Наставникъ 1 (СИ) - Старый Денис

Но нет. Хорошо, что у детишек фантазия чуть менее бурная, чем у меня. В корыте была просто грязь. И всё же…

Сделав вид, что отвернулся, я тут же резко повернул голову и посмотрел снова в проём — и заметил, что за углом моментально исчезли сразу четыре головы. Ну, прямо сейчас я не пойду разбираться, кто что сделал.

Прекрасно понимаю, что подобные разборки опять же обнаружат во мне жертву. Мол, если жалуюсь, то не могу сам справиться, договориться с учениками. Не стану загонять себя в ловушки. Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Так что не нужно за гуж браться, начинать разбираться с озорниками, чтобы потом не суметь их наказать.

Я постоял ещё некоторое время в дверях, пока не удостоверился, что хулиганы разбежались по своим комнатам.

— Ну, глядите, шалопаи! Вы сами начали эту войну! — усмехнулся я.

А вообще мне искренне хотелось рассмеяться. И не только из-за такой встречи со стороны учеников, к слову, не такой уж и приятной.

По-моему, я не просто завяз в проблемах, а окунулся в них с головой.

Что имеем по итогу? Мой реципиент начудил в высшем свете, поссорился с любимчиком многих, даже почти фаворита царя, с Карамзиным. Ещё с меня хотят взять деньги за долги. Кто такой Самойлов, до конца ещё непонятно, но явно человек с определёнными возможностями, и своих бандитов-коллекторов он в любой момент может отправить ко мне за реваншем.

А сам я нынче без гроша в кармане, с двумя потёртыми костюмами, которые только что по швам пока не расходятся. Был, вроде бы и новый костюм, но после драки нужно еще придумать, как рукав пришить к сюртуку.

Ах да, пусть это точно не известно, ибо, судя по всему, тот зализанный любитель почитать сказки дела своего, может, ещё и не сделал… Но, скорее всего, я принят на работу.

И этот факт мог бы показаться лучиком света в тёмном беспробудном царстве, если бы не то, что я всего-то младший учитель. С мизерным окладом на самой рядовой должности…

А ведь весело! Но только лишь тому, кто будет согласен с высказыванием одного неглупого француза, Пьера-Огюстена Бомарше: «Я спешу посмеяться над всем, иначе мне придётся заплакать».

Так что… Улыбайтесь, господа, а не горюйте!

Глава 7

11 сентября 1810 года

Ярославль

Да, разбирательств мне не хотелось. А вот отплатить око за око… или грязь за грязь я готов. Не поленился: наклонился, зачерпнул грязюки и пошёл раздавать всем сёстрам по серьгам.

Я плюхнул грязи возле каждой двери, прямо на входе, чтобы в неё обязательно вступили.

Тут ведь ещё дело в чём: за чистотой в пансионе явно пристально следят. Но не руками специальных уборщиц — по крайней мере, я такого персонала тут не видел. Сами ученики, выходит, и убирают. Так что дежурные вряд ли будут довольны дополнительной работой. И шкодники в следующий раз дважды подумают, прежде чем каверзу мне устраивать.

Впрочем, злого умысла тут никакого нет, только лишь наука. В практической, эмпирической её плоскости.

Я вернулся в свою комнату, огляделся на то скудное пространство, которое было мне предоставлено: метров десять квадратных, не больше. Потом посмотрел в маленькое оконце, чтобы определить время.

— Рассвет… — констатировал я. — Начинается новый день. Второй… Первый был содержательным. А сегодня я обнаружу новых врагов?

Соломинка уколола то место, которым я видел на кровати. Вселенная подсказывала, что задница и на сегодня для меня орган, определяющий бытие. Вот оно! Хотел найти знаки, сигналы с космоса, они пришли в то место, через которое я и начинаю свою новую жизнь.

Полагая, что уснуть уже больше не смогу, решил хотя бы мысленно, так как у меня не было ни бумаги, ни письменных принадлежностей, составить план на сегодняшний день.

С самого утра необходимо подойти к директору, чтобы взять расписание. Да и плюху выписать этому секретарю, который наверняка ещё не подготовил бумаги по моему приёму на работу. Немного приструнить зализанного любителя книжек о Мюнхгаузене необходимо.

