Мент из Южного Централа (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

— Приятного аппетита, — я улыбнулся.

Тогда пес наконец подошел поближе и начал нормально есть, хотя и излишне торопливо — он явно был сильно голоден.

На шее собаки был ошейник, да и вряд ли питбуль мог быть бродячим. Но для домашнего пса его поведение было совсем не типичным. Может, давно потерялся, вот и помотало его, теперь осторожничает. Во дела…

Я поднял руку, чтобы почесать затылок, но питбуль вдруг вздрогнул всем телом и припал на задние лапы. А вот такое поведение уже могло значить лишь одно.

— Ой-ой-ой, братец, кто ж тебя так лупил-то? — я поймал испуганный взгляд собаки. — Кушай, кушай, нормально все.

Я часто слышал мнение, мол, нельзя смотреть собакам прямо в глаза, потому что это вызывает агрессию. По мне так это полная фигня. Глаза — это зеркало души, не просто так ведь сказано. А что ж у тебя должна быть за душа такая, чтобы на нее собаки бросались?

Питбуль продолжил есть и буквально через пару минут уже вылизывал тарелку. Потом поднял взгляд и вопросительно посмотрел на меня.

— Пока все, хорошего помаленьку, — я медленно протянул ему руку открытой ладонью вверх. — Теперь давай знакомиться, я — Миша.

Пес посмотрел с подозрением, но не с такой настороженностью, как четверть часа назад. Сделал шаг вперед, понюхал руку, снова поднял взгляд на мое лицо.

— Можно? — я очень медленно перевернул ладонь, поднес ее к голове собаки с правой стороны — там было единственное целое ухо.

Питбуль настороженно покосился на мою руку, но голову не убрал. Тогда я осторожно коснулся его макушки. Если укусит — то сейчас.

Однако пес лишь опасливо прищурил глаза, словно боялся, что я его ударю. Я осторожно погладил его, и его взгляд снова изменился. Нет, мы сейчас не стали лучшими друзьями, но бояться меня он стал гораздо меньше.

Я медленно встал, не переставая гладить пса, присел рядом с ним на корточки. Мне не показалось — в четырех местах, не считая уха, шоколадного цвета шерсть свалялась и потемнела от крови, но каких-то критичных повреждений я не нашел. Его бы, конечно, хорошенько ощупать и обработать раны антисептиком, вот только если я попытаюсь — он мне лицо отгрызет. Еще не настолько мне доверяет, чтобы я мог делать ему больно, а антисептик щиплет. Судя по следу на ухе, его подрали собаки, значит и раны на шкуре — это укусы. Они, в целом, нормально заживают и без постороннего вмешательства. Только вот хотел бы я знать, что за собаки такие могли так порвать питбуля…

— Ладно, братец, ты, конечно, классный, но мне надо на работу ехать, второго пропущенного брифинга подряд лейтенант мне не простит.

Я задумался. Если я оставлю пса на улице, то его, ослабленного и раненого, могут снова порвать те собаки, с которыми он столкнулся до этого. Хорошо бы вернуть его хозяину, вот только хрен ему — не нужна собака тому, кто ее бьет и держит впроголодь. Ладно.

— Пошли, Шарик, побудешь пока у меня. Вечером вернусь, придумаем, куда тебя пристроить, — я зашел в трейлер и поманил собаку рукой. Он дошел до входа, но в дверь не заходил.

— Вот так, значит, да? — я достал из кастрюли еще кусочек мяса и показал ему. — Вымогатель.

Пес увидел еду и наконец решился войти. Осторожно взял кусочек курицы с моей ладони и аннигилировал его за секунду.

— Вот и молодец. Чур дверь не грызть и на кровать не срать. Ты же у нас… — я наклонился и заглянул ему под живот. — Ну да, кобель. Значит звать тебя точно не Эмбер.

Пес сел на пол и посмотрел на меня. Шутки он не понял, но внезапно вывалил язык и задышал ртом с довольным видом — ну да, сытым-то оно повеселее.

Я убрал кастрюлю с супом в холодильник, тарелку после костей бросил в раковину. На улице уже полностью рассвело, я глянул на электронные часы, стоящие на столе: 6:20.

