Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

Как представительница Долгоруковых, Дарья Михайловна имела широкий уровень доступа к записям клана. Каждый член рода мог вести свои заметки на общих серверах, пользоваться мощностями Кремля для собственных нужд. И всё это превращалось в живой архив рода Долгоруковых, куда посторонним хода нет. Даже техническое обслуживание выполнялось силами самой семьи.

Однако нельзя было просто ввести запрос по фамилии и ждать выжимку. Была бы у Долгоруковых нейросеть, может быть, она бы и справилась, а здесь стоял примитивный поисковик, который справлялся бы с задачей… Но Долгоруковы не маркировали свои записи, создавая хаос, который кто‑то другой должен был привести в порядок. Приходилось рыться в старых документах самой, чтобы восстановить хронологию и достучаться до правды. И вот, докопалась, и теперь не могла поверить в то, что ей открылось.

Факты разрозненные, набросанные короткими заметками и неофициальным тоном, хранили в себе доказательства не просто политического убийства Анастасии Александровны Корсаковой. Они скрывали молчаливое бездействие Долгоруковых, которые предпочли не вмешиваться.

Всё это было слишком огромным откровением, и в то же время… Дарья Михайловна выросла в этой среде, и потому прекрасно осознавала, почему Виктор Павлович выбрал для Долгоруковых именно политику невмешательства. Будущий император определился с невестой раньше, чем все остальные поняли.

Её императорское высочество нашла не просто текстовую заметку. Она нашла фото обнажённой Шереметевой, которое тогда ещё наследник престола сделал на память. И судя по подписи к файлу, сделал он это задолго до того, как весь хоровод с невестами вообще начался.

«Сладкая Катя»

Дарью тошнило от мысли, что она раскопала. Отец не просто затащил в постель её будущую мать, он позволил состояться соревнованию, где Анастасию Александровну растопчут и уничтожат ветвь Корсаковых.

Так она думала, пока не нашла личную переписку Михаила Константиновича Долгорукова с Виктором Павловичем. Наследник престола обсуждал с двоюродным братом, как сделать так, чтобы сравнить обеих.

Это было мерзко. Чувствовать себя дочерью мужчины, который выбирает себе жену, трахая всех претенденток, было отвратительно. И если сначала Дарье казалось, что её тошнит, теперь её натурально мутило.

Неудивительно, что дядя не хотел показывать ей эту сторону будущего императора. Михаил Константинович был скотиной, родством с которым совсем не хотелось гордиться. Неудивительно, что после такого правителя в стране начался кризис, который Железная Екатерина была вынуждена топить в крови.

А дальше начался целый калейдоскоп уродов.

Главе рода Шереметевых Михаил Константинович сам признался, что спал с его дочерью. И тот понял, что не хочет для дочери судьбы, в которой она просто весело провела время с наследником престола. Юрий Петрович связался с Лопухиными и заказал им не убийство физическое, а уничтожение всех претензии Корсаковой на будущего императора. У Дарьи Михайловны не было имени конкретного исполнителя, но факты оставались на месте.

Лопухины взяли заказ, как менталисты, и Корсакова Анастасия Александровна, которую даже великий князь Виктор Павлович находил очень умной девицей, внезапно влюбилась в мота, транжиру и лудомана. Прямо не утверждалось ничего, но записи великого князя читались однозначно. Лопухины повлияли на Корсакову, чтобы выкинуть её из придворной жизни на максимально далёкое расстояние.

И мать действительно знала. Виктор Павлович выяснил это совершенно случайно, подслушав разговор Шереметева с дочерью, уже невестой будущего императора. Его дневниковые записи были зашифрованы, но Дарья Михайловна не была дурочкой, а потому взломала пароль быстрее, чем система возмутилась первым неверным вариантом.

И теперь становилось ясно, что попытка её императорского величества не подпускать к Ивану интриганов из Кремля – не милость, а отработка морального долга. Перед подругой, которую Екатерина Юрьевна Шереметева сама же и уничтожила. Да, она не заказывала Анастасию Александровну лично, но она сделала всё, чтобы это стало возможным.

