Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

Потому что универсальная магия не только дар, но и определённый тип мышления, позволяющий с ней работать. Прежде младшая Корсакова пренебрегала своим врождённым талантом, но теперь, когда начала его применять, это была совсем иная девица.

– Я с радостью посмотрю, – с благодарностью склонила голову графиня Никитина.

И вечер продолжился.

Глава 2

Кремль, личные покои её императорского высочества  .

Екатерина Юрьевна вошла к дочери в простом домашнем платье. Естественно, таковым оно было только для членов правящего рода. Потому что на нём хватало и драгоценных камней, и золота, не всякая аристократическая семья позволяла себе такие наряды, а для государыни это был наряд для передвижения по крылу рода.

Дарья Михайловна сидела в кресле, поджав одну ногу под себя, и разбирала служебные документы. Волосы наследницы престола были влажными после душа и лежали на плечах, придавая ей совершенно неделовой вид. Простая блузка и муслиновая юбка дополняли образ.

Её императорское величество машинально отметила, как её дочь выросла. Сейчас перед Екатериной Юрьевной была не её маленькая девочка, какой она видела Дарью до последнего момента. Нет, даже с мокрыми волосами, в простой одежде, в этой легкомысленной юбке – это была наследница престола.

То, чего Железная Екатерина так боялась, стараясь оградить единственного ребёнка от слишком раннего взросления, случилось именно потому, что императрица пыталась от этого уйти.

Её императорское высочество отложила ручку, которую до этого вертела в пальцах, и впервые взглянула на мать.

– Я слушаю.

И всё. Никаких «здравствуй, мама», никакого «добрый вечер». Только холодное, ледяное «я слушаю», в котором слишком явно звучали нотки самой Екатерины. Те самые, благодаря которым она после гибели мужа стала Железной. И теперь перед ней, поджав под себя ногу, сидела её молодая копия.

Только в отличие от самой государыни её дочь не была трусихой.

– Я пришла поговорить, – объявила Екатерина Юрьевна.

– Говори.

– Не нужно общаться со мной так, будто я прокажённая, Дарья Михайловна. Я всё ещё твоя мать и государыня.

Наследница престола улыбнулась.

– Конечно, ваше императорское величество. Чего изволите приказать, ваше императорское величество? – абсолютно ледяным тоном спросила она. – Выберете мне нового жениха, потому что этот вам уже не нравится? Постойте, ваше императорское величество, но вы ведь с самого начала хотели, чтобы Иван Корсаков лишь изображал моего фаворита. Но не стал супругом, верно?

– Ты слишком молода, чтобы понимать всё, что происходит на самом деле.

Дарья Михайловна кивнула, отчего её влажные волосы уронили несколько капель воды на блузку.

– Именно поэтому я научилась читать документы, ваше императорское величество, – проговорила наследница престола. – В них написаны факты. Вы же сами определили меня служить в прокуратуру. Удивительно, что в ней нашлись достойные преподаватели, которые решили, что раз наследницу престола прислали к ним, значит, нужно учить на совесть.

Каждое слово, которое она говорила, каждое подчёркнутое «вы» царапало императрице сердце. Но она не подавала вида. Слишком много лет Екатерина Юрьевна провела в Кремле, чтобы показывать кому‑либо свои истинные чувства.

Дарья Михайловна взяла паузу – ровно столько, сколько было нужно для одного вдоха.

– И вот что открыли мне факты, – продолжила наследница престола. – Все победы Железной Екатерины, вся эта замечательная легенда о том, как вы остановили развал страны… Всё это оказалось результатом действий других людей, который вы просто приняли, потому что вам так было удобно.

– Это и есть власть.

– Это трусость и присвоение, – возразила Дарья Михайловна. – Вы, ваше императорское величество, не отдавали приказов, люди сами делали то, что были обязаны. А вы просто приходили на расчищенную другими дорогу и делали вид, будто добилась результата сами. Корсакову околдовали? Ой, это папочка постарался, а я ни при чём. Долгоруковы борются за будущее Российской империи, устраняя сепаратистов? Хорошо, я постою рядом, побуду знаменем.