До участка ехать около получаса, но всегда важно помнить, что мой чудесный автомобиль может и не завестись. И тогда придется бежать на автобусную станцию и надеяться, что нужный транспорт отходит вовремя. Так что выходить нужно было сильно заранее. Зарядка отменяется.

Я быстро принял душ, надел свежую футболку, не особо свежие джинсы, кобуру с Береттой и кожаную куртку. В это время на улице было совсем не жарко — я здорово продрог, пока кормил пса.

Последнего я закрыл в трейлере, чтобы не потерялся, пока меня нет. Сел в машину, посмотрел на запястье, выругался и добавил еще один пункт в список покупок — без напарника узнавать время я мог только по солнцу, ведь даже радио в моей машине не работало.

Посмотрел в «отремонтированное» окно. Видно через него было не то чтобы очень хорошо, поэтому теперь машинам, приближающимся слева, мы не уступаем. Выполнил ритуал с несколькими включениями и выключениями зажигания, который про себя уже окрестил некромантией, завел двигатель и поехал на работу. По пути заехал в пункт приема и сдал бутылки. Выручил шесть долларов с мелочью — Соко умел хорошо погулять.

В участок приехал рановато, так что пришлось подождать начала брифинга, просматривая бумаги у себя за столом. Через четверть часа лейтенант Спронг спустился в кабинет детективов и раздал ценные указания. Я для себя ничего полезного не узнал: новых дел по моему направлению не было, свежей информации, которую я мог бы сообщить, со вчерашнего дня тоже, естественно, не появилось. Так что мне просто напомнили, что мой основной приоритет — поиск угнанного «Порше», хозяин которого, судя по всему, имел неплохие связи в полиции.

Зато у «нравов» намечалась серьезная заварушка: дежуривший ночью детектив отследил организованный бордель и запросил поддержки. Лейтенант отправил на место сразу четверых детективов, включая Касселса. Поэтому после брифинга Ник подошел ко мне, извинился и предложил съездить к Аурелио вечером, когда они вернутся с операции.

Я не был против, а даже если бы и был — от меня все равно ничего не зависело. Поэтому мы договорились, что я сегодня буду в участке и поработаю с бумагами, а он заедет за мной, как освободится.

Когда Спронг ушел, напомнив напоследок о необходимости тщательно документировать все следственные действия и «не играть в ковбоев», а я вернулся к разбору бумаг. А разбирать тут было что.

Я свалил все папки с делами в одну огромную стопку, оперев ее о стену. Когда я это сделал, выяснилось, что у меня на столе все время стоял телефон, который был погребен под горой макулатуры. Обнаружились и менее крупные находки: пачка копировальной бумаги, потрепанный блокнот с записями и номерами телефонов, пара ручек и пивная крышка.

Я принялся разбирать дела, по одному вытягивая их из общей «башни». Освободил стол и стал раскладывать их по трем стопкам: те, что могли быть как-то связаны с «Порше», прочие угоны, и висяки — дела, в которых с момента совершения преступления прошло слишком много времени, и найти машину уже не было особых шансов.

В последнюю стопку отправилось аж пять дел — Соко не особо торопился заниматься бумажной работой.

В средней оказалось пятнадцать папок — она получилась самой высокой. А вот в первой лежала всего одна — как раз дело с угоном «Порше». Никаких связей усмотреть у меня не получалось, как ни старался.

Я снова открыл папку и начал перечитывать основную информацию: «Порше 911 Каррера», 1989 год выпуска, место угона — Санта-Моника, парковка у торгового центра. Цвет — белый. Пробег — 1100 миль, со слов владельца. Дальше мелочи: дата выдачи номеров, мощность двигателя… В последний раз замечен пешим патрульным на перекрестке Тридцать Девятой и Арлингтон, после чего это дело и попало ко мне — иначе бы его расследовали детективы Санта-Моники.

Я пересмотрел все дела еще раз в поисках совпадений, просматривая отдельно по каждому из основных критериев. В Санта-Монике больше уголов не было, по крайней мере тех, что дошли бы до меня. Других автомобилей этой марки в ближайшее время не угоняли. По цвету совпал белый «Форд Пинто», но это и все, чем это ржавое корыто напоминало «Порше».

Парковка у торгового центра? Да в таких местах чуть не половина всех угонов случалась — это не показатель.