Дарья Михайловна несколько дней думала о том, хочет ли она копать дальше. Потому что уже узнанного хватало, чтобы почувствовать омерзение к собственной семье. И всё же она понимала, почему Долгоруковы не тронули Шереметевых. Слишком далеко Михаил Константинович зашёл и мог в любой момент взбрыкнуть, устроив династический кризис, целенаправленно плодя бастардов. Из его личных записей это было кристально ясно.

А потом на Ивана напали после «Мидины», и её императорское высочество задалась новым вопросом. А почему другие ветви Корсаковых не заступились за свою родственницу? Да, существовало несколько ветвей, которые уже не были связаны между собой прямым родством. Но они всё ещё были кланом в глазах общества.

И открывшаяся правда ей не понравилась. Потому что она нашла список, утверждённый рукой Юрия Петровича Шереметева. Во Владивостоке Корсаковы получили щедрое право на строительство и обслуживание мостов. В Краснодаре Корсаковы обзавелись обширными садами, которые позволяли жить с одних только фруктов шикарнее, чем большинство дворян.

Корсаковы из других ветвей не стали защищать уже ставшую проигравшей Анастасию Александровну. И, похоже, именно по этой причине Иван никогда не упоминал других родственников. Он знал.

И это стало ещё одним камнем сомнений.

– Я должна ему рассказать, – выдохнула будущая государыня.

Осознание всего масштаба выбило её из колеи, но теперь она не смогла бы смотреть ему в глаза, когда узнала, что на самом деле случилось с его матерью. Иван не был наивным дураком, он сделает с виновниками то же, что с Мироновым за похищение Екатерины Владимировны. Но оставлять всё так, как есть, как будто можно просто закрыть глаза?

Дарья Михайловна взяла в руки телефон.

– Доброе утро, ваше императорское высочество, – услышала она его голос.

Наследница престола даже выдохнула радостнее от тепла, которое он вложил в её титул. Невозможно прекрасный, заботливый без навязчивости и уверенный. Иван словно сошёл со страниц сказок для девочек о принце на белом коне.

– Утро доброе, Ваня, – проговорила она. – Я хотела бы встретиться сегодня после того, как ты закончишь со службой. Нам нужно кое‑что обсудить, и это не телефонный разговор.

Госпиталь № 34. Иван Владимирович Корсаков  .

День шёл как обычно, только в отличие от уже ставших привычными уроков, сегодня Всеволод Серафимович не пытался меня чему‑то новому обучить. Мы отрабатывали исцеление одним коротким импульсом. И пока что чистого результата не получалось, я всё время вкладывал больше, чем было необходимо.

– Не переживайте, Иван Владимирович, – произнёс Метёлкин после пятого пациента. – Вы ещё молоды, всего пару месяцев служите в корпусе. Было бы странно, если бы у вас всё получалось с первого раза. Люди тратят годы на то, чтобы достичь нужного уровня контроля. Со временем придёт навык. Но его нужно нарабатывать.

Я кивнул.

Мысли вообще были сконцентрированы не на работе. В голове крутились вопросы о том, что может мне рассказать Даша. Конечно, в разговоре она дала намёки, но хотелось верить, что там не окажется очередной бомбы, которая упадёт между нами.

Однако костюм для похода на балет был уже готов и ждал меня вечером. Чтобы не терять время на дорогу до дома, Семён должен был доставить его прямо в корпус. Особую прелесть ситуации добавлял тот факт, что танцевать будут «Лебединое озеро». Когда я узнал об этом, с трудом удержался от того, чтобы не рассмеяться вслух.

– Спасибо, Всеволод Серафимович, – всё же ответил я. – Постараюсь оправдать доверие.

Он молча склонил голову, и мы направились в следующую палату.

Никаких серьёзных диагнозов сегодня не было, мы просто исцеляли пациентов госпиталя одного за другим. По‑прежнему Метёлкин позволял мне работать, контролировал со стороны и давал свои фирменные едкие комментарии.