Золотой край. Трилогия (СИ) - Русских Алекс

В парфюмерном отделе интеллигентного вида мужчина говорит продавщице:

– Мне два «Тройных» и одну «Гвоздику».

Продавщица, прекрасно понимающая, зачем покупатель берет одеколон:

– Да брал бы уже все «Тройные».

– Как можно‑с? Нас трое, и одна из нас дама! – ужасается предложению мужчина.

Помню, как‑то пришлось колодец на теплотрассе чистить от пустых флаконов той самой «Гвоздики». Кто‑то их ночью освободил от содержимого и скинул вниз. Так вот колодец был примерно в полтора метра глубиной. Засыпан стеклом он под самый верх. По общему мнению, кто‑то одеколоном для свадьбы затарился или же старатели решили оторваться. Я столько парфюмерных фунфыриков никогда больше не видел.

А в результате антиалкогольной компании в стране стали пить еще больше, употребляя самые разные суррогаты, опасные для здоровья и жизни. Еще и бюджет потерял миллиарды поступлений, что только усугубило разворачивающийся кризис. Сахар пропал в магазинах – он прямиком шел на выгонку самогона. Не стало сахара, самогонщики начали скупать дешевые карамельки и повидло, так что даже эти непритязательные продукты резко превратились в дефицит.

Но самогон еще ладно, хотя и с ним, что только не творили, например, карбид добавляли, чтобы по мозгам крепче бил. На севере тормозную жидкость очищали, спуская тонкой струйкой по хорошо промороженному при температуре под минус сорок лому. Примеси застывали на железе, а спирт стекал в подставленную емкость. Только он же все равно технический и очистка отнюдь не идеальная. А «два пшика»? Жуткая штука, когда в пиво добавляли дихлофос. Да, что там – гуталин жрали, клеем «Момент» дышали. Сколько народу сначала деградировало до скотского состояния, а потом и померло от всех этих эрзацев?

Зато помню алкогольные отделы в 2020‑х – заходи, бери что хочешь. А народу‑то минимум, многие стали предпочитать хорошие вина, да и те без фанатизма. Пьяные с улиц пропали. Да что там, в 2008‑м, кажется, пошел на день города – народ вокруг веселый, каждый второй датый, по всем углам мужики активно выпивают, особо не скрываясь. Мангалы везде стоят, дым клубится, словно от поляков опять отбиваться приходится.

А через пять лет опять оказался на том же празднике – все веселые, а пьяных нет. Вообще нет, ни одного, чудеса, да и только. Только один прохожий и попался, от которого коньяком пахло, но и он пьяным не выглядел. Скорее всего, грамм 50 накатил, не больше. И при этом никаких талонов – бери, да покупай. А вот вдруг резко расхотел народ синячить, как не в себя.

Может быть, повезет и Меченого не выдвинут наверх? Хотя, кого я обманываю, ну, будет не он, другого поставят и что? Предел прочности экономики страны уже выбран, слишком много республик кормится за счет РСФСР, плюс якобы братских социалистических стран, всевозможных развивающихся государств, где за счет России строятся заводы и фабрики, а на модернизацию своих уже денег практически не остается. Да и не в модернизации дело, слишком много задач навешало на себя государство.

Впрочем, чего я ною? Помешать происходящему я ничем не могу, а потому и накручивать себя не стоит. Да, пошло оно все! Налепил я втихую снежков, да Игорька с Сергеем обстрелял. А они оба меня. Такую снежную потасовку устроили – любо‑дорого посмотреть. Тут и народ на площади подключился, только и гляди, чтобы в ухо или глаз не залепили, а то ходи потом с фонарем, путь освещай. А вообще – душевно так вокруг. Поймал себя на мысли, что для меня событие вообще уникальное – я праздную 1985‑й год второй раз. И не расскажешь никому – не поверят.

Новогодняя елка в Магадане

Потом еще с горки покатались, как в детстве. Эх, хорошо. На севере горки делают будь здоров. Да, это что, я в детстве в Комсомольске‑на‑Амуре жил, так у нас во дворе деревянная горка была метров двенадцать в высоту. Ох, огромная, высокая, катишься с нее – ветер в ушах свистит. Полный восторг! Потом еще метров двадцать по залитой льдом дорожке летишь, словно тобой из пушки выстрелили, и не стой на пути – любого с ног снесешь. А на верхней площадке как детворы набьется, прижмут тебя к перилам, а они аж трещат. Вот, сейчас, думаешь, ка‑а‑ак они треснут, мы тут вниз ка‑а‑ак навернемся.

Пришли – в общаге веселье в разгаре, вот‑вот куранты бить начнут, шампанское по стаканам и кружкам разливать начали. По комнатам разбрелись где‑то во втором часу ночи. Утром встал, сунулся на кухню, а там уже девушки марафет наводят. Погнали меня прочь, мол, пока мужские руки без надобности. Я Серегу прихватил, пошли с ним на море. Бухту так хорошо прихватило, первое число, а кое‑где у лунок рыбаки сидят, мормышку дергают. Ну, у каждого свои представления о празднике.

Я на токаря с ТЭЦ наткнулся, которому я блесну импортную подогнал. Поболтали, половить попробовал, хотя и недолго. Нет, я тепло одет, но для ходьбы, а вот сидя на ящичке, минут через 20 начинаю подмерзать. А удят сейчас, оказывается, навагу. Рыбка хорошая, вкусная. Мне токарь с собой с десяток дал – отличная штука, пожарим с лучком.

Рыбаки на льду в бухте Нагаево

Пришлось идти в общагу – относить рыбу. Город после праздника еще не проснулся, народу на улицах мало. Я рыбу в пакете в холодный ящик на форточке запихнул и пошли гулять дальше. В бухте Нагаева были, теперь поехали на автобусе в бухту Гертнера. Виды тут – закачаешься, такой простор вокруг, красота. Погуляли по пляжу, посмотрели на здешних рыбаков, да поехали греться.

Часа в два я пошел в общагу пединститута, в этот раз один. За спиной рюкзак, в руке пакет, нагрузился по самое не могу. Подарил Алисе финские сапоги, чем вызвал массу восторгов. А потом с ней вместе отправились к Урбанам – они нас вместе на обед пригласили.

Первым делом я Игорьку железную дорогу подарил – шикарный подарок, между прочим. У нас в Союзе, их практически не делают. Хотя у меня в детстве была, причем именно наша – набор пластиковых рельсов и локомотив с вагончиком. Заведешь его ключиком, он и поехал. Только простенько все – всяких стрелок, разъездов, строений – ничего такого не было. Гэдээровский комплект куда шикарнее выглядит.

У меня, правда, была еще одна железная дорога, довольно странная и тоже наша – в ней рельсы только по кругу монтировались, а по ней бегал заводной паровозик и бил рычажком по металлическим шпалам, выбивая мелодию, как ксилофон. Шпалы были наборные покрашенные в разные цвета по нотам, их можно было ставить по‑разному, изменяя мелодии. Забавная игрушка.

Игорек умотал в свою комнату с подарком разбираться, а я познакомил с хозяевами Алису и пакет с деликатесами и бутылками на кухню потащил.

– О, вот это вещь, – сразу же оценил бутылку со сливовицей Василий Петрович.

Ну, кому что, для женщин я вишневый ликер принес и токайское. Еще раз встретили Новый Год, и меня Ирина Сергеевна утащила в соседнюю комнату.

– Так, Саша, давай‑ка обсудим предстоящие дела.

– Слушаю вас внимательно.

– Саша, я поговорила с председателем нашей ячейки СП, он готов поддержать твою кандидатуру, с рекомендациями тоже все в порядке. По книгам две у вас фактически есть, третья повесть выйдет в январе и в начале февраля будет издан сборник статей по истории Магадана. Для рассмотрения кандидатуры достаточно двух книг, но все четыре будет еще лучше. На них должны быть рецензии от действующих членов СП. Тут я тоже вам помогу, но все имеет свою цену.

– Есть такой еврейский анекдот про то, что если проблема решается деньгами, то это не проблема, а просто расходы. Сколько придется заплатить, Ирина Сергеевна?

– Я надеюсь, ты гонорар еще не потратил? – Урбан внимательно посмотрела на меня, – Рассчитывай на две тысячи. Это оплата рецензий, ну, и желательно организовать банкет.

– Не так и много, я думал, больше будет.

– Хорошо, что ты спокойно отнесся, – облегченно улыбнулась женщина.