– А так? – Алиса выскользнула в коридор и вернувшись, шлепнула на стол пачку фото, тех самых, что я на «Мосфильме» снял, в ресторане «Якорь» и в колонне киностудии на 7‑е ноября.
А я и не знал, что она взяла снимки, вот же лиса. Но зато лед знакомства был сломлен, любит нынче народ артистов и сплетни про них с удовольствием слушает, пусть и нет пока желтой прессы. Так что пришлось мне рассказывать и про то, как в съемках участвовал, и как в ресторан с актерами ходил. В общем, все оказались довольны, только я потом минералкой отпивался, а то аж охрип, и чуть язык себе не отболтал.
* * *
Пробыли в гостях три дня, я бы и раньше сорвался, но Алиса была против, а я не стал настаивать, все же родители. Ко мне вроде отнеслись неплохо, но пока особой теплоты не ощущается, что понятно. Жених – это не муж, еще все может десять раз перемениться. Петр Степанович, похоже, полностью положился на решение дочки. Вот с Валентиной Ивановной я так и не понял, как обстоят дела. Вроде она со мной радушна, но проскакивает недовольство в глазах порой, когда думает, что я не вижу. А уж что она дочери нашептывает – тут вообще не в курсе. Впрочем, в Магадане попробую расспросить Алису, глядишь и проговорится. А вообще, там поглядим, может, еще и подружимся с будущей тещей.
Вот с кем нормально сошелся, так это с обоими братьями Алисы – с родным и с двоюродным. С младшим понятно, я его не гоняю, на любые вопросы отвечаю обстоятельно и подробно, а он в таком возрасте, когда подружиться с кем‑нибудь в два счета можно. А вот Виктор меня удивил. Обычно такие крупные люди или глупы или весьма умны, или или. Так вот Витька оказался на редкость соображающим парнем, еще и неплохо начитанным. Думаю, с ним мы точно поладим. Он хочет поступать в институт, либо в техникум, но заочно, чтобы совмещать с работой. В этом году уже поздно, так что на следующий будет подавать документы. Парень перспективный, нужно к себе подтягивать.
Мне еще к отцу заехать нужно. Алису решил не брать – летом свожу, когда тепло будет. Пока оставил ее на каникулы дома, в Магадане встречу. Сам отправился дальше во вторник, 29‑го января. Билеты на автобус покупать не пришлось, меня Витька пристроил на попутный КамАЗ. Он как раз в гараже работает, а там его уважают – кто же ему откажет. Да и нормально на Колыме попутчиков брать.
В других машинах тоже народ едет, где один, а где и пара человек. Колонна небольшая – четыре КамАЗа, они по зимнику куда‑то на север едут. Нормальная дорога есть только чуть выше Сусумана до впадения в нее Колымского тракта, а дальше уже только зимники, поэтому в дальние поселки можно только зимой нормально добраться, летом просто не проехать. Не зря же в Оротукане большой детский дом имеется. Я, когда узнал, то очень недоумевал – поселок небольшой, откуда столько сирот? А оказывается, там вовсе не сироты живут. Просто родители работают в таких местах, куда детей не потащишь, да и школ там нет частенько. Тут, как с коренными народами, которые с оленями кочуют, у них детей школьного возраста тоже вывозят в интернаты. А иначе как образование дать? К каждому стойбищу школу не прикрепишь.
Нам прилично ехать – до Сусумана, это почти 250 километров. Вроде немного, но колонна будет идти со скоростью максимум 50 км в час, плюс пару раз запланированы остановки, где к ней еще машины должны присоединиться. В самом Сусумане колонна часов в 7 утра будет и простоит несколько часов, так что меня пообещали подкинуть прямо до Широкого.
Очень удобно, пересаживаться не понадобится. Все же – далеко на север мой батяня местный забрался. Если бы из Магадана добирался, то проще было бы, взял билет на самолет и все дела – три часа и на месте. Но и на машине вполне нормально. Выехали поздно вечером, как раз утром будем на месте. У отца как раз выходной день получится или у него следующих день выходной? Вот не вспомню никак. Я телеграмму дал заранее, надеюсь, получит, тем более я обещал, что в конце января приеду на пару дней.
