"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

Нуска не закончил и скрючился на столе, закрыв голову руками. Запах эля бил в нос, шум голосов за соседними столами перебивал мысли, решительный взгляд молодой арцентки обжигал голову.

«Больше всего я боюсь, что эрд умрет на моих руках, а я ничего не смогу сделать».

Глава 130. Пусть все сгорит в бездновом пламени…

Ссамого утра лучи звезды пробивались в окно, но не грели, а лишь слегка щекотали кожу своими касаниями. Нуска же впервые в жизни мучился от похмелья.

Несмотря на невыносимую головную боль и тошноту, он с интересом изучал и записывал свои ощущения, пока лежал в постели. Белое хлопковое покрывало мягко скользнуло по его ногам на пол, а лекарь продолжал черкать заостренным углем в записной книжке.

Оанн отсыпался после бессонной ночи на кладбище и громко сопел на соседней кровати. Воспользовавшись слабостью своего подопечного, Нуска вскочил и начал собираться.

В голове крутились различные мысли и идеи, многое Нуска желал обдумать, но он не был таким уж мастером мысли, зато дела – вполне. Если что-то можно было решить дракой или переполохом в храме, то письмо с просьбой выслать ему несколько взрывных устройств уже летело бы к Хайе.

Облачившись в неприметные серые одежды, Нуска шмыгнул на улицу. Он хотел притвориться обычным человеком, которым сейчас и являлся, и попытаться выведать что-то у служителей храма.

В Скидане лишь дворцы аристократов выделялись некой помпезностью, зато все статуи и храмы были выдержаны в лаконичном стиле. Вероятно, это позволяло сделать место для молитвы доступным каждому: здесь любой скиданец ощущал себя как дома. Ни бедных, ни больных, ни грязных не беспокоили и позволяли им находиться на территории храма до тех пор, пока они не нарушали правила и спокойствие прихожан.

В принципе это было все, что Нуска знал о религиозной части Скидана: ни он сам, ни его отец никогда не посещали храмы, не праздновали дни рождения духов, не делали подношений.

Погода с каждым днем становилась хуже. Нуска, разглядывая со стороны небольшой двухэтажный храм с остроконечной крышей, покуривал трубку и то и дело поднимал взгляд на тяжелое серое небо.

Именно таким сумрачным шайшайским днем они когда-то встретились с Сином. Так долго вглядываясь в облака, Нуска поймал тот самый момент: снежинки нежной сверкающей россыпью закружились в воздухе.

Затаив дыхание, Нуска бросил трубку на землю, чтобы поймать снежинки и позволить им растаять на кончиках своих пальцев. Ощутив странный подъем и вспомнив долгие дни, проведенные в заснеженных горах, Нуска скорее почувствовал, чем понял, что в этом мире не только сурии обладают силой, но и обыкновенные люди. Сжав ладонь в кулак, лекарь уверенным шагом направился в храм.

Там как раз происходил некий ритуал: служители собрались в круг и читали жития духов возле постамента, а около двадцати хаванцев стояли на коленях и молились про себя, низко свесив головы.

Нуска стоял в дверях, сложил руки на груди и стал дожидаться окончания ритуала, чтобы не дай духи не нарушить какое-то негласное правило.

Как только молитвы и песнопения завершились, так и не затронув ни одной струны в душе лекаря, он скользнул в тень и попытался незаметно последовать за служителями. Однако в который раз не рассчитав разницу между человеком и сурии, Нуска сразу попался. Один старик разом развернулся и поманил его пальцем.

Со вздохом лекарь вышел из тени и уставился на старого хаванца. Ему наверняка уже перевалило за сотню, но он продолжал ежедневно проводить подобные ритуалы. Наверняка его вера была крепка. Равно как и неверие Нуски.

– Подойди, брат, – пробормотал старик. – У тебя есть ко мне некое дело?

Нуска задумался только на секунду, в его голове со скрипом поворачивались колесики, намереваясь выдумать хоть какую-то правдоподобную ложь. Но это было бессмысленно. Плюнув на это дело, Нуска выдал:

– Хочу поподробнее узнать о предсказании.

Старик нахмурился. Он долго разглядывал Нуску, прежде чем улыбнуться и сказать в ответ:

– Так ты и есть Нуска? Я рад, что эрд смог найти решение проблемы. Теперь ты обыкновенный человек, а значит, не сможешь стать частью пророчества.

– Так это вы предсказали ту дребедень? Вы не задумывались о том, что будь предсказания непреложны, то ни один сурии и даже эрд не смогли бы помешать его воплощению?

– Эрд не обычный человек. Он способен менять судьбу, – покачал головой служитель и низко свесил голову. Тень от капюшона упала на его лицо, а руки он спрятал в длинных рукавах.

– Но и я тоже, – приподняв бровь, ответил Нуска.

– Для этого нужны силы, – развел руками служитель и улыбнулся вновь. – Но теперь у тебя их нет.

Как и когда-то в Сонии, кровь прилила к голове, а руки зачесались. Перед глазами Нуски пронеслись разного рода картины: как он убивает служителя, а затем пешком добирается до Эрьяры, чтобы дать эрду по лицу.

Один полоумный старик верил голосам в своей голове, а другой к нему прислушался! Кто из них больший дурак?

Не уловив перемен в своем собеседнике по той причине, что тот не испускал никакой дэ, старик решился продолжить:

– Почему бы тебе не примкнуть к служителям храма? Мы принимаем и обыкновенных людей, если их вера крепка. Это будет отличный исход для такого, как ты. На моем веку было много угроз человечеству – что ни говори, а став угрозой однажды, ты с высокой вероятностью становишься ей снова. Потому и скорая смерть эрда – это хорошо. Он угрожал Скидану с момента своего рождения. Точнее, он был рожден для того, чтобы уничтожить всю жизнь на континенте. Так сошлись звезды в момент его рождения. Затмение, комета, древний темный род… Конечно же, это не случайно. Нам повезло, что эрд оказался благочестивым человеком, готовым отдать жизнь за свой народ. Но до тех пор, пока он жив, он продолжает быть угрозой… Однажды пригрев на груди ядовитую змею, нельзя надеяться на то, что если она не укусила сразу, то не укусит никогда.

Нуска стерпел даже насмешки над своим плачевным состоянием. Но сравнение эрда, который готов отдать свою жизнь ради спасения Скидана, со змеей…

Он улыбнулся. В его глазах заплясал сам безднов огонь. Этот лекарь был широкой души человек: и любил, и ненавидел он от всего сердца.

Просто убить старика? Глупая затея. Тот и сопротивляться не будет, да еще поблагодарит Нуску за то, что тот поскорее отправит его в близкое небытие, к духам.

Нуска осмотрелся и медленным шагом обошел небольшое помещение. Деревянные полы скрипели под его ногами. Высокие дубовые балки удерживали ветхий потолок, лишь снаружи покрытый известью и краской.

Остановившись у одного из высоких канделябров, Нуска сказал:

– Знаете, что я думаю о вашей вере, о вашем предсказании и о ваших духах? Как жаль, что вы не знакомы с лесным языком… А потому я буду выражаться так, чтобы вам стало ясно.

Один толчок – и канделябр с шестью свечами полетел на пол. Горячий воск потек по доскам, а запах гари почувствовался в воздухе.

– Постой! Что ты делаешь?!

Старик стал громко звать на помощь других служителей и, не теряя времени, сорвал с себя одежду, чтобы потушить занявшиеся половые доски.

Но не успели другие служители подоспеть на помощь, как Нуска бросился к следующему канделябру – и швырнул его прямо в окно. Шторы занялись еще быстрее, чем полы, а через пробитое стекло проник ветер, раздувая пожар. Один за другим высокие металлические подсвечники падали. Старик метался из стороны в сторону, но не мог потушить все очаги – на его лице отразилось отчаяние и заблестели слезы. Однако Нуска не чувствовал себя виноватым.

«Посылать на смерть правителя своей страны… называть его ядовитой змеей и угрозой… Что стало бы с твоей страной, если бы он не защищал ее?! Почему ваша религия ставит эту груду досок выше жизни человека?!»

Вскоре на помощь явились другие хаванцы, но было поздно: огонь уже разгорелся, пополз вверх по перекрытиям, к несущим балкам. Никому из присутствующих не было дела до виновника происшествия – все свои силы они пустили на то, чтобы спасти храм. Кто-то побежал за водой, кто-то, как и главный служитель, стал рвать на себе одежду, чтобы ею попытаться унять пожар.