Я припарковал «Шеветт» за патрульными машинами, заглушил двигатель. Вытащил из кармана куртки жетон и повесил его на нагрудный, чтобы было видно. Потом вышел из машины и двинулся в сторону полицейских и, похоже, потерпевшего. Остановился перед патрульным — молодым мексиканцем с тонкими усиками.
— Детектив Майкл Соко, семьдесят седьмой участок, — представился я, выудив из памяти положенные слова. — Что тут у нас?
— Потерпевший, Ричард Эллис, двадцать пять лет, лицензированный брокер, — принялся он тараторить, читая записи из своего блокнота. — Приехал сюда встретиться с друзьями и поиграть в баскетбол. Оставил машину, отошел, когда вернулся, увидел, что…
— Ладно, — я выставил руку вперед. От его скороговорки у меня заболела голова. — Что-нибудь важное видели?
— Он видел угонщика, — ответил патрульный, поднимая глаза от блокнота. Кажется, он не обиделся. — У того была пушка.
— Понял, — сказал я. — Какая машина?
— Ягуар Икс-Джей, тысяча девятьсот восемьдесят восьмого. Темно-зеленого цвета, пробег около полутора тысяч миль.
Оп–па. А вот это уже интересно. Новенькая машина представительского класса, да еще и с совсем небольшим пробегом. Только вот не совпадение ли?
У меня не было подтвержденных дел о машинах, которые украдены здесь, в Южном Централе. Хотя, Икс-Джей здесь — это само по себе уже экзотика. Ладно, по ходу разберемся. Главное, что тут будет хоть какой-нибудь след — угонщика все-таки видели, а фотороботы сейчас уже существовали. Единственное…
Единственное, что они были ручными. То есть человек приходил в полицейский участок, а потом рассказывал художнику департамента о том, как выглядел преступник. И тот все зарисовывал.
— Ладно, спасибо. Пойду поговорю с ним.
Я двинулся в сторону потерпевшего и второго патрульного. Отметил мальчишек с баскетбольным мячом, которые терлись на той стороне парковки. Все чернокожие, естественно. Надо будет и у них спросить, видели ли они что-нибудь, да только вот ни хрена они полицейскому не расскажут. У них тут чисто омерта.
— Мистер Эллис, я — детектив Соко из семьдесят седьмого участка. Мне нужно задать вам несколько вопросов.
— Да, если бы вы приехали раньше! — он принялся жестикулировать. — Моя машина! Моя любимая машина!
— Я понимаю, что ситуация неприятная, — сказал я. Нужно было его успокоить. — Чем точнее вы вспомните детали, тем больше у нас шансов найти вашу машину.
— Да… Да… — проговорил он, потряхивая головой. — Я расскажу. Я все расскажу.
Что-то мне в нем не понравилось. Странно он выглядел. Да и молодой человек явно не бедный, если ездит на такой машине, но оказался в этом районе. Однако потный весь, зрачки чуть широковаты. Хотя, это может быть от стресса.
Он провел ладонью по лицу.
— Расскажите с самого начала, пожалуйста. Во сколько приехали, где припарковались, что видели, когда вышли.
Я достал блокнот, открыл чистую страницу, и стал писать.
— Я приехал около шести вечера, припарковался… Машин было немного, так что встал в дальней части парковки. Двинулся к бейсбольному полю, мы там должны были встретиться с другом.
Я поймал себя на том, что пишу по-русски. Чертыхнулся, но продолжил. Мне так понятнее будет, главное потом на официальные бумаги все перенести на местном языке.
— Около шести пятнадцати вышел, двинулся обратно, и увидел человека, который стоял и пытался открыть дверь моего «Ягуара».
— А дальше? — спросил я, подведя черту.
— Он повернулся и направил на меня пистолет, что-то крикнул.
— Какой пистолет? — спросил я. — Можете описать?
— Черный, небольшой. Я не разбираюсь в оружии.
— Это был револьвер или?
— Нет, не револьвер.
Значит, полуавтоматический. Но это нам тоже ничего не дает.
— Продолжайте, мистер Эллис.
— Я отступил, естественно. А этот тип забрался в машину, завел ее и уехал.
— Хорошо… — сказал я.
— Чего же тут хорошего? — возмутился потерпевший. — Ничего хорошего я тут не вижу!
— Не нервничайте, — попросил я у него, стараясь говорить вежливо, хотя чужое тело уже, кажется, было готово сорваться. — Опишите его, пожалуйста. Как можно подробнее. Рост, возраст, телосложение, особые приметы. Одежда.
Он на секунду прикрыл глаза, будто попытался восстановить картинку в голове, но его все так же потряхивало. Я молчал — надо было дать ему подумать.
— Мексиканец… Или не мексиканец, но латинос, это точно. Лет двадцать, наверное. Среднего роста, худой, волосы темные, короткие. Одет был… В белую майку и длинные шорты, темные…
— Обувь? — спросил я.
— Я не смотрел, что у него на ногах! — снова возмутился он. — Лицо… Обычное, как у всех чоло. И смотрел я больше на пистолет.
Это стандартная реакция. Гражданские при виде оружия всегда фокусируются на нем, а лицо нападавшего уходит на второй план. Естественно, я сотни раз встречался с этим, когда работал опером в своей первой жизни.
— Еще что-то?
— Да! — вдруг сказал он, оживившись, будто вспомнил что-то. — Была татуировка. На левой руке, от запястья до локтя. Я заметил, когда он поднял пистолет — что-то большое цветное, но я не разглядел рисунок. А вот на тыльной стороне ладони, вот здесь, — он показал на своей руке, — были три точки. И еще цифра тринадцать. Я еще подумал, зачем бить цифру тринадцать, это же несчастливое число.
Три точки и число тринадцать. Я кое-что знал об этом. Не из памяти Соколова, который не занимался организованной преступностью, и уж точно не из опыта работы в московском угрозыске. А из одного «тру крайм» канала, который смотрел в интернете. Он там о мафии говорил, итальянской, о картелях, и о других преступных группировках.
И вот три точки носила половина латиноамериканских заключенных, и это означало «моя безумная жизнь». А вот тринадцать — это тринадцатая буква алфавита, «М». И это означает принадлежность к Мексиканской мафии.
Это татуировка Суреньос, южных банд, которые подчинены Мексиканской мафии.
Как же странно устроена жизнь. Никогда не думал, что практически бесполезные — ну разве что я попал бы в тело какого-нибудь Лаки Лучано — знания пригодятся мне в буквальном смысле.
Я записал и это в блокнот.
— Нужно будет составить фоторобот, — сказал я. — Сейчас мы отвезем вас в участок. И еще — вы готовы участвовать в опознании этого человека, если потребуется?
Да, сейчас так положено спрашивать, потому что в опознании преступника участвовать никто не обязан. Особенно сейчас, когда процветает организованная преступность