— Будет вкусно, — пообещал Алексей, ловко переворачивая яичницу лопаткой. — Ещё минута — и готово.
Через десять минут они сидели за столом: Алексей с тарелкой яичницы с колбасой, и Глим с маленькой мисочкой, в которую Алексей отложил ему кусочек яичницы и мелко нарезанной колбасы.
Глим втянул носом, принюхался, потом осторожно лизнул.
— ОГО! — выпалил он, распахивая все три глаза. — ЭТО МОЖНО ЕСТЬ? ЭТО ЖЕ… ЭТО ЖЕ…
— Вкусно? — подсказал Алексей, сдерживая улыбку.
— ЭТО ЛУЧШЕ, ЧЕМ ВКУСНО! — объявил Глим и принялся уплетать за обе щёки, довольно жмурясь и причмокивая. Серебристая шерсть на загривке встала дыбом от удовольствия.
Алексей смотрел на него и чувствовал что-то странное. Тёплое. То, чего не было очень давно.
Хорошо, — подумал он. — Хорошо, что ты здесь.
День пролетел незаметно. Глим исследовал дом, заглядывая во все углы, трогая всё подряд и задавая тысячу вопросов. Алексей отвечал коротко, но без раздражения — чему сам удивлялся.
Ближе к вечеру он приготовил ужин. Уже для двоих — и для себя, и для матери. Поставил тарелки на стол, накрыл их крышками, чтобы не остыли, и оставил записку:
«Ма, я на тренировку. Вернусь поздно. Ужин на столе. Целую».
Глим, успевший задремать на диване, встрепенулся, когда Алексей надевал куртку.
— Идём? — спросил он с готовностью.
— Идём. Но ты должен быть тихо. Мать про тебя она пока не знает. И давай пока оставим это так. Познакомлю позже, когда придумаю, как объяснить трёхглазого говорящего зверька.
— Я умею молчать! — Глим приложил лапку к груди с таким серьёзным видом, что Алексей невольно усмехнулся.
— Верю. Пошли.
Они выскользнули из дома, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона — почти такие же, как пламя Акризона. Почти.
Место Алексей нашёл давно, ещё в первые дни каникул. В километре от деревни, за полем, в низине, спрятанный от посторонних глаз старыми тополями. Когда-то здесь был ангар — то ли сельскохозяйственный, то ли складской. Сейчас от него остался только металлический каркас, наполовину заросший кустарником, да проржавевшие листы железа, кое-где ещё державшиеся на стенах.
Идеально.
Никто не забредёт. Никто не увидит. Никто не задаст лишних вопросов.
Алексей вошёл внутрь, Глим семенил следом, вертя головой. Внутри пахло сыростью, ржавчиной и запустением. Но для тренировок больше ничего и не нужно.
— Так, — Алексей встал в центре, оглядываясь. — Места хватит. Здесь будем заниматься.
— А что мы будем делать? — Глим уселся на груду досок, приготовившись наблюдать.
— Думать. И пробовать.
Алексей закрыл глаза, активируя Ледяное Спокойствие. Мысли выстроились в чёткие ряды, время замедлилось, позволяя анализировать без спешки.
У меня есть три «Улучшителя навыков». Три артефакта, которые могут повысить уровень любого активного навыка. Что апнуть в первую очередь?
Он прокручивал в голове варианты.
Берсеркер? На втором уровне он уже хорош. На третьем будет ещё лучше — меньше потери контроля, больше силы. Но Берсеркер — это крайний случай. Навык на выживание, не на победу.
Небесный свет? Только получил, редкий, мощный. Если поднять уровень — сократится подготовка, увеличится урон. Но он и так силён. Может, оставить на потом.
Чёрное пламя? Легендарный навык, украденный у Акризона. Если его прокачать…
От одной мысли об этом по телу пробежала дрожь предвкушения. Чёрное пламя, усиленное, прокачанное, поднятое до максимума — это могло стать его козырем в рукаве.
Но были и другие варианты.
Световой Прокол — мой основной удар, всегда под рукой. Багровое пламя — отлично против демонов. Падающие Звёзды — контроль толпы…
Алексей открыл глаза.
— Слишком много вариантов, — пробормотал он. — Надо решать.
Глим, внимательно следивший за ним, подал голос:
— А что ты хочешь получить? Самую большую силу? Или самое полезное?
— Хороший вопрос, — Алексей посмотрел на него с уважением. — Самую большую силу я могу получить, прокачав Чёрное пламя. Но оно жрёт много маны и требует времени на подготовку.
— А что ты используешь чаще всего?
— Световой Прокол и Световые Иглы. Базу.
— Тогда может, прокачать базу? — Глим склонил голову, смешно дёрнув ухом. — Чтобы она стала ещё сильнее?
Алексей задумался.
Логика в этом была. База — это то, на чём держится любой бой. Световой Прокол на пятом уровне уже неплох, но если поднять его до шестого… Или Световые Иглы…
— Ладно, — решил он. — Пока просто тренируемся. Буду пробовать комбинации, смотреть, что лучше работает. А с улучшениями подожду.
Следующие несколько недель вошли в привычную колею.
Днём — дом, еда, редкие разговоры с матерью, которая ничего не замечала (или делала вид, что не замечает). Вечерами и ночами — заброшенный ангар, где Алексей до седьмого пота отрабатывал связки навыков, экспериментировал с Чёрным пламенем, искал идеальные комбинации.
Глим сидел в сторонке, внимательно наблюдал, иногда задавал вопросы, а когда Алексей выматывался окончательно — подбегал и утыкался мордочкой в бок, молча, без слов, просто напоминая, что он рядом.
— Ты как маленькая грелка, — заметил как-то Алексей, когда Глим в очередной раз прижался к нему после изнурительной тренировки.
— Грелка — это хорошо? — уточнил тот.
— Это тёплый. И приятный.
Глим довольно зажмурился.
Они оба не заметили, как пролетело время.
До окончания каникул оставалось три дня, когда Алексей, вернувшись с очередной тренировки под утро, застал на кухне мать. Она сидела с чашкой чая и смотрела на него странным взглядом.
— Ты как призрак, — сказала она. — Приходишь, уходишь, я тебя почти не вижу.
— Тренировки, мам, — Алексей сел напротив. Глим, наученный горьким опытом, затаился в спальне — мать пока не знала о его существовании, и знакомить её с трёхглазым говорящим зверьком Алексей планировал постепенно. Очень постепенно. — Скоро в академию, надо быть в форме.
— Знаю, — вздохнула она. — Я просто… скучаю. Ты так редко бываешь дома.
Алексей промолчал. Что он мог сказать? Что его жизнь — это бесконечные бои, ранги, навыки и угроза смерти за каждым углом? Что он уже не тот мальчишка, который уезжал в академию несколько месяцев назад?
