Наставникъ 1 (СИ) - Старый Денис

Дверь была чуть приоткрыта, в левой руке, с напряжением сил, так, чтобы гостю не было видно, я держал табурет. Лишь только глазами провёл в разные стороны, чтобы посмотреть, нет ли рядом с этим ухарем ещё людей.

Показывать излишнюю осторожность тоже было нельзя, поэтому я поставил табуретку, открыл дверь, но всё ещё в случае чего был готов сопротивляться. Пока существует проблема, да еще и предрассветные гости в сарае заперты, расслабляться никак нельзя. Условно для меня теперь нет безопасного места.

— Чем обязан, господин… — как ни старался я вспомнить фамилию коменданта, сознание реципиента не подсказывало.

Да и не знал бы его, только радостнее жилось бы.

— Да, конечно, мы не были представлены друг другу. Григорий Платонович Кривошеев. У нас не задалось с вами первое общение, — с кривоватой улыбочкой сказал комендант.

А гладко стелет, как бы потом мне не пришлось сильно жёстко спать… Сейчас последует приглашение пройтись вместе с ним к тому самому домику, где должны ожидать бандиты, чтобы скрутить меня и доставить туда, куда я сам хочу если и прийти, то с гордо поднятым подбородком, а не с разукрашенным лицом, отбитыми почками и сломанными ребрами.

От таких мыслей хотелось скривиться, неприятно даже и примерять на себя роль пострадальца. Но я, напротив, расплылся в улыбке.

— Да-да, конечно, Григорий Платонович, если позволите обращаться к вам без чинов. Вчера… это сущее недоразумение, не стоит и вспоминать. Вы что-то хотели конкретно? — я также взял себя в руки и старался делать вид, будто вовсе не пылаю желанием сломать нос этому человеку.

Было нелегко.

— Некого и попросить, господин Дьячков…

— Сергей Фёдорович. Можете меня так называть, если угодно. И о чем же попросить? — я силился не выдать свою осведомленность.

— Для вас же и стараюсь. Пойдемте со мной, возьмете себе перину, да и стул выберете таковой, как глазу приятен станет, — последовало предложение.

Промелькнула мысль: а я согласился бы пойти с комендантом, если не знал бы о визите бандитов? Не знаю, вполне возможно. Но и сомневался бы точно. Люди всё же так быстро не меняются. И обида так скоро может пройти только в одном случае: если человеку ну очень нужно забыть о ней. На время…

— Да, конечно, мы обязательно сходим. Но только мне с самого утра нужно посетить директора. Так что подождите буквально полчаса или час, и мы тогда всё с вами решим, — сказал я, изображая любезность и даже улыбаясь. — Как же мне отказаться от перины и стула? Безусловно… Но, знаете ли, нужно к Никифору Федоровичу наведаться, расписание узнать.

«И убедиться, что я взят на работу, наконец,» — подумал я вдобавок.

— Я потом могу быть занят… — пробурчал недовольный комендант.

Наверняка он подумал о том, что бандиты сейчас заперты на складе и такому раскладу явно не рады. Коменданту могли и высказать, почему это он так поздно меня подвел к засаде.

Я же лишь легко кивнул.

— Тогда я, пожалуй, одну ночь смогу переночевать и в таких условиях. И уж завтра решим со стулом, с периной, — сказал я, продолжая искоса наблюдать за комендантом.

Ещё немного, и этот человек будет даже готов на коленях стоять передо мной, только бы я пошёл к тому складу. Ну или заплачет. Я бы посмотрел бы на это.

— Нет-нет. Думаю, что полчаса я обожду, — выдавая себя волнением и дрожью в голосе, проговорил комендант. — Вы же, пожалуйста, решите свои вопросы и возвращайтесь в пансион. Я буду вас ждать

Даже если бы я не знал все подоплёки, то после этого разговора обязательно задумался бы, зачем же всё-таки человек, который вчера был грубым и явно проявлял ко мне агрессию, вдруг уж так настойчиво зовёт куда-то, озаботившись условиями моего проживания. И это ещё при том, что где-то в пансионе уже проснулся тот самый служивый мужик, который и должен был, по всей видимости, выполнять роль и грузчика, и разнорабочего.

