Аттила Атлантики (СИ) - Гор Александр

— На гондоны надейся, а анализы потом всё равно сдай. Не хочу от тебя бытовой «сифон» подцепит, — пробурчал Патюков.

Но отпуск на берегу и без такого приключения он провёл отлично. Голубая прозрачная вода, почти полное отсутствие волны, поскольку ветер дул с океана, и от него пляж закрывает остров. Почти белоснежный песок, ползающие по дну огромные крабы, которых моряки наловили ведра три. Кое-кто даже покидал спиннинг, блесну которого рыбы, снующие по мелководью хватали, словно с голодухи.

А на следующий день грянул шторм. Самый настоящий тропический шторм.

14

Те, кто читал книги о морской романтике, должны помнить, что с началом шторма корабли стараются уйти в открытое море. Чтобы избежать выбрасывания на отмель ураганным ветром.

Правильное решение, если ветер дует именно в сторону суши. Вот только в данном конкретном случае тропический циклон, раскрутив свой волчок над просторами Атлантики, двигался где-то далеко на юге, в Карибском море. И остров Маягуана захватил только северным краем. Поднимающийся ветер был восточным, и «Советский Азербайджан» просто обошёл ближайший западный мыс и встал носом к ветру близ другого мыса, отделяющего западное побережье от северной лагуны, бросив оба носовых якоря. Самые большие волны разбивались на рифах лагуны и проходили севернее и значительно южнее корабля, оказавшегося в своеобразной «тени», образуемой вытянутым в широтном направлении островом.

Несколько раз принимался хлестать ливень. Да такой, что не было видно даже недалёкого берега. Но «светопреставление» принесло долгожданную прохладу.

Постепенно ветер, закручивающийся по спирали вокруг центра урагана, стал менять направление, смещаясь к югу. Только ближе к следующему утру волнение, существенно ослабшее, стало доставать СКР, уже совершивший манёвр и развернувшийся носом на юго-юго-запад.

— Слава богу, только самым-самым краешком зацепило, — прокомментировал ситуацию командир корабля, капитан третьего ранга Добрых. — Если бы центр прошёл миль на двести севернее, досталось бы нам неслабо.

Аборигены непогоды, кажется, особо и не заметили. Их «сопливые» хижины, защищённые деревьями, вроде бы и не пострадали.

Тем не менее, особого смысла продолжать стоянку возле этого острова не оставалось. С царьками островных деревушек повстречались, обозначили себя, как минимум будущими добрыми соседями, готовыми торговать, а не воевать. Так что «Советский Азербайджан» снялся с якоря и медленно двинулся обходить остров (его после пережитого шторма решили назвать Сердитым) вдоль северного побережья. И довольно быстро нашли место для постройки укреплённого маяка. Буквально в километре к востоку от западной оконечности самой северной лагуны острова. Там к океану круто обрываются известняковые скалы, заросшие лесом. Южнее них (пришлось спустить шлюпку и разведать «ногами») находится достаточно ровная низина, которую легко превратить во взлётно-посадочную полосу. Собственно, даже цемент для постройки везти за тридевять земель не обязательно: можно просто пережигать известняк на известь и использовать её в качестве строительного раствора.

Дойдя до восточной оконечности острова и выдающихся далеко (больше четырёх миль или около восьми километров) в море рифов, продолжили двигаться на восток-юго-восток. И лишь через триста миль взяли курс на юг, чтобы через пролив Мона между островами Гаити и Пуэрто-Рико выйти в Карибское море. То самое, что в прошлом мира советских людей славилось своими пиратами.

Ещё через двое с небольшим суток «Советский Азербайджан» поменял курс с юго-восточного на южный, прошёл проливом Бокас-дель-Драгон, и уже вскоре бросил якорь в заливе Гуапо западного побережья острова Тринидад.

С населением здесь было… погуще, чем на острове Сердитом. Причём, как следовало из сведений, предоставленных соответствующими специалистами, население Тринидада родственно народу лукку-кайри. Точнее, последние расселились по Багамам именно из этих мест, что было заметно и по речи, и по внешнему виду, и предметам быта, и по благожелательному отношению к нежданным гостям. И если женщины лукку-кайри носят хотя бы юбочки, то тут у них крошечным прямоугольным фартучком с орнаментом прикрыта лишь лобковая растительность, а «верхними и нижними выпуклостями» не просто смущают, а доводят до полуневменяемого состояния советских моряков.

Жилища — другие. Не круглые хижины, а двускатные навесы без торцевых стен. Оно, в общем-то, и понятно: климат здесь ещё более тёплый, и даже по ночам очень сложно замёрзнуть.

Тоже каменный век. Единственный металл — золото, используемое в качестве украшений, но никак не для инструментов, поскольку слишком мягкое для этого. Насколько известно, завозимое из Мезоамерики, где его полно. Много-много украшений из ярких перьев священной для этих индейцев птички колибри. Да и сами себя они зовут «народ колибри»

Подарки с обеих сторон, переговоры жестами, выражение почтения противной стороне, визит в деревню. И разрешение осмотреть священное место — озеро битума, расположенное всего-то в семи сотнях метров от берега моря («керосиновый» запах при порывах ветра чувствуется даже на корабле). Именно оно является целью морского похода в столь далёкие края.

Жидкая субстанция «булькает» только в «луже», имеющей диаметр более полукилометра. Берега озера сплошь состоят из затвердевшей асфальтоподобной массы «гудрона», смешанного с песком и всевозможным мусором. Разница с известным каждому советскому мальчишке продуктом лишь в том, что гудрон — это остатки нефтепереработки, а здесь природные остатки выветривания лёгких фракций из густой, вязкой нефти, поднимающейся со дня «лужи». Задача привезённых с собой на эсминце двух гражданских специалистов — набрать образцы как битумных «каменюк», так и жидкости, не успевшей затвердеть. Побольше, побольше, чтобы в лабораторных условиях можно было оценить возможность перегонки и того, и другого на топливо для техники.

Серёжка Крапивин и тут умудрился «охмурить» местную девицу. И, судя по его довольной морде, даже не одну или не единожды. Втык «за поведение, не отвечающее высоким морально-нравственным принципам моряка Советского Военно-Морского Флота» он от замполита получил, но неожиданно парня поддержал капитан.

— Евгений Виленович, а давайте попробуем переиграть ситуацию в положительном для нас ключе. Нам ведь нужно будет осваивать язык и этих аборигенов. Так что пусть Крапивин и некоторые другие, кому совсем уж без половой жизни невтерпёж, женятся на туземках. Официально. Отвезём их супруг в Ленинград, и там наши лингвисты попытаются освоить местный язык. То же самое сделаем и на острове Сердитый, когда обратно пойдём.

— А как же венерические заболевания?

— Как? Вот наш корабельный доктор и обследует девиц на предмет данных заболеваний. А если нужно — то и пролечит: вы же знаете, всеми этими бицилинами и трихополами нас обеспечили в избытке.

В общем, обратное плавание Патюкову пришлось провести уже в другой каюте: в «родной» обитали Сергей с индеанкой, которую он тут же «перекрестил» в Наташу. Кстати, «док» что-то обнаружил только у одной из «матросских жён». Что именно — достоянием гласности не стало.

Дурной пример заразителен. Поэтому, поглядывая на гуляющих по палубе девиц, которых просто вынудили ходить в тельняшках, прикрывающих им ещё и верхнюю треть бедра, кое-кто с нетерпением ждал возвращения эсминца к острову, где обитают лукку-кайри. Да и сам Павел почёсывал затылок, размышляя, не последовать ли ему примеру друга.

Причина затянувшейся стоянки близ битумного озера стала ясна через неделю. Опять поднялся ветер, а небо заволокли тучи. Очередной тропический ураган! Именно его ждали капитан и штурман, чтобы не штормовать в открытом море. Всё-таки в закрытом со всех сторон сушей заливе Пария (а с недавних пор — Бакинском) поднятая волна меньше, чем на просторах Карибского моря. Так что сторожевик то стоял на якорях, то маневрировал близ берегов Тринидада, сменившего по идеологическим причинам (Троица — это религиозное мракобесие!) название на Апшерон. Ну, а что? На Апшеронском полуострове тоже с древнейших времён нефть добывают.