Золотой край. Трилогия (СИ) - Русских Алекс

'‑ Сокол ты, Орлов, сокол!

– Разрешите доложить? Я не Орлов, я Соколов.

– Ну, тогда орел ты, Соколов, орел!'

В общем, меня похвалили, нарушителей комсомольской дисциплины поругали, объявили заседание завершенным. Я уже вздохнул облегченно, но не тут‑то было. Журавлев посмотрел на меня и сказал:

– А вас, Гарин, я попрошу остаться.

Ну, ешкин кот, что ему еще надо?

Глава 10

Озадаченный комсомолом

Похоже, Журавлеву понравилась фраза, так что он опять повторил:

– Да‑да, вас, Гарин, я попрошу остаться, – потом добавил, переходя на ты, – Пойдем в мой кабинет, поговорим.

В кабинете секретарь сразу решил брать быка за рога, за стол он садиться не стал, плюхнулся на один из стульев, выставленных вдоль стены, показал мне рукой на соседний, присаживайся, мол.

– Слушай, получается, ты теперь у нас писатель? – сразу перешел он на задушевный тон.

– Еще нет вроде. Мне еще нужно в Союз писателей вступать, только тогда буду, – шут его знает, что там у Ивана на уме, но лучше планочку опустить, мало ли.

– Да причем тут союз? Я же смотрел, у тебя уже несколько книг вышло в нашем издательстве, значит, писать умеешь, – Журавлев даже рукой воздух рубанул для убедительности.

– Я вроде в институте ничего пока не говорил. Откуда узнали? – решил я выяснить причины такой осведомленности.

– Смеешься? С дохода более 150 рублей полтора процента комсомольских снимается. Я же ведомость проверяю, а тут смотрю – ты на первом месте, аж 170 рублей взносов. Я в бухгалтерию сходил – там сказали, что комсомольские и профсоюзные нам из издательства перевели. Ну, и какой я должен был сделать вывод? – Журавлев лукаво так прищурился, ну, чисто дедушка Ленин в юном возрасте, глаза такие добрые‑добрые. Когда на меня так дружелюбно смотрят, я сразу побаиваться начинаю – сразу ясно, от меня что‑то хотят, причем такого, что загрузиться придется по полной.

– Понятно, как‑то я не подумал.

– Так время какое нынче, мы в коллективе, считай, живем. Что ни сделай, сразу всем известно, – заулыбался председатель, – Что за книжка‑то?

М‑да, вот не зря я захватил авторские экземпляры. Вытащил из сумки все три повести, протянул Журавлеву.

– Вот, только они детские, поэтому особо и не афишировал. Еще сборник из тех статей, что по истории Магадана в газете публиковал, выйдет скоро.

– Ну и что, что детские? Это тоже хорошо. Обязательно посмотрю, – пообещал председатель и тут же попросил, – Ты уж тогда подпиши их, что ли.

Пришлось еще и ручку вынимать, автографы проставлять.

– Дело такое, Александр, – доверительно произнес Журавлев, – Ты человек занятой, поэтому наверное не знаешь, но у нас в институте есть агитбригада?

Так, он что, решил сагитировать меня в нее вступить? Спасибо, но не хочу, тем более, опыт у меня есть в этом деле немалый. В прошлой жизни в школе до старших классов речи со сцены толкал. И мой реципиент тоже на сцене выступал по красным дням календаря. Не хочу, я же не в театральный поступил. Кроме того, прекрасно знаю, сколько времени занимают все эти репетиции. А у меня и так все вечера заняты под завязку. А я ведь еще и пишу, порой по ночам, вместо здорового сна.

– Да, не знал, – подтвердил, – Я же первокурсник еще, а потом дел много, некогда было выступления посещать.

– Да я не играть тебя зову, – с ясно читаемым раздражением произнес комсомолец, – Там желающих хватает, хотя, если захочешь, то нет проблем.

Похоже, Журавлев догадался, о чем я сейчас подумал. Все же он не дурак, тем более он свой пост в институте уже два года занимает, успел обтесаться.

– Короче, дело как раз по твоему профилю, – продолжил Иван, – У нас с программой нелады. Скучновато получается. Нужно к 8‑му марта подготовиться, но нужно что‑то такое, изюминку какую‑нибудь, чтобы народ порадовался, чтобы женщинам понравилось.

– А почему только к 8‑му? 23‑е февраля, пропускаете, что ли? Или уже есть программа?

– Да там все проще, – усмехнулся Ваня, – у нас институт маленький, да и город небольшой, на все праздники мы не вытянем представления делать. Поэтому каждой агитбригаде свои даты выделяют. А потом мы несколько концертов организуем, у себя, а потом в других местах. Сможешь, что‑нибудь по теме праздника написать? Только, чтобы смешное было, а то больно у нас все серьезно. Ну, как, согласен?

Ну, вот как тут скажешь, что не согласен? Это же сразу конфликт с секретарем. Даже, если он ничего не будет делать, то Земля – она круглая, не исключено, что мне потом от него тоже что‑то понадобится, а он мне в ответ про этот разговор напомнит. А оно мне надо такое? Не стоит слишком сильно отрываться от коллектива, пока еще СССР вокруг, а в нем такие кунштюки не приветствуются.

– Ну, в принципе можно, но что хоть делать, в каком направлении копать?

– Да все равно, нужно что‑то такое, чтобы женщины посмеялись, чтобы им понравилось. В идеале, конечно, если вообще всем смешно будет, – ответил наш главный комсомолец.

Понятно, он и сам не знает, что ему нужно.

– Время хоть у меня есть? – решил я провентилировать, насколько срочно требуется представить результат.

– Нужно через неделю список идей дать. Еще согласовать нужно будет, сам понимаешь.

В общем, загрузил секретарь меня по полной. Теперь нужно думать, что предложить, причем такое, чтобы одобрили. Проблема в том, что сейчас по идеологическим мотивам к чему угодно привязаться могут, так что приходится потом по пять раз переделывать. Да ведь еще и выкинут действительно интересное и смешное. Ладно, буду думать.

После собрания и разговора с комсомольским секретарем отправился прямиком в общагу пединститута, меня там Алиса ждет. Сердится, наверное, я еще пару часов назад должен был прийти, а меня нет и нет.

К моему удивлению, Селезнева на меня наезжать не стала, поинтересовалась только, из‑за чего собрание затянули. Врать не стал, рассказал о поручении Журавлева, признавшись, что понятия не имею, что придумать. Девушка на моей жалобе особо акцентироваться не стала, легкомысленно пожав плечами, похоже, привыкла уже, что я опять что‑нибудь придумаю. А и то верно, чего себе голов ломать. Взял подругу в охапку и потащил ее в кафе‑мороженое. Я думал, в кафе какое‑нибудь сходить, но мы же магаданцы, нам трескать мороженое при минус 16 – обычное дело, мы и при минус тридцать на это способны, даже на улице запросто.

Завтра едем с утра на поселок к родителям Алисы. Сначала думал на автобусе отправится. Но уж больно долго ехать – машина идет часов десять. Она бы могла и немного быстрее прийти на место, но пару раз заезжает в столовые. Иначе никак – за такое время народ успевает изрядно проголодаться, да и хоть немного размяться тоже нужно. Несмотря на такую длительную поездку, стоимость билета 9 рублей, для здешних мест вполне недорого. Что хорошо, ехать нужно до Оротукана, а он находится прямо на трассе, поэтом не нужно пересаживаться, добираясь до дальних поселков.

Зимний Оротукан

Как вариант можно полететь на аэропорт Синегорье, с Сокола регулярно летают на него Ан‑24, всего два часа и на месте. Правда, придется еще доехать до Дебина, а оттуда ждать автобус или попутку до Оротукана, так что на круг не такая большая экономия времени получится. Часа четыре, а то и пять путешествие все равно займет. Ну, и дороже в два раза – билет на самолет 20 рублей стоит без учета поездок на автобусах. Но я решил выбрать вариант с полетом.

На всякий случай я за неделю места в кассах Аэрофлота выкупил, а то потом окажется, что билетов нет. Побежишь на автовокзал – а там тоже самое. Нет, уехать получится, но путешествие будет с экстримом. Я‑то ладно, а вот девчонке мало не покажется.

Фишка в том, что у водителя автобуса на случай дополнительных пассажиров имеются откидные места, что в Икарусе, что в ЛАЗе. Ну, условно откидные, мягко говоря, а конкретно такое «сидение» представляет кусок доски шириной сантиметров 20 и длиной где‑то 1 метр и 20 сантиметров. Если нужно посадить дополнительного человека, то доска кладется на сидения и лишний пассажир может ехать, сидя на ней.