— А пока, сударь, я бы просил вас разобраться с тем шумом, от которого, признаться, болит голова, — сказал я. — Неужели ученики здесь каждое утро так шумят?

— Нет, господин Дьячков, и вправду странно это…

Действительно, в коридоре ученики кричали друг на друга, выискивая того злодея, который так над всеми подшутил. Значит, банда хулиганов, которые хотела устроить мне неприятности, действовала в отрыве от общего коллектива.

Ну так пускай теперь пожинают то, что посеяли. А у меня каверзы и розыгрыши найдутся и на будущее. Это если войну мне объявят ученики. Я сколько ездил в археологические экспедиции в лагеря, сколько раз был там пионервожатым… Приобрел не только иммунитет к розыгрышам, но и неисчерпаемый их запас.

Сам же я, естественно, не выходя из здания, чтобы не нарваться на своих недоброжелателей, направился к директору.

— Вот вы, Сергей Фёдорович, а я вас уже и изыскался, — тот молодой секретарь, который вчера был зализан гусиным жиром и увлекался чтением детской книжки, сегодня был взъерошен и озадачен.

Видно, не до чтений ему было. Что-то важное произошло и дело явно не в том, чтобы меня найти и сообщить, что принят на работу.

Друзья, нуждаемся в лайках, не проходите мимо!:)

За 1000 лайков двойная прода!

Глава 8

11 сентября 1810 года.

Я посмотрел на взбудораженного секретаря. Он разительно отличался от себя же, но днем ранее. Теперь было видно, что я понадобился ему срочно.

— Вы встречаете меня у пансиона. Не сильно-то я и прячусь, чтобы долго искать. Что случилось? — спросил я. — Решили прибегнуть к моему совету и поработать?

— Я бы попросил! Не ко времени шутить изволили. Господина Соца вечером приголубили, когда он возвращался с приёма… Обокрали. Побили к тому ж… Тяжко жить стало на белом свете, — молодой адъюнкт, или как там его должность зовется, вздохнул так, словно был столетним стариком, сетовавшим на слишком свободные нравы молодёжи.

Но я к сведению принял. Значит, тут совсем рядом, едва ли не под окнами, могут дать по голове и забрать деньги, даже если это не я, горемычный, нарвавшийся на проблемы своего реципиента. А время-то неспокойное во всех смыслах.

— Ну так что ж следует из того? Господина Соца мне, безусловно, жалко, хотя не имею чести быть с ним близко знаком. Вы же… зачем меня искали? — говорил я.

— А! Директор вас просит к себе. А как же вы не знаете господина Соца? Давеча чуть было на дуэль его не вызвали, три дня тому, а тут и не знаете? — возмущался парень. — Да вы тем конфузом с господином Соцем супротив себя настроили…

Еще и с этим Соцем? Уникальный человек — мой предшественник.

— К директору? Я уже и без вас туда шел, — перебил я парня.

Ну дела, опять я кого-то обидел, кому-то дорогу перешел. И юмором тут уже закрываться не получиться. Настроил я против себя. Да всех уже задел.

И вот, наконец, в голову влетело его имя — Никита Фотиевич Безобразов. А эпизод с неким Соцем что же? Нет, так и не получилось вспомнить. И сколько мне ещё сюрпризов готовит жизнь? Или с кем я ещё не поссорился? Мой предшественник был поистине уникальным человеком. Врагов столько заиметь — это нужно иметь талант.

— Ступайте, Никита Фотиевич, я следом. Нынче же прибуду к господину Дьячкову, — сказал я.

— Не задерживайтесь!

— Ступайте уже! — потребовал я.

Сам же стал разглаживать свой костюм. Тот, что старый, но хотя бы не порванный. Стыдно даже в таком ходить, тут на штанах колени даже чуть отвисают.

— Господин учитель! — окликнули меня, когда я уже двинулся к кабинету директора.

Рядом, на выходе из пансиона, у массивной дубовой двери, спрятавшись, стоял уже знакомый мне мальчишка Егор.

— От кого прячетесь, молодой человек? — спросил я. — И разве же при подобных обстоятельствах престало говорить с учителем?

— Это всё вы? — вместо ответа строго, как будто бы право имеет на это, спрашивал парень. — Признайтесь! Кто меня сдал, что я это… подложил вам устроил… Это важно. Кому мне доверять? Так это все вы?