— Я скоро вернусь, — сказал он вместо этого. — На каникулы.
— Знаю, — мать улыбнулась, но в глазах стояла грусть. — Ладно, иди отдыхай. Ты бледный весь.
Алексей кивнул и ушёл в спальню, где его уже ждал Глим, нетерпеливо перебирающий лапками.
— Всё хорошо? — спросил он шёпотом.
— Всё нормально, — ответил Алексей, падая на кровать. — Просто… сложно.
— Я рядом, — Глим устроился у него на плече, сворачиваясь клубочком. — Я всегда рядом.
Алексей закрыл глаза.
Осталось три дня. Потом — академия. Потом — визит к Льдовым, официальное вступление в Дом, новые обязанности, новые враги. Но это всё потом.
А сейчас — просто лежать, слушать дыхание маленького существа рядом и чувствовать, что он не один.
Дом Волковых. Москва.
Особняк Волковых возвышался над набережной, как чёрный утёс — монолитный, мрачный, подавляющий. Внутри было не легче: тёмное дерево, холодный камень, лица портретов предков, глядящие со стен с укором.
Владимир Волков метался по кабинету, как зверь в клетке. Каждый его шаг отдавался глухим стуком по паркету, каждая мышца была напряжена до предела. Анна, его жена, сидела в кресле у камина, изящно держа бокал с красным вином, и наблюдала за мужем с выражением терпеливого понимания.
— Чёрт бы побрал этого ничтожество Аркадия Льдова! — взорвался Владимир, останавливаясь у окна и сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Он решил выпендриться! Вся слава досталась ему, все заголовки — «Аркадий Льдов спас Казань», «Великий Льдов уничтожил монстра SS-ранга»!
— Дорогой, не надо нервничать, — мягко начала Анна, делая глоток вина. Голос её был спокоен, как гладь озера в безветренную погоду. — Ты был хорош. Очень хорош. Я знаю, что именно твои удары нанесли основной урон.
— Основной урон! — Владимир резко обернулся, и в глазах его полыхнула ярость. — Я наносил удары, я рисковал жизнью, а он… он просто заморозил эту тварь в конце! И всё! А теперь все говорят только о нём!
— Жаль только, что я не видела этого, — Анна элегантно пожала плечами, поправляя идеально уложенные волосы. — Но поверь мне, в высшем свете знают правду. Сплетни разносятся быстро.
Владимир фыркнул, но немного расслабился. Сел в кресло напротив жены, взял бокал, который она ему протянула, и сделал большой глоток.
— Где Сергей? — спросил он после паузы. — И где это ничтожество Дмитрий? Стыдно даже произносить, что он из нашего дома.
Анна вздохнула, ставя бокал на столик.
— Сергей сейчас на задании на севере. Очень важная миссия, ты же знаешь. А Дмитрий… — она замялась, подбирая слова. — Дмитрий сейчас тренируется у известного мага. Я договорилась, чтобы ему дали шанс. Он старается, дорогой.
— Старается! — Владимир скривился так, будто проглотил лимон. — Если бы он не был таким слабым, мне не пришлось бы краснеть перед остальными Великими домами!
— Он наш сын, — тихо, но твёрдо сказала Анна. — Прошу тебя, не надо давить на него. Он и так старается.
— Единственная надежда — это Сергей, — Владимир будто не слышал жену, глядя в пустоту перед собой. — Благо, что он у нас есть. Если бы не он…
Он не договорил, но и так было понятно.
За дверью кабинета, прижавшись спиной к холодной стене, стоял Дмитрий Волков.
Он пришёл поговорить с отцом. Хотел рассказать о прогрессе в тренировках, о том, что маг хвалил его, что у него начало получаться. Хотел услышать хоть слово одобрения. Хоть каплю тепла.
Вместо этого услышал всё.
Руки сжались в кулаки сами собой. Ногти впились в ладони, но боли не было — только внутри, в груди, разливалось что-то холодное и тяжёлое.
«Ничтожество».
«Слабый».
«Позор».
Слова отца врезались в память раскалённым железом.
— Единственная надежда — Сергей, — прошептал Дмитрий одними губами, копируя интонацию отца. — А я… я просто ничтожество.
Он постоял ещё секунду, глядя на дверь за которой решалась его судьба без него. Потом развернулся и пошёл прочь — тихо, чтобы никого не потревожить.
Внутри, на правой руке, едва заметно пульсировала чёрная метка — та самая, которую оставила Тёмная Сущность в их прошлую встречу. Она слабо светилась в темноте коридора, но Дмитрий не замечал этого.
Он думал о другом.
О том, что слова отца — правда.
О том, что он действительно слаб.
И о том, что если он хочет что-то изменить — ему нужна сила. Любая. Любой ценой.
Чёрная метка на руке пульсировала чуть ярче, словно чувствуя его мысли.
Словно одобряя их.
Глава 53: Шёпот под кожей
Коридор был пуст.
Тихий, тёмный, слишком длинный.
Дмитрий Волков шёл, не разбирая дороги, и его шаги звучали глухо, будто старый особняк проглатывал каждый звук раньше, чем тот успевал родиться. За высокими окнами плескалась чёрная московская ночь. В стекле отражалось его лицо — бледное, вытянутое, чужое.
«Ничтожество».
Слово отца всё ещё звучало в голове.
Не как воспоминание.
Как приговор.
Дмитрий остановился у поворота, упёрся ладонью в холодную стену и медленно выдохнул. Воздуха всё равно не хватало. Будто кто-то невидимый сжал пальцы на его горле и лениво наблюдал, как он пытается не задохнуться.
— Я не слабый, — прошептал Дмитрий, стиснув зубы и глядя в пол.
Собственный голос показался ему жалким.
Слишком тихим.
Слишком неуверенным.
На правой руке под рукавом рубашки вдруг стало горячо.
Дмитрий вздрогнул и резко задрал ткань вверх. Сначала он решил, что это просто нервы, просто злость, просто ещё один приступ бессилия. Но жар не исчез. Наоборот — усилился, запульсировал, словно под кожей кто-то раздувал крошечный уголёк.
Он уставился на запястье.
Чёрная метка, которую он прежде видел лишь мельком, теперь проступила отчётливо. Это было уже не пятно, не ожог и не случайный след. Тонкие тёмные линии, похожие на переплетённые шипы, опоясывали запястье и тянулись выше, к предплечью. В самой середине метки что-то едва заметно мерцало багровым.
— Что за… — выдохнул Дмитрий, чувствуя, как внутри всё холодеет.