– В тебе говорит злость, Даша.

– Да, чёрт возьми! – Дарья Михайловна вскочила на ноги, и её голос сорвался на крик. – Да, я злюсь, мама! Потому что всю свою жизнь я считала тебя настоящей героиней, а ты оказалась трусихой. Думаешь, я хотела власти⁈ Думаешь, мне была нужна корона и титул императрицы⁈ Да в гробу я всё это видела, я бы с радостью осталась украшением у твоего престола. Но ты как начала свою карьеру с предательства и трусости, так и продолжала всё это время. И теперь я должна взять всё в свои руки, потому что все остальные варианты ещё хуже!

Её императорское величество не сделала попытки оправдаться. Потому что поняла, что дочь нашла больше, чем дело Корсаковой. И теперь все грехи Железной Екатерины летели ей в лицо из уст собственного ребёнка. Повзрослевшего, но всё ещё ребёнка.

– Скажи, мама, – уже без крика, но с полным яда голосом заговорила наследница престола, – когда твой отец застрелился, что ты на самом деле почувствовала: боль от смерти близкого или облегчение, что теперь тебе не придётся брать ответственность за его ошибки?

Этого государыня уже не выдержала.

– Он был моим отцом, Даша.

– А я – твоей дочерью. И это ничего не меняло, ты всё равно выбирала собственное удобство.

Дарья Михайловна упёрлась руками в столешницу и свесила голову. Влажные волосы упали, скрывая её лицо. И наследница престола произнесла уже совсем лишённым эмоций голосом:

– Уйди, пожалуйста, мам. Иначе я наговорю того, от чего нам обеим станет ещё хуже. Мы поговорим с тобой обязательно. Просто…

– Не сейчас, – договорила за будущую государыню Екатерина Юрьевна.

– Да.

Её императорское величество направилась к выходу и только в дверях обернулась.

– Я хочу, чтобы ты помнила. Я всё равно буду тебя любить, Даша, – произнесла она. – Даже если ты больше не позволишь мне быть твоей матерью.

Не дожидаясь ответа, Екатерина Юрьевна покинула покои дочери. И только поэтому не увидела, как на стол и документы падают первые слёзы наследницы престола.

Иван Владимирович Корсаков  .

– Я приму его предложение, – озвучила своё решение матушка вчера вечером.

Я не стал переспрашивать, уверена ли она. Мы не в дешёвой мелодраме, здесь глава рода приказала, остальные исполняют. Пусть я и люблю матушку, это не значит, что я стану оспаривать её авторитет. Не после того, как она объявила, что не позволит обходить себя, как с ней поступали вот уже двадцать лет.

Да и потом, Василий мне должен, он не станет нам вредить сейчас. Не потому что я такой наивный доверчивый идиот, нет, всё гораздо прозаичнее и приземлённей. Потому что Василий Алексеевич Лопухин прекрасно понимает, какое наказание ждёт его клан, если наследник главы решит как‑то повлиять на нас с матушкой.

Опять же, это в восемнадцать Анастасия Александровна могла быть лёгкой целью для чужой магии. Но теперь, когда её дар развился, он будет защищать её просто по факту своего существования и мощи. А это значит, что у меня будет время оборвать жизнь Василия Алексеевича при малейшем сигнале от матушки, что что‑то пошло не так.

Оставлять процесс без контроля – глупость. Лопухиным доверять нельзя, и мы оба это понимали. Если что‑то пойдёт не так, я вырежу их всех до единого, а потом просто найду других менталистов. Если тут целый клан народиться успел, в других местах тоже могут быть, надо только поскрести чуть более усердно.

Но это будет не сегодня, естественно. А потому на сегодня я воспользовался кое‑какими старыми навыками, чтобы организовать вечер. И для кое‑кого это станет приятным сюрпризом.

Семён остановил автомобиль перед проходной в корпус целителей, и я выбрался наружу. Утреннее солнце было спрятано за густыми облаками, по прогнозу обещали сильные ливни с грозой, но настроение у меня было хорошим.