"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

Коротко постучав в дверь, Нуска услышал с другой стороны:

– Опять ты, подколодная змея?! Я сказала, что не пойду к Нуске! Я лучше вырву себе язык, чем назову его эр…

Нуска, громко кашлянув, открыл дверь.

Вильна тут же поднялась из-за письменного стола, заваленного военными донесениями. Ее лицо приняло очень недовольное выражение.

– Высший сурии эрд Нуска, вам что-то нужно? – тут же отчеканила вторая помощница.

– А как же обещание вырвать себе язык? – с усмешкой поинтересовался он и тут же устроился в кресле напротив, закинув ногу на ногу.

Вильна, хмыкнув, уселась обратно.

– Так что нужно?

– Вильна, тебя не устраивает мое назначение, не так ли? – подперев щеку рукой, Нуска сразу задал волновавший его вопрос, а заодно перешел на неформальную речь. А то не очень-то хотелось залить всю военную документацию кровью, если Вильна и впрямь вырвет себе язык, в очередной раз называя Нуску эрдом…

– Дело не в этом. Если бы я не хотела, чтобы ты был эрдом, ты бы им не был, – с напускным безразличием сказала она, а затем обратилась к бумагам.

– Тебе тоже показалось странным то, как легко меня приняли другие аристократы?

Нуска почувствовал, что потянуло гарью. Все-таки одно из донесений не уцелело – так и сгорело в руках Вильны, обернувшись пеплом.

Видимо, она решила, что сохранять маску безразличия и дальше не выйдет. А потому поднялась, отвернулась от Нуски к окну. Вторая помощница так сильно сжала кулаки, что захрустели суставы.

В ее голосе, дрожащем от ярости, угадывались еле различимые обида и боль:

– Почему? Почему тебя, бездна знает откуда взявшегося бездаря из трущоб, приняли так легко, а его, так много сделавшего для Скидана, до самого конца не хотели признавать? Священные писания, которые ты зачитывал в тронном зале, написал он. Войну, в которой мы победили, выиграл он. Законы, которым мы подчиняемся сегодня, утвердил он. Вся внутренняя политика, которой мы придерживаемся, была введена им. Так… почему? Что он должен был сделать, чтобы его признали? Не рождаться риром? В чем он виноват?

Нуска почувствовал резкую боль в груди. Словно сердце эрда отзывалось на каждое слово Вильны и вторило ей: «Почему?»

Но Вильна, не дожидаясь ответа, продолжала:

– Какой-то белобрысый сопляк на троне устраивает их больше! А все потому, что ты хаванец! Но ты ведь понимаешь, главные сурии не с улицы набраны, они не глупы. Их не устраивала ни родословная Сина, ни события, произошедшие в день его рождения. Каждый из них… просто боялся. Все они поголовно трусы! А больше всего на свете я ненавижу трусов!

Кулак Вильны врезался в стену, а трещины так и побежали во все стороны. Но ей показалось этого мало – и она продолжила дубасить стену, пока не посыпались краска и побелка.

– Ненавижу этот скотный двор! – закричала она, а затем развернулась к Нуске с явным намерением врезать и ему, но, сдержавшись в последнюю секунду, лишь взревела: – И тебя тоже ненавижу! Ты не заслуживаешь сидеть на его троне!

Когда Нуска уже начал закипать и захотел съязвить в ответ или влезть в драку, он вдруг заметил… что, несмотря на яростный рев, полный ненависти, в глазах Вильны стояли слезы. Нуске никогда не приходилось видеть, чтобы она плакала, никогда.

Поэтому Нуска перехватил ее кулаки и крепко сжал в своих руках, а затем наполнил комнату светлой дэ. Сняв и с себя маску безразличия, он позволил Вильне увидеть точно такую же боль и досаду в своих глазах. А затем сказал:

– Я тоже считаю, что не заслуживаю занимать место Сина. И ни один эрд после меня не будет достоин этого места. Ведь нельзя представить для народа Скидана эрда лучше, чем Син.

Вильна тут же отшатнулась, а затем, сделав несколько кругов по кабинету, упала на стул и закрыла лицо руками. Хоть она и не издавала ни звука, но ее плечи еле заметно дрожали.

Затем Вильна кое-как взяла себя в руки и махнула на Нуску рукой.

