Киноманьяк. Дилогия (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

— Пойдем со мной. Переночуешь у меня.

— Зачем? — не понял я. Искренне не понял — она предлагала мне остаться на ночь, но в ее голосе не было ни нотки заигрываний или флирта. Скорее, ее слова прозвучали заботливо.

— Потому что эти парни будут тебя искать, — ответила она. — Ты хорошо дерешься, но если на тебя налетит десяток-другой таких, то отбиться уже не сможешь. Просто переночуешь, а утром уйдешь.

Я кивнул — это было логично. Наверняка у этих панков есть здесь дружки.

— Хорошо, спасибо, — кивнул я.

Она открыла дверь подъезда, и мы двинулись внутрь.

Глава 6

Наследство Джонни

Я успел привыкнуть к тому, что все здания Нью-Йорка изнутри напоминали декорации фильмов про конец света, поэтому от этого подъезда ждал того же. Но нет, он оказался самым обычным. Неприметный, слегка вонючий, но в целом нормальный и не слишком грязный.

Мы вышли на лестничную клетку и принялись подниматься. Меня охватило легкое волнение. Вдруг она все-таки начнет флиртовать, стоит ли мне ответить взаимностью? Нужен ли мне роман с американкой? Я же по сути мигрант — вдуматься только, а ведь это именно так. Умом и душой — я не здесь, а где-то далеко отсюда. Человек с другой стороны Земли. Как же я буду общаться с ней и о чем нам говорить?

И все-таки я не знал, уверен ли в том, что не хочу себе подружку. После напряга последних дней, я был бы рад женской компании.

Мы поднялись на третий этаж и встали у одной из дверей. Тонкие пальцы Нэнси нырнули в сумочку.

— Я забыла спросить, — полушепотом говорила она, — как ты к детям относишься?

Ну вот, приплыли, она уже спрашивает, не против ли я завести детей.

— Я, ну, я против детей ничего не имею, если ты об этом.

— Дома меня ждут близняшки. Ага, вот, — она достала ключ и медленно, деликатно вставила его в скважину, чтобы бесшумно отпереть замок. — Они уже спят, наверное. Не шуми, пожалуйста.

Входная дверь с легким скрипом приоткрылась, и Нэнси распахнула створку, махнув мне рукой, чтобы я вошел первым. Я тихим шагом ступил в ее квартиру, почти ничего не видя перед собой в темноте. Она зашла следом и врезалась мне в спину.

— Ой, пройди правее, — прошептала она.

Я шагнул в стену. Нэнси заперла за нами дверь, нащупала выключатель в темноте и щелкнула им. Загорелся теплым светом торшер, смутно очертив границы гостиной. Я заметил диван и телевизор на тонких высоких ножках. Перед ним лежали на полу в куче подушек два совсем маленьких ребенка. Белое свечение исходило из экрана перед ними.

Нэнси подошла к ним, а я остался у входа. Откровенно говоря, я испугался детей. Сейчас они проснутся, увидят меня, поднимут плачь или истерику, спросят у мамы, кто я такой. Я присел за спинкой кресла напротив дивана и трусливо прикрыл голову руками. Я знал, каково это, прятаться от родителей своей девушки, но от детей я прятался впервые. Ведь впервые?

— Фред, Марта, как вам не стыдно? — нежно ругала она малышей. — Вы опять смотрели ночное шоу?

— Мамочка, ты вернулась! — судя по голосу, Фред был еще совсем маленьким. Лет пять или шесть, не больше.

— Это все он, а я не хотела включать! Я ему сказала, что ты будешь ругаться… — возбужденно проговорила Марта.

— Мои хорошие, а ну живо спать. Вы зубы чистили? Ну вот и хорошо. Пойдемте со мной.

Я выглянул из-за угла. Нэнси взяла ребятишек за руки и увела за дверь, ведущую в соседнюю комнату. Детскую, полагаю.

Угроза миновала. Я выполз из-под кресла и огляделся. Квартирка была пускай и не слишком большой, но уютной. На линолеуме лежал большой ковер, на диване — смятый клетчатый плед. У стен стояли недорогие стеллажи без стенок, заставленные всякой ерундой — игрушками, фотографиями, книгами и какими-то коробочками.

