Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

– Вы думаете, Иван Владимирович станет счастливее, если получит на руки доказательства того, что мать его будущей жены участвовала в уничтожении его собственной матери? – уточнил великий князь. – Что Дарья станет счастливее? Что Анастасия Александровна обретёт покой, если её сын окажется между любовью, родом и местью действующей императрице?

Они замолчали.

В комнате было тихо. Ни одного звука не проникало снаружи так же надёжно, как и не попало в приватную комнату. Здесь разговоры не утекали сквозь двери.

– Что вы хотите? – спросил Алексей Максимович.

– Чтобы Лопухины не передавали Ивану Владимировичу документы, прямо указывающие на Екатерину Юрьевну.

– У меня нет таких документов, – мгновенно ответил глава рода Лопухиных.

Великий князь посмотрел на него со значением.

– Алексей Максимович.

Лопухин усмехнулся.

– Хорошо. Допустим, у меня есть не документы, а копии документов. Иван Владимирович умный. Ему хватит.

– Именно поэтому он не должен их получить.

– А что он должен получить?

– Исполнителей. Посредников. Тех, кто ещё жив и кого можно наказать без того, чтобы поджечь трон.

Алексей Максимович смотрел на великого князя без улыбки.

– Вы хотите отдать ему низовой слой, который ничего не решал, но был замешан достаточно, чтобы граф Корсаков отвёл душу, уничтожая их одного за другим. Не знал, что Долгоруковым настолько понравилось смотреть, как Иван Владимирович выворачивает наизнанку Миронова. Впрочем, не удивлён. После Безумного Ивана Корсаковы – это так, нервишки пощекотать.

– Я хочу отдать ему кровь, которой хватит, чтобы он понял: его мать была жертвой преступления, а не собственной глупости, – проигнорировав шпильку, проговорил великий князь.

Алексей Максимович кивнул.

– Что Лопухины получат за это?

– Лопухины сохраняют место в высшей иерархии страны. Не как претенденты на влияние через Дарью. Этот путь для вас закрыт. Но как старый род, необходимый Российской империи.

– Красивые слова, но что будет стоять за ними? – усмехнулся глава рода Лопухиных.

Великий князь не стал отвечать сразу. Вместо этого он положил папку на стол и придвинул её собеседнику. Алексей Максимович спокойно поднял обложку и с совершенно равнодушным лицом прочитал предложение, ради которого встреча и состоялась.

– Это очень щедро со стороны Долгоруковых, – произнёс он, закончив читать. – Вы фактически делаете нас столпом престола. Если мы закрепимся, нас будет уже нельзя выдрать по щелчку пальцев.

Виктор Павлович склонил голову.

– Все мы что‑то потеряли из‑за выходки Шереметевых. Теперь будем расхлёбывать последствия. Вместе.

Отвечать прямо сейчас нужды не было. Под такими предложениями, сколь бы соблазнительны они ни были, требуется ставить подписи только с холодной головой. Согласись Алексей Максимович сейчас, это выглядело бы как слабость Лопухиных, готовых лизать руку Долгоруковых.

А просителем здесь выступал именно великий князь, желающий замять дело. Но и цену он давал высокую. Всё, к чему стремился глава рода Лопухиных, по сути, Виктор Павлович принёс ему на блюдечке с голубой каёмочкой.

Лопухин тяжело поднялся, опираясь на трость, и направился к двери, но остановился у самого выхода.

– Виктор Павлович, – обратился к великому князю он. – Вы понимаете, что Иван Владимирович всё равно когда‑нибудь поймёт?

– Возможно, – ответил тот.

– Поймёт. Возможно, не всё, возможно, не сразу, но направление почувствует. Граф Корсаков не похож на человека, который оставляет боль своей матери в покое.

– Потому что так и есть, – кивнул Долгоруков.

– И что тогда?

Виктор Павлович посмотрел на главу рода Лопухиных без улыбки.

– Тогда будем надеяться, что к тому времени он уже будет думать не только как сын Анастасии Александровны, но и как муж Дарьи Михайловны.