– Уходи. И не смей позорить звание эрда.

Нуска очень хотел пообещать, что не будет, но вовремя захлопнул рот. Чтобы Нуска и не опозорился? Ни в жизнь.

Остаток дня Нуска провел вместе с учителем. Они очень долго спорили, слугам даже пришлось принести вино и закуски, чтобы немного смягчить обстановку, но это не помогло. Два напившихся хаванца орали на весь дворец.

– Ты не можешь просто взять и спуститься в бездну! – кричал Минхэ.

– А вот и могу! – еще громче кричал Нуска в ответ.

– Ты не понимаешь, насколько это опасно?! Кроме риров, ни один сурии не возвращался оттуда живым!

– Значит, я буду первым!

– В этом месте не только опасная для жизни концентрация темной дэ, но и бездновы твари, и духи бездны! Думаешь, ты один такой смелый на всем континенте?! Думаешь, никто до тебя не спускался туда?!

– Да как будто у кого-то достаточно крепкий reh`z, чтобы туда спуститься!

По покоям Нуски уже летали книги, перья, чернила, а на этот раз пьяный Минхэ запустил в своего ученика бокал с вином. Белые одежды новоиспеченного эрда тут же окрасились красным.

Хаванцы молча застыли напротив друг друга. Учитель быстро сократил дистанцию, и Нуска уже зажмурился, ожидая удара, но… Минхэ сначала потер пятно на белых одеждах, затем вздохнул и начал расстегивать рубаху ученика, чтобы поскорее ее снять и очистить.

Все это время Минхэ не смотрел на Нуску. Когда испачканная одежда была поспешно отдана одному из слуг и учитель с учеником остались наедине, Минхэ тихо сказал:

– Я там был. Я был тем героем, который вынес тело возлюбленной из бездны.

Нуска тут же нахмурился. Отыскав в шкафу сонийский халат, он быстро оделся, а затем сел на кровать и опустошил еще один бокал.

– Тогда вы соврали мне, учитель. Вы ведь вернулись оттуда живым, не так ли?

Минхэ продолжал стоять у двери, не оборачиваясь к Нуске. Лишь усилив слух с помощью дэ, Нуска смог разобрать:

– Нет. В тот день, прямо на выходе из бездны, я умер. И моя возлюбленная поменялась со мной местами. Она поклялась в верности духам бездны, став их предводителем. Она навсегда осталась в бездне ради того, чтобы я выжил.

Нуска не мог в это поверить. Слишком многие детали не сходились. Чувствуя, что учителю нелегко об этом говорить, Нуска поднялся, наполнил свой бокал и подал его учителю. Со вздохом Минхэ осушил его, а затем продолжил:

– Ее звали Эрешкигаль. Впоследствии ей пришлось выйти замуж за другого духа бездны – Нергала.

– Но, учитель… – Нуска все-таки решился высказать свои сомнения: – Насколько мне известно, это произошло очень давно.

– Триста двадцать лет назад, – кивнул Минхэ.

– Но хаванцы… – растерянно начал Нуска.

Но учитель закончил за него:

– …не живут более ста пятидесяти лет?

Свечи в комнате уже догорали, стояла глубокая ночь. Минхэ так и не смотрел на своего ученика и выглядел на редкость уязвимо. Поэтому Нуска покладисто ждал, когда учитель сам закончит рассказ.

Собравшись с силами, Минхэ все же пояснил:

– С того дня, как я умер в бездне, а Эрешкигаль спасла меня, я перестал стареть. Большую часть своей жизни я прожил в горах, а иногда набирал учеников. Я избрал своей участью отрешение от всего мирского, стараясь загладить совершенные в молодости грехи. Если бы я смирился, если бы позволил ей спокойно умереть… она не была бы заключена в бездне. Невозможность состариться и умереть я считаю своим проклятьем. Мне суждено вечность существовать в этом мире и сожалеть. Поэтому, Нуска… я лишь хотел предостеречь тебя. Не все, что мы считаем правильным, на самом деле является таковым. Порой смирение – действительно самый лучший выбор.

Пока Нуска подбирал подходящие слова, Минхэ уже отошел от двери. Его лицо было абсолютно спокойно, пока он сортировал свои книги. Какие-то он забрал, а какие-то оставил ученику.