Потом было бы неплохо поговорить с директором о том, чтобы дал мне хотя бы какой-то аванс. Ощущать пустоту, или даже ветер в своих карманах, не имея возможности хотя бы нанять извозчика — это весьма неприятно.

Несмотря на то, что в прошлой жизни я был учителем, а эта профессия традиционно считается оплачиваемой более чем скромно, деньги у меня всегда водились. Наследство от отца помогало, когда я на лето сдавал в аренду свою дачу. Пробовал даже немного бизнесом заниматься, хотя мой компаньон, сосед по лестничной площадке, в конечном итоге весь наш бизнес… ну, в общем, разбилась эта лодка о скалы его безалаберности.

И репетиторством, которое давало мне порой заработок в два или три раза больше, чем я получал в школе, также промышлял. Так что если что-то хотел купить, то делал это. Уж точно не было такого, чтобы не хватало на автобус или какую-нибудь котлету.

А теперь я сел на шатающийся табурет, стоящий возле маленького столика, и подумал ещё о том, что прежде чем строить великие планы, нужно хотя бы заняться обустройством элементарных собственных потребностей.

Даже вон, ночную вазу, мой домашний туалет, нужно понять, куда выливать. Табуретку, или эта конструкция больше похожа на небольшую скамью, починить нужно. А лучше коменданта напрячь и взять стул. Нет! Пусть мое жилище во мгновенье ока превратиться во дворец! Даешь два стула!

И только после нужно разбираться и с комендантом, и с учениками. Вечером я собирался навестить Самойлова. Найти его и заявиться так неожиданно, как снег в январе для коммунальных служб в будущем.

Не привык я жить в постоянном стрессе, когда приходится напрягаться и анализировать обстановку, чтобы никто неожиданно не напал. Нужно самому выяснить отношения. Двигаться нужно вперед, а не шарахаться по сторонам. В прошлой жизни тоже бывало всякое, но мне удавалось решать свои проблемы и разрешать конфликты.

Взгляд то и дело возвращался к этой ночной вазе. Ведь придётся же пользоваться. И такая грусть-тоска меня взяла, так захотелось увидеть родной унитаз…

Вот даже обнял бы верного и терпеливого фаянсового друга.

— Пока все спят, нужно избавиться от этого, — сказал я сам себе.

А потом взял наполненный не самым приличным содержимым сосуд и решил выйти во двор, чтобы где-нибудь эту субстанцию оставить. Иначе моя небольшая комната мало чем будет отличаться по излучаемым ароматам от вокзального нужника.

Приоткрыв скрипучую дверь, я высунул голову, посмотрел по сторонам. Потом, ступая с пятки на носок, тихо направился на выход. Оказывается, что пансион имеет собственный вход со двора, и далеко не обязательно возвращаться домой со стороны учебных помещений.

Беспрепятственно прошёл мимо мужика в потрёпанной солдатской форме, который спал за столом, сладко похрапывая и посапывая. Аж завидно. Мне так уже не суждено сегодня отдыхать. Это был ночной дежурный, следить должен, наверняка, чтобы ученики наши не хулиганили. Не справляется. Ну ничего… как проснуться все, да в грязи измажутся, то он-то и виновным может быть назначен.

Вроде, немного жалко этого мужика. Но нечего спать на посту. Вот когда я служил срочную, меня за это весьма жёстко наказывали. Но редко кто в части засыпал после такого воспитания.

А я уже вышел на небольшое крыльцо, явно требующее ремонта. Несколько кирпичей отвалились, штукатурка повсеместно треснувшая, железные перила гнутые.

С этой стороны я не видел двора большого здания гимназии и одновременно Демидовского лицея. Яблоневый и грушевый сад раскидывался практически от крыльца.

Что ж, а красиво. Скамейки, беседки имеются: отсюда видны только две, но смотрится уже уютно. В таком месте хорошо сидеть во время дождя, спрятавшись под крышей деревянной, украшенной резьбой беседки. И пусть трава стояла по пояс и всё вокруг казалось неухоженным, но всё равно место мне понравилось. Можно будет здесь даже когда-нибудь и поработать.