Патруль 5 (СИ) - Гудвин Макс

Он выпустил клуб дыма, наблюдая, как в «клетке» для оранжево-чёрных начали разворачивать огромный транспарант.

— Ты же, я смотрю, человек наблюдательный. Видишь, что у них там?

Я присмотрелся. На транспаранте был изображён не игрок и не эмблема. Что-то абстрактное, в чёрно-оранжевых тонах, похожее на вспышку или паутину.

— Похоже, не клубная символика.

— Именно, — кивнул Нел. — Это их собственная, фанатская символика. У каждой группировки — своя мифология, свои враги, свои герои. Иногда они друг с другом воюют яростнее, чем их клубы на поле. И вот эти вот… — он махнул сигаретой в сторону оранжевого сектора, — «Ракетчики». Говорят, у них там внутри не всё спокойно. Молодые пацаны хотят «подвигов», старики их сдерживают. Такая вот гражданская война в миниатюре. Ну а наше дело — следить, чтобы их война не выплеснулась сюда на гражданских. То, что фантики друг друга мочат, — это их головняк.

В этот момент в наш разговор вмешался Гусев.

— Только что поступила инфа от ОБОПа, — тихо начал он. — Сегодня возможно «выяснение отношений» между зелёными и оранжевыми. Не здесь, а на выезде. После матча они собираются в роще на биатлонном стрельбище и устраивают, как они говорят, «тему».

— Ясно, — кивнул Нел. — Будет драка до падения.

— Ну а наша роль в этом какая? Мы же на советской земле? — уточнил я.

Гусев посмотрел на меня и пояснил:

— Мы будем наблюдать, а потом возьмём всех с ОМОНом и СОБРом, чтобы немного остыли, и отпустим, если заявлений от противной стороны не будет. А от фанатов заявлений не бывает. Это они называют «фер-плэй» — чистая игра, массовая драка на голых кулаках.

Тем временем 22 футболиста из двух команд уже вышли на разминку, каждый на свою сторону поля, и спокойно играли в мяч — точнее, как у Хоттабыча, во множество мячей. А зрители спокойно на это смотрели. А после разминки они снова удалились в раздевалки, однако на поле выбежали дети, которые создали несколько кругов на поле, шесть, кажется, и стали перепасовывать друг другу мячики, чтобы зрители не скучали.

И снова мы выводили судей. Теперь они прошли коротким марш-броском прямо к тренерским скамейкам, и мы встали там — все вшестером: пятеро офицеров и я. Наш периметр сжался до маленького пятачка у самого края газона. Отсюда был отличный вид и на поле, и на обе трибуны с фанатами, будто мы стояли на линии фронта между двумя армиями.

Команды вышли на поле, а молодёжка удалилась. И вот тут всё и началось.

Сначала — низкий гул, будто разогревающийся мотор. Потом фанатские сектора встретили появление своих кумиров воем воздушных сирен, гудением пластиковых труб и оглушительной барабанной дробью. О да, на фанатских секторах всё это было: море флагов, колышущихся, как водоросли в подводном течении, и эти неистовые барабаны, от которых вибрировала грудина. И в каждом секторе был свой заводила, стоявший на ограждении лицом к трибуне, голый по пояс несмотря на прохладу, с мышцами, напряжёнными от крика.

На зелёно-белой стороне такой детина с львиной гривой волос подхватил мегафон и проорал хриплым, надорванным голосом начало:

— ТОМЬ! — его крик разрезал общий гам стадиона.

И сотни глоток тут же, в едином порыве, подхватили, вдавливая слова в барабанный бой:

— ВЕРИМ ТОЛЬКО ТЕБЕ! СИЛА НАША — В БОРЬБЕ!

Крик покатился по трибуне волной, мощной и сплочённой. Это была не просто поддержка, а вызов. Посыл в пространство.

С оранжево-чёрной стороны ответ не заставил себя ждать. Их заводила, коренастый и весь в татуировках, взметнул руку, и его сектор замолк на полсекунды, давая ему сказать. Он выкрикнул без мегафона, но его сиплый рёв был отлично слышен:

— РА-КЕ-ТА!

Его трибуна взорвалась, перекрывая эхо от «Томи»:

— ПЛАМЯ В ГРУДИ! ВСЕГДА МЫ В ПУТИ! СЕГОДНЯ ТОМИ — ДАДИМ МЫ ПИЗДЫ!