В комнате приятно пахло тканью, веяло семейным теплом. Я пошел в сторону кухни и по пути наткнулся на еще одну дверь в просторном коридоре. Открыл ее, заглянул внутрь — темно. Но по аромату недавно нанесенной зубной пасты понял, что завеса тьмы прикрывала уборную. Зашел внутрь, нащупал выключатель, и загорелись стеклянные бра. Тесно: ванная чаша у правой стены, умывальник у левой, посередине — стиральная машинка. Унитаза почему-то нет. Видимо, я где-то пропустил дверь в туалет. Либо они живут без унитаза, но это навряд ли.

Внутри ванной дети набрали лужицу. На воде держались резиновые утки и пластиковый кораблик.

Я вымыл руки с мылом, пригладил волосы — и стоило мне поднять руку, как я учуял вонь от своих подмышек. Во дела, а когда я мылся последний раз? Позавчера, если конечно можно считать мойкой утопление насмерть в ванной.

На выходе из комнаты я чуть не столкнулся с Нэнси.

— А вот и ты. Я тебя потеряла, — она улыбнулась, глядя на мою сконфуженную физиономию. В полутьме ее лицо разгладилось и казалось мне прямо-таки красивым. — Что ты тут делаешь, руки моешь?

— Да. Не хочу показаться фриком, но… А можно у тебя помыться?

Девушка, задумавшись, неуверенно качнула головой, и ее глаза сверкнули в свете ламп.

— Конечно… Я принесу тебе полотенце… У меня, наверное, даже осталось мужское белье. Отец близняшек ушел незадолго до родов, но у меня остались кое-какие вещи… Сама не знаю, почему не выкинула их… В общем, я мигом. — И она выскочила в коридор, не дав мне ответить.

Близняшек? Значит, я угадал, и они действительно одного возраста. Интересно, что я по габаритам и голосу определил их возраст — при том, что в новой жизни я детей еще не встречал. Неужели у меня там, в будущем, остались мои собственные… дети? О Боже, надеюсь, что нет.

Я вытащил затычку, и второй раз за день полюбовался водоворотом. Игрушки пришли в движение, их тянуло к канализационной бездне. Кораблик врезался в утку и опасно качнулся, а затем стукнулся кормой о чугунное дно. На мгновение мне вспомнились третьи «Пираты Карибского моря», там тоже была похожая сцена.

Игрушки я расставил на стиральной машине. Снял куртку и положил ее на раковину. Поднимая майку, я заставил нож выскользнуть из ремня, и он упал на коврик. Нож. Я совсем о нем забыл. Наверное, это к лучшему — голыми руками я тех пацанов просто избил, а ножом мог и убить.

Я поднял нож, убрал его во внутренний карман куртки. Рядом положил майку. Когда я коснулся ремня, зашла Нэнси. Она озадаченно и даже испуганно посмотрела на меня, опустила взгляд на мою грудь, стесненно поджала губы и без слов положила на стиралку комплект чистого белья. Дверь закрылась. Я ощутил, как в помещении стремительно выросло сексуальное напряжение.

«Приятель, у нее дети. Тихо. Помоешься, ляжешь спать и утром уйдешь. Без лишних… телодвижений», — успокаивал я себя, прямо как Джон Траволта после танца с Умой Турман.

Я встал в чашу, задвинул полупрозрачную занавеску, покрутил вентили, и после короткого воя по трубам пошла теплая вода. Мне на голову хлынул ласковый весенний дождь, и я невольно выдохнул от блаженства. Под душем жизнь, казалось, налаживалась. Я посмотрел на полку с бытовой химией: ее занимали бутылочки самой разной формы и размера. Я взял самую большую из них, с шампунем глубокого зеленого цвета. Выглядел он, как ополаскиватель для рта. Этикетка гласила, что я держу в руках шампунь с «травяной эссенцией». Снизу на меня смотрела стеснительная красотка, с головы которой спадали целые водопады вьющихся русых волос.

Намылившись и смыв весьма въедистый, пахучий шампунь, я протянул руку и взял из стаканчика на раковине гигантский тюбик зубной пасты. На внешней стороне читался знакомый по прошлой жизни «Колгейт», вот только внешне тюбик напоминал скорее упаковку моментального клея. Я намазал пасту на палец и почистил зубы, как мог.

Когда я возвращал тюбик в стакан, моего предплечья коснулась женская рука, и я дернулся от испуга. Повернул голову — за шторкой стояла тень. Сейчас она поднимет руку, и в ней окажется длинный кухонный нож, а потом повторится сцена из «Психо» — только убьют не обнаженную красотку, а обнаженного меня, и я буду визжать, как истеричка, когда на белую ванну польется кровь.