Ехать ночью по колымской трассе – то еще испытание. Тут еще ветерок поднялся, по земле потянуло поземку. В окно смотришь – там только черное и белое, мощные фары выхватывают белую трассу, выше все черным‑черно. Еще и снег поземка слева направо по дороге переметает, звук ветра мотор грузовика заглушает, но такое ощущение, что он все равно слышится, тоскливый, заунывный.
Смотришь и понимаешь, что жизнь твоя напрямую зависит от исправности двигателя. Не зря на севере стараются по одному зимой не ездить. По самой трассе еще можно – там движение есть, а вот на боковых ответвлениях помощи можно не дождаться. Были, знаете, случаи, когда ломались автомобили на дороге. Сначала вырабатывали бензин в баке, потом разводили костер, сжигая все, что только может гореть. Последней поджигали саму машину. Ну, а там еще несколько часов, пока окончательно не замерзнешь. Если помощи дождаться не удавалось, то все – хана.
– Чего приуныл? – это водитель обернулся, зубы скалит.
Объяснил, что что‑то неуютно больно стало.
– А ты не думай лучше, – опять улыбнулся водила, – Думаешь, ты один такой? Всем не по себе становится. Север он слабых не любит, тут смерть всегда рядом. Ему, что мы есть тут, что нет, это не каждый принять может, порой люди от понимания этого кукухой двигают. Ты куришь?
– Нет.
– А я посмолю, если не возражаешь?
Не люблю я дыма, но хозяин в КамАЗе он, да и не станешь же требовать, чтобы человек автомобиль останавливал, чтобы сигаретку выкурить. В колонне такое неприемлемо. Я кивнул, мол, понимаю и не возражаю.
– Хочешь, полезай на спальник, подрыхнешь. Чего тебе всю ночь со мной бодрствовать? В Сусумане будем, я тебя разбужу.
А вот это дело, поблагодарил шофера‑философа, да полез на спальное место, что толку на дорогу пялиться, ничего нового я там не увижу. Лучше посплю.
* * *
[1] Энди Вейер «Марсианин» глава «Запись в журнале: Сол 543»
Глава 12
Стреляй, Глеб Георгиевич, стреляй!
– Как, нормально выспался? – добродушно спросил водитель, на секунду обернувшись.
– Да, ничего так, – неопределенно ответил я, мучительно пытаясь вспомнить, что же мне снилось. Что‑то интересное, вроде какое‑то заседание шло с кучей представительных мужчин, хотя, вроде, там и женщины были, что‑то животрепещущее и очень для меня важное обсуждали. Нет, не вспомнить уже.
– Ты только подушки коснулся, как засопел.
– Храпел что ли? – удивился я.
– Не‑е, да хоть бы и храпел, не страшно, двигатель вон, завывает не хуже.
– Где мы хоть? – поинтересовался, на улице не понятно – то ли ночь еще, то ли уже утро.
– Сейчас уже на Берелех поворот. Мы тут долго пробудем, так что время будет, чтобы на Широкий смотаться.
– Может, не надо? Неловко даже, сам как‑нибудь доберусь на автобусе, – как‑то неудобно, что парню из‑за меня придется вместо отдыха лишний крюк делать.
– Да брось, мне передачку нужно забросить, так что все равно поеду, – отмел мои возражения камазист.
Свет фар выхватил дома. Вот и Берелех. Это даже не поселок, а отдельная часть Сусумана, считающаяся микрорайоном, в которой находится автобаза. Мне водитель рассказал, что здесь с 81‑го года находится автомобильная испытательная станция, где занимаются проверкой новой техники к суровым колымским условиям. Не удивительно, а этих местах с декабря по февраль средняя температура далеко за минус тридцать, в январе так и вообще минус 37 падает, а максимально морозы могут и ниже минус 60 доходить, почти, как в Оймяконе. Здесь сорокоградусными холодами народ не удивить, они тут обыденность.