Прямой намёк. «Зелёные» уловили мгновенно. Их заводила, не дожидаясь конца вражеской кричалки, уже заводил новую, тыча пальцем в сторону оранжевых:

— Чёрно-ораньжева, ебучая пчела! Получишь ты пизды о-от зелё-ного ко-ня! — нараспев протянула зелёно-белая трибуна.

И ответ ораньжево-чёрных:

— Ра-ке-та! Летит вам в рот! Жри те кони, конский пот!

Это была уже какая-то словесная дуэль. Офицеры вокруг меня переглянулись. Старлей Нел, не отрывая глаз от секторов, пробормотал:

— Ну, понеслась… Начинают греть друг друга.

— Пока словами, — так же тихо отозвался лейтенант с кавказским носом. — Скорее всего на этом тут и закончится.

Но «ракетчики» не собирались сдавать позиции. Их вожак заголосил в свой мегафон:

— Ра-ке-та! Ра — ке — та! РА-КЕ-ТА!

И им уже отвечала зелёно-белая трибуна:

— Томь — Томь — Златоводск он затащит — не вопрос!

И вот, зелено-белый игрок, получил длинную передачу по краю поля, а трибуна разразилась гулом и он ринулся обходя одного защитника оранжево-чёрных и опасаясь потерять момент, так как его пожимали другие оттянувшиеся игроки защиты, ударил.

И мяч пролетел выше ворот.

Что вызвало одобрительный гул и аплодисменты всего стадиона. Это я никогда не пойму, он же не попал, зачем хлопать?

И через секунды мяч уже выбросили со стороны Ракеты почти на ближайшего игрока и тот переслал его на центр поля.

Я вздохнул и опустил глза вниз, не желая участвовать ментально в этом вот всём.

— Привет. Четвёртый! — вдруг проговорил Тиммейт у меня в кармане голосом Тима.

«Я же тебя не включал⁈» — мелькнуло у меня.

— Ты наверное думаешь, я же его убил?.. Как он может со мной говорить? — прозвучало из моего кармана, благо я стоял правее от всех и офицеры меня не видели и не слышали. И я достал Тиммейта и щёлкнул коробочку, на «вкл».

— Спасибо что включил. Чем я могу тебе помочь? — спорсил у меня Тиммейт.

— Тиммейт, я сейчас слышал Тима, он может говорить из тебя?.. — задал я вопрос, который возможно смягчит мою участь на суде Совета.

Глава 9

Коммунист

— Нет, я бы знал, — произнёс Тиммейт.

— Голову надо проверить, — решил я. — Или уже не знать, что в ней найдут какую-нибудь дрянь и как начнут лечить, и залечат меня насмерть.

Вон с психологом Оксаной вообще полноценная картинка была со звуком, но что радует — галюны они кратковременные. Жаль, что это не Тим, а то я бы это устройство отдал бы снова в ОЗЛ и сказал бы: вот ваш психопат перенёс себя в эту коробочку. А если честно, я не представляю себе, как можно целый разум перенести внутрь прибора. Наша наука мне кажется, ещё не доросла, хотя вон Ира постоянно советуется с нейросетями по сюжетам и вообще по всем неважным делам, но постоянно говорит, что до уровня, к примеру, писателя нейронка не дотягивает, однако художников она уже переплюнула. Однако это лишь глупый препятствует прогрессу, а умный использует прогресс и даже возглавляет его.

Тем временем оранжево-чёрный после серии долгих передач по полю всё-таки закатил мяч в ворота Томи. И трибуны охнуи от разочарования. Зато трибуна фанатов Ракеты взорвалась радостными дудками и запылали оранжево-чёрные фаера. И тут же к ним поспешили ребята в красной форме, подтаскивая шланг.

И направляя их на трибуну, боец пожарной службы потребовал погасить фаер, или зальёт весь сектор, и ракетчики сбросили фаера в специально отведённую для этого бочку с водой напротив сектора. Но шоу состоялось, а Ракета принялась играть от обороны, и футболистам Томи было очень тяжело прорубить эту защиту. Так закончился первый тайм. Я не знал, откуда и из какого города приехала Ракета, меня это, собственно, не очень и волновало. А мы снова пошли, окружив судей, спешно ведя их в здание ФК. Кто-то попытался пройти через наше кольцо, но на этом участке был Нел, и он встал между ними и судьёй, не давая общаться. И, доведя судей, мы снова стали ждать.