"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

– Почему же вы столько лет терпели свое положение в Сонии и несколько месяцев – в Хаване?

На секунду лицо Нуски стало мрачным. Он открыл глаза и тихо ответил:

– Потому что если начну биться, то уже не остановлюсь. А страшнее всего – начинать, будучи уверенным в своем проигрыше. Я упрямый, но не настолько храбрый, Оанн.

Все это было сказано вскользь, между прочим, но Оанн понимал, что Нуска сейчас был предельно честен. Потому он осторожно поинтересовался:

– Это значит, что, выбрав путь, вы никогда с него не свернете?

– До тех пор, пока тропинка не приведет меня к новой развилке, а передо мной снова не встанет выбор, куда идти, – подтвердил Нуска.

Оанн замолчал, обнял свои колени и уставился в пол. Он редко был таким разговорчивым и одновременно с тем печальным.

Мальчишка понимал, что это означало только одно: «Либо ты помогаешь мне на выбранном пути, либо наши пути расходятся». Оанн хорошо знал Нуску, а потому специально использовал такие сложные фразы, проводил аналогии, иначе если начать с Нуской шутить, то он подхватит волну, а по сути дела ничего и не скажет.

Поэтому в этот день, когда у них выдался на редкость спокойный вечер, Оанн, чуть ли не ломая собственные пальцы, выкручивая их, заговорил:

– Вы никогда не просили испить крови, чтобы узнать о моем прошлом. Вам оно неинтересно?

– Я вообще не любитель это делать, – пожал плечами Нуска. – Чаще всего мне не оставляли выбора. Человек должен сам рассказывать то, что считает важным.

Конечно, лекарь понимал, что сейчас противоречит сам себе, а именно: в этом правиле было одно большое исключение. Син. Но тот никогда не начал бы рассказывать за пинтой эля что-то наподобие: «А давай расскажу, как я пытался покончить с собой в детском возрасте? А ты когда-нибудь бывал в бездне, так себе местечко, да? А еще припоминаю, как вырезал две сотни человек…»

– Тогда выслушаете меня?

– Да, – кивнул Нуска и прикрыл глаза. Он хотел воссоздать ощущение, будто сам видит сон о чужом прошлом, а потому ярко представлял каждую картину.

По вине Оанна его мать и брат Жамин были изгнаны из семьи Герье. Они приходились дальними родственниками Гирру и Жери Герье, а также… Галану Герье, единственному учителю Сина. Их род был многочисленным, процветающим и почитаемым, а потому они не могли позволить себе такой позор, как Герье, которая принесла в подоле полукровку.

Беременная мать Оанна и Жамин были изгнаны и скитались в поисках пропитания. Мир был не без добрых людей, им помогали, и они смогли выжить. Мать Оанна умерла через пять лет после родов, так и не оправившись.

И со дня рождения Оанна вплоть до своей смерти она любила своего сына-полукровку так, как никогда не любила старшего сына.

Оанн так и не смог наладить отношения со старшим братом. Их попытки найти общий язык закончились в тот день, когда Оанн получил от брата огненный удар в спину. С тех пор Жамин не использовал свои навыки, всеми силами пытался искупить совершенное, но… вскоре их мать умерла.

– С тех пор… – тихо продолжал Оанн, – я мог рассчитывать только на брата. Жамин выучился на торговца, нашел учителя и вступил в торговую ассоциацию, а я же… я всегда был тем, кого оберегали. Сначала мать ценой своей жизни, затем Жамин ценой своего здоровья. Он страдал от перегрузки дэ в каналах из-за меня, я знаю об этом. Я… так устал чувствовать себя домашним растением. Мне запрещали выходить из дома, учиться, общаться с незнакомыми людьми. Словно Жамин боялся, что, если я умру, жертва нашей мамы и его жертва будут напрасны. Каждый день я чувствовал себя должным и бесполезным, каждый день думал о том, что, возможно, все были бы намного счастливее, если бы я не рождался.

Оанн несколько раз открывал рот, но все равно не смог продолжить. Нуска ободряюще похлопал его по плечу – лучше не прерывать человека, когда он изливает душу, а внимательно выслушать.

Через несколько минут Оанн заговорил снова. И вспомнил свою первую встречу с Нуской. Именно тогда он впервые почувствовал себя полноценным человеком. Нуска открыто насмехался над ним, просил раздобыть информацию или прикрыть свое очередное воровство… Оанн впервые почувствовал, что в нем кто-то нуждается.

– Я глубоко привязался к вам, господин Нуска… Я… – Он уронил голову, а затем уткнулся тому в плечо, чтобы невнятно пробормотать: – Если бы я родился снова, я бы отыскал вас и снова стал вам служить. А если бы вы погибли, то я тоже бы умер.

Нуска сглотнул ком в горле и опустил взгляд в пол. Отчего-то в его глазах стояли слезы: он был растроган проявлением столь глубоких чувств. Лекарю всегда казалось, что на подобную преданность способны лишь великие и чистые сердцем люди. Не выдержав напряжения, он все же подал голос:

– Я… когда-то слышал, что полукровки сильнее привязываются к людям. Что они склонны к фанатизму по отношению к одному-единственному человеку, потому что из-за противоречивости натуры им нужен кто-то, кто будет их дополнять и направлять. Я ведь… тоже полукровка.

Оанн понимающе кивнул. Они оба знали, о какого рода привязанности и к кому говорит Нуска.

Безраздельная преданность одному-единственному человеку. Для кого-то это было пределом мечтаний, но для них – проклятьем.

– А что вы будете делать, если Син умрет? – спросил Оанн. Его голова все еще лежала у Нуски на плече.

– Я переверну небосвод и бездну, но верну его к жизни, – с грустной улыбкой ответил Нуска, а затем решил сменить тему: – Расскажи, как ты учился в обители.

– Мне особо нечего рассказать… В отличие от вас, я не был хорош, не был плох. Вы всегда занимаете либо первое, либо последнее место, выделяетесь. Не могу представить ситуацию, в которой вы бы остались в тени… – Оанн вдруг мягко улыбнулся и ненадолго замолчал, словно о чем-то задумавшись. Затем он продолжил: – После того, что произошло на вашем экзамене, эрд вплотную занялся школами и обителями. Все старейшины были заменены, как и учителя. Теперь старейшины ведут устные занятия и дают советы молодым сурии, а специально обученные учителя занимаются боевой подготовкой и наставляют в управлении дэ. Экзамен представляет собой устную, письменную части. Боевое испытание осталось, но скорее как дань прошлому – не так много учеников получают на нем высшие баллы. Все и правда… стало лучше. Эрд действительно заботится о Скидане.

Когда речь снова зашла о Сине, Нуска кое-что припомнил из предыдущей части рассказа Оанна и уточнил:

– Как много ты знаешь о Галане Герье?

– Ни я, ни Жамин не знали его. Но наша мать сказала, что именно он помог ей в первый раз сбежать из Арценты. За что и был изгнан из семьи… Он был слишком добр для Герье, да и его оружием была роза. Для Герье это было немыслимым позором.

– Духи, а если Герье громко пукнет – его тоже вышвырнут из семьи? Просто бессмыслица… – со вздохом отозвался Нуска и потер переносицу и лоб. В голове вертелись странные воспоминания и мысли, но ему было тяжело уцепиться за них. Галан и роза… Галан и роза…

– Вас что-то беспокоит?

– Да. Кажется, с тех пор, как я потерял способность управлять дэ, моя память стала намного хуже. Я… точно помню, что видел сон, связанный с Галаном и его оружием. Такое ощущение, будто… он отдал свое оружие Сину. Ты совсем ничего не знаешь о способностях Галана?

Оанн покачал головой, но предложил:

– Попробуйте узнать у главного сурии огня. Гирру Герье точно виделся с ним, он старше нас с Жамином.

Нуска несколько раз кивнул и вздохнул. Он чувствовал себя… таким бесполезным. Не только тело и способности, даже сознание подводило его.

Тихое гуканье раздалось сверху. Они оба повернули головы и увидели, как белоснежная сирька приземлилась на окно и, заглянув в камеру, прогукала еще несколько раз. Ее черные глаза блестели, а маленький клювик несколько раз стукнулся о решетку.