же продукты на свадьбу привез. А вот коробку с сервизом сам понес. В квартире поставил ее на шкаф и категорически запретил открывать, а то потом сюрприза не будет. Потом Ваня насел на меня, выясняя, что он мне должен за туфли и продукты. Еле отбился, заявив, что это все входит в свадебный подарок. Но накормили меня с парнями от души, Таня с собой мне что‑то завернула, сказала, что все равно мне сегодня уже некогда будет готовить или по магазинам бегать.
В Магадане парни меня подбросили до самой общаги, даже помогли снести все вещи в подвал. Хотел их отблагодарить, но они со смехом сказали, что не надо, друг Савельева – их друг. Вроде ничего не делал целый день, а устал, как собака, в дороге они всегда так.
Перетащил весь груз в кандейку, убрал в закрывающийся ящик верстака, книги сложил на диванчике. Посреди комнаты оставил только две коробки, которые Ксанычу родственники передали. На часах уже 12, к нему ломиться поздно, завтра гостинцы отдам. Сам быстро принял душ, хорошо все‑таки, что у меня личные удобства есть, очень удобно.
