Я поднялся из-за стола.
— Что нашёл? Показывай.
Он вывалил на стол содержимое мешка. Камни. Чёрные, тяжёлые, с характерным металлическим блеском. Я взял один, повертел в руках. Поднёс к свече, поцарапал ножом. Под верхним слоем — красновато-бурый след.
— Железная руда, — выдохнул я. — Где ты это взял?
— Вёрст пятнадцать отсюда, вверх по реке. Там скала выходит прямо к воде. Вся такая, рыжая, ржавая. Я сразу вспомнил, что ты говорил про цвет. Отколол куски, принёс.
Я смотрел на камни, чувствуя, как внутри поднимается волна возбуждения.
— Много там этой скалы?
— Да сажен сто, может, больше. Высокая. И порода эта не только сверху, но и глубже, я проверял. Копнул ломом — та же руда.
— Отлично, Фома. Отлично! — я хлопнул его по плечу. — Это большая находка. Очень большая.
На «ничейной» земле, в десяти верстах к северу, Фома нашёл выход мощной железной жилы. Магнитный железняк, богатейшая руда. Я взял компас, лежавший на столе, поднёс к образцу. Стрелка бешено дёрнулась и прилипла к камню.
На следующий день вернулся Сенька. У него в мешке были куски породы с зеленоватыми прожилками.
— Андрей Петрович, гляди. Это то, что ты говорил? Медь?
Я взял образец. Зеленовато-синие пятна, характерные для окисленной меди. Малахит. Азурит. Я поскрёб ножом — под патиной проглядывал красноватый металл.
— Это медь, Сенька. Чистейшая медь. Где нашёл?
— На северной границе наших земель. Там овраг такой, глубокий. По стенкам этих зелёных пятен полно. Я даже кусок откопал — там этот камень жилой идёт, толстой, с палец.
— Покажешь место?
— Покажу. Завтра хоть поедем.
В распадке у «Змеиного» мы наткнулись на медный колчедан. А уголь… Уголь нашёлся в трёх местах, причём один пласт выходил почти на поверхность, бери кирку и долби.
Прошка принёс уголь. Чёрный, блестящий, слоистый. Я бросил его в печь — горел долго, жарко, почти без дыма.
— Каменный уголь, — констатировал я. — Где?
— Вёрст двадцать к западу. Там холмы такие, лесистые. На склоне одного холма земля обвалилась, и я увидел — чёрные пласты, слоями. Я подумал — может, это оно?
— Это оно, Прошка. Сто процентов.
Гришка нашёл ещё одно месторождение железа, в другом месте, и несколько образцов непонятной породы, которую я не смог сразу определить, но которая явно содержала что-то металлическое.
Я разложил все находки на столе, разглядывая их при свете свечей. Железо. Медь. Уголь. Может быть, марганец или что-то ещё. Это было не просто везение. Это было подтверждение того, что Урал — кладезь ресурсов. И эти ресурсы лежали на моих землях.
Вернее, пока ещё не совсем на моих.
Когда мы вывалили образцы на стол в конторе перед Степаном, он посмотрел на кучу грязных камней с вежливым недоумением.
— Андрей Петрович, при всём уважении… Это что? Мы теперь щебнем торговать будем?
Я усмехнулся, выбирая кусок магнитного железняка. Поднёс к нему компас. Стрелка бешено дёрнулась и прилипла к камню.
— Видишь?
Глаза Степана округлились.
— Железо?
— Чистейшее. А вон то — медь. А в мешке — уголь.
Степан снял пенсне, протёр его, снова надел. Взгляд его стал цепким, деловым. Он уже начал считать.
— Но это же… это же совсем другое дело, Андрей Петрович. Золото — это удача. А это… это заводы. Демидовы на этом поднялись. Строгановы.
— Именно, Степан. Мы строим не прииск. Мы строим промышленный узел. Металлургия, топливо, машины. Рано или поздно, мы слезем с золотой иглы и тогда сядем на железный трон.
Я придвинул к нему карту, на которой крестиками были отмечены наши находки.
— Вот здесь, здесь и здесь. Всё это — пока что ничейная земля. Казённая пустошь. Никому не нужные буераки.
Степан понял меня с полуслова. Он уже тянулся к папке с гербовой бумагой.
— Заявки?
— Срочно. Бросай всё. Бери лучших лошадей, охрану — и в город. В Горное правление. Оформляй заявки на разведку и добычу полезных ископаемых. Не на золото — на железо, медь и каменный уголь.
— На уголь могут косо посмотреть, — заметил Степан, быстро делая пометки. — Здесь его пока мало кто ценит, лесов полно.
— Тем лучше. Дешевле возьмём. Пиши, что для нужд кузнечного производства и отопления. Главное — застолбить участки. Пока остальные ищут самородки в песке, мы заберём себе горы.
— А деньги? — осторожно спросил он. — Пошлины, взятки… Казначейство потребует залог.
— Бери из кассы. Сколько нужно. Золото, Степан, для того и нужно, чтобы покупать на него настоящие ценности. А настоящая ценность — это ресурсы.
Степан кивнул, его перо уже скрипело по бумаге, выводя прошения.
— Завтра на рассвете выеду. Если всё выгорит, Андрей Петрович… мы станем владельцами половины уезда.
— Не половины, Степан. — Я подошёл к окну, глядя на дымы над кузницей, где Архип уже, наверное, матерился, сколачивая запасные защитные кожухи для машин. — Мы станем хозяевами будущего.
* * *
Пока Степан занимался бумажной волокитой, я продолжал обучать своих «геологов». Мы ходили на найденные месторождения вместе, я показывал им, как определять глубину залегания, как искать основную жилу, как отличать богатую руду от бедной.
Фома оказался способнейшим учеником. Он не просто запоминал — он понимал логику. Почему руда в этом месте, а не в другом. Почему уголь лежит пластами. Почему медь идёт жилами вдоль разломов.
— Земля же не просто так лежит, — рассуждал он, присев на корточки у обрыва. — Она живая. Двигается, трескается, слои наверх выдавливает. Вот и получается — в одном месте золото, в другом — железо, в третьем — уголь. Всё по местам расставлено, только знать надо, где смотреть.
— Правильно мыслишь, Фома, — похвалил я. — Ты у меня главным геологом будешь, если так пойдёт.
Он усмехнулся.
— А чё, звучит важно. Главный геолог артели «Воронов и Ко». Отец гордиться будет.
Елизар, кстати, одобрил эту затею. Когда я рассказал ему о находках, он задумчиво погладил бороду.
— Дело правильное, Андрей Петрович. Золото — оно что? Блестит, да и всё. А железо — из него топор, плуг, гвоздь. Медь — котёл, крест да колокол на церковь. Уголь — тепло в избе. Это нужное людям. Бог благословит такое дело.
— Надеюсь, Елизар. Надеюсь.
* * *
Степан вернулся через три недели. Лицо у него было довольное.
— Всё оформлено, — объявил он, выкладывая на стол толстую пачку документов. — Три участка. Общей площадью около пятидесяти квадратных вёрст. Право на разведку и разработку всех полезных ископаемых на пятьдесят лет, с возможностью продления. Ежегодная плата в казну — триста рублей. Смешная сумма для таких площадей.
Я взял один из документов, пробежал глазами. Печати, подписи, гербовая бумага. Всё как положено.
— Как удалось так дёшево выкупить?
Степан усмехнулся.
— Я объяснил господам чиновникам, что земли эти пустующие, золота там нет, а всё остальное — под большим вопросом. Мол, авантюра это, разведка. Может, найдём что, может, нет. Зато казна будет получать арендную плату, а если что найдём — налоги пойдут. Плюс я упомянул, что вы готовы вложить собственные средства в разведку, без просьб о субсидиях. Это их убедило.
— А «благодарности»?
— Половину потратил. Остальное вернул в кассу.
— Молодец, Степан. Отличная работа.
Он кивнул, принимая похвалу.
— Что дальше, Андрей Петрович?
Я встал, подошёл к карте, на которой теперь были отмечены не только прииски, но и новые участки.
— Дальше — разведка. Серьёзная, методичная. Нужно понять, сколько там руды, какого качества, насколько глубоко залегает. Это займёт месяцы, может, год. Но если подтвердится, что запасы большие — начнём разработку. Построим плавильные печи, кузницы, может, даже маленький литейный цех. Будем делать инструменты, детали для машин, продавать металл. Откроем новое направление.
— Это потребует огромных вложений, — заметил Степан.