Алексей Максимович усмехнулся.

– Ставите на любовь?

– На ответственность.

– Опасная ставка.

– Других уже не осталось.

Лопухин кивнул и вышел.

Дверь закрылась.

Корсаков Иван Владимирович  .

На следующее утро по дороге в корпус я обдумывал то, что написал в заметках телефона. По‑хорошему, кое‑что сделать я мог бы и без обсуждения с Дарьей Михайловной. Помнится, Строганов обещал мне поддержку, почему бы ей не воспользоваться? Конечно, не без уведомления наследницы престола.

А то неловко получится, я вроде бы собираюсь на ней жениться, а сам занимаюсь делишками за её спиной. Нехорошо может выйти, Дарья Михайловна девица пусть и молодая, но родилась и выросла в правящей семье, а такое бесследно не проходит. Да и, возможно, если она заинтересуется моими вопросами, эффект получится быстрее и масштабнее, чем если я буду двигаться в паре со Строгановыми.

Как известно, девять женщин не родят ребёнка за месяц. Так и деньги старого рода не способны решить проблемы, которые требуют времени на поиск ответов. Другое дело, что, быть может, Михаил Всеволодович сумеет всё организовать и поставить на поток.

В конце концов, создание сканеров, улавливающих наличие магии на пациентах – благо для всей страны. И не так уж важно, чьё имя будет красоваться на шильдике оборудования. Я могу выступить автором идеи, консультантом в какой‑то мере. Однако Корсаковы просто не потянут такой проект физически.

Стало быть, начинать следовало с того, чтобы определиться, как подготовить проект и продать его людям, которые могут вложить в него деньги. Не самая профильная для меня задача – убеждать кого‑то по части магических артефактов, особенно учитывая практически полное отсутствие научной базы и наличие одного только желания получить кнопку «Сделать красиво». Но лиха беда начало.

Я уже вошёл в холл корпуса целителей, когда телефон в кармане настойчиво завибрировал. Пришлось отступить в сторону, чтобы не мешать коллегам двигаться по этажу.

– Доброе утро, ваше императорское высочество, – ответив на вызов, проговорил я.

Дарья выдохнула радостно, не скрывая довольства тем, что её радует мой голос.

– Утро доброе, Ваня, – отозвалась она. – Я хотела бы встретиться сегодня после того, как ты закончишь со службой. Нам нужно кое‑что обсудить, и это не телефонный разговор.

Я прикинул возможные темы диалога. А ещё, разумеется, подумал о своей идее. На ловца, как известно, и зверь бежит. Закрою сразу несколько вопросов, а дальше посмотрим, как закрутятся жернова, если на них будущая государыня даст добро.

– С радостью с тобой встречусь, – ответил я. – В Кремле?

– Нет, сегодня у нас балет, – с лёгкой усмешкой пояснила Дарья Михайловна. – Премьера, я уже записана была за полгода вперёд. Так что будет нехорошо, если я вдруг не приеду. Вряд ли хоть кто‑то одобрит в качестве уважительной причины мужчину.

– Согласен, – подтвердил я. – Взятые обязательства необходимо исполнять. Тем более человеку твоего происхождения.

Она замялась на несколько секунд, как будто я задел чувствительную струну.

– Вот об этом я и хочу с тобой поговорить, Ваня. О нашем происхождении и отношениях наших матерей. У меня есть сведения, которые ты должен узнать первым от меня. Иначе все наши отношения не будут иметь смысла.

Глава 21

Кремль, личные покои её императорского высочества  .

С того самого разговора с императрицей прошло уже немало времени. И Дарья Михайловна не потратила его впустую. Она делала то, чему её обучила служба в прокуратуре Российской империи. Она готовилась, как сторона обвинения, собирая доказательства против собственной матери.

Когда Екатерина Юрьевна не стала отрицать причастность к истории Анастасии Александровны, наследница престола даже не поверила сперва, что всё может быть настолько плохо. А теперь она точно знала: действительно не может быть – всё ещё хуже.