"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

И вдруг Нуска вспомнил. Резко выпрямившись, он чуть не уронил Оанна на пол. Растирая виски, лекарь вспоминал фрагмент за фрагментом…

Маленький Син, пытаясь защитить Галана, убил сирьку. Когда ребенок плакал над убитой птицей… Галан отдал ему свою розу и объяснил, как ей пользоваться. Однако у Сина не было второго оружия дэ, но… его меч был увит колючей плетью, а навершие клинка венчал розовый бутон. Вряд ли такое оружие могло принадлежать дикому и грубоватому Сину, который провел детство в лесу с волчаками, скорее уж…

– Оанн… ты слышал хоть что-нибудь о слиянии оружий дэ?

– Нет, господин Нуска, впервые слышу… Это очень важно?

Нуска помотал головой и снова облокотился о стену. Сбоку пристроился Оанн, вновь уложив голову на плечо своего господина. Так было намного теплее, видимо, он помогал лекарю согреться.

А мысли Нуски витали далеко-далеко. Когда он вновь посмотрел в окно, то увидел лишь застлавшую все снежную пелену. Заблудившиеся снежинки залетали в камеру, но тут же таяли, водой падая на пол.

«Это действительно не имеет никакого значения для будущего, но… это может объяснить, как мы оказались в настоящем. Оружие дэ – это орган, который хранит чувства, память и помыслы своего владельца. Это как… пересадить от одного человека другому руку или ногу. Мозг или сердце».

– Господин Нуска… – сонно пробормотал Оанн и зарылся носом в плечо своего господина.

– М?

– Я буду следовать за вами, господин Нуска… – в полусне Оанн сжал ладонь лекаря.

Нуска опустил взгляд в пол и, дождавшись, пока дыхание мальчишки выровняется, тихо ответил:

– Я знаю. Спасибо тебе. – Нуска закинул край своего шерстяного плаща на плечи Оанна. – Если бы не ты, я давно был бы мертв. Тебя послала сама судьба, сами духи.

Когда мальчишка уже крепко спал, Нуска нащупал короткий острый ножик в потайном кармане своего нижнего белья. Несмотря на то, что Оанн держал господина за руку, Нуска справился и одной: сжал нож в ладони и направил острие вверх, под кожу. Погружая лезвие глубже, он задел вену на запястье – хлынула кровь. Не прошло и десяти секунд, как Нуска пережал руку собственным бедром, останавливая кровотечение, и одновременно… золотым сиянием, срывающимся с кончиков пальцев, осветил камеру.

«Моя дэ все еще со мной, но каналы заблокированы. Если я окажусь в непредвиденной ситуации… то найду способ справиться с их глупым ограничением, но пока… они должны думать, будто я простой человек. Чем ближе я смогу подобраться к эрду и помощникам, тем лучше».

Когда кровотечение остановилось, Нуска поднес запястье к лицу и, как кот, начал зализывать рану, стирая запекшуюся кровь. Оанн был очень внимательным – он мог приметить и такую пустяковую рану.

Нож снова был спрятан, а Нуска смаковал во рту собственную кровь с привкусом светлой дэ.

«Богачи и знать всегда уверены в своей победе. Они рождены в семьях победителей, с детства ни в чем не нуждаются, верят в собственное превосходство. Это же является их самым слабым местом. Я переиграю всех и каждого. – Нуска вдруг усмехнулся, а его глаза на несколько секунд окрасились красным. – Я покажу вам, как головой сломать неприступную стену».

Глава 135. Последний снежный день

Темная vevih`al камера напоминала Нуске о жизни в трущобах. Третий день своего заключения он провел, утопая в воспоминаниях. Запах мочи, рвоты, затхлости и плесени – все это было знакомо ему, как младенцу грудное молоко.

Когда другие заключенные в соседних камерах зажимали носы, корчились на полу, сдерживая рвотные позывы, плакали и проклинали свою судьбу, Нуска смаковал каждую секунду, напоминавшую ему о беззаботных деньках.

Раньше он был беден и бос, едва сводил концы с концами, но каждое утро он встречал с улыбкой. Лучи звезды, казалось, медленно прокрадывались по утрам в комнату лишь для того, чтобы осветить его счастливое, беззаботное лицо.

В какой момент человек взрослеет и каждый прожитый день становится для него испытанием?

Если бы не Син, Нуска бы все еще прозябал в канаве. Его вытащили на свет духов, приодели и даровали статус, но… Нуске казалось, что его жизнь стала в тысячу раз тяжелее.

Он не чувствовал себя наказанным и лишенным свободы, находясь в камере. Он чувствовал себя таковым, одевшись в дорогие одежды и сидя на приеме во дворце.

Неизвестно, передалась ли эта черта ему от свободолюбивой лесной матери, но… Нуска четко осознавал, что такое свобода. И ее значение заключалось не в том, чтобы находиться за пределами решетки, а в возможности иногда напиться, спрыгнуть наобум с крыши или вляпаться в новое интересное приключение на краю Скидана.

Свобода – это возможность быть собой, даже сидя на дне наполненного ледяной водой колодца.

Но есть вещи, на которые человек готов променять свободу, именно эта вещь и есть – сокровенная мечта. Семья ли, статус, золото – неважно. То, ради чего ты готов измениться, послушно сесть в клетку и склонить голову, лишь бы это получить. Связать себя по рукам и ногам, разрешить бить себя плетьми, обзывать всеми существующими лесными ругательствами. Таящиеся в глубине сердца мечты – вот ради чего человек согласится сесть в клетку.

Когда пришло время покинуть тюрьму, Нуска уже вовсю развлекал отоспавшихся стражников. С открытыми ртами они слушали рассказы о Карборе, Фасиде, Рире, Арценте и Сонии, а также о Бессонной войне и сражении в ущелье Айнрад.

– Если бы мы только знали, что вы – генерал Нуска… – простонал один из сифов, растирая свой потный лоб носовым платком, – мы бы предоставили вам особые условия…

Но Нуска с улыбкой отвечал:

– Зачем мне особые условия? Не так и плохи ваши камеры, я видал места и похуже.

Стражники вновь заохали и заахали над величием героя Нуски, какой он смелый и неизнеженный! Столько всего повидал, что и грязная камера для него – сущая ерунда!

Оанн несколько раз кашлянул и толкнул Нуску в бок.

– Перестаньте хвастать…

– Но в камере и правда мило… – заспорил Нуска, но, услышав свои слова со стороны, вздохнул.

Конечно, никто в это не поверит. Это выглядит как чистой воды бахвальство. А ведь Нуске и правда приглянулась та грязная сырая подстилка…

Как только двое заключенных покинули свои камеры под громкие аплодисменты и радостные возгласы стражи, Нуска остановился, чтобы дать Оанну распоряжения:

– Отправляйся в мой дом и забери вещи, которые мы там оставили перед отправкой в Хавану. Дом скоро уйдет с молотка, нужно обо всем позаботиться… И постарайся найти сведения об останках брата Робэра. Его звали Миела, дарвелец, был слугой в Драконьем дворце. Хоть я и не выполнил обещание, когда-то данное Миеле… я должен исполнить хотя бы просьбу его брата.

– А куда пойдете вы? – сощурившись, уточнил Оанн.

Нуска решил не лукавить. Тем более что у него не было времени на то, чтобы придумать правдоподобную ложь, в которой он сможет убедить Оанна.

– Пойду потолкую с Энки. Мне понадобится его помощь, чтобы вмешаться в планы аристократов.

Оанн покачал головой, но, удовлетворенный ответом, отправился по делам. Нуска же устремился прямиком в ближайший трактир, где и нашел своих знакомых. Вломившись к ним в комнату, первым делом Нуска поинтересовался:

– Я только сбегаю помыться. Энки, заплатишь?

Фасидец, зажав нос от запашка, который исходил от Нуски, расхохотался и кинул лекарю мешок с золотом.

«А если я всегда буду вонять, мне каждый раз будут отстегивать столько золота?» – задумался Нуска, пока отмывался в деревянной купальне, наполненной водой и душистыми травами. Побрившись и причесавшись, он наконец стал походить на благородного господина. Только вот в зеркале все еще отражался хоть и симпатичный, но обыкновенный человек с золотыми локонами до груди. Ко всему прочему одежду тоже пришлось выбросить, поэтому Нуска вернулся в комнату Энки в одной набедренной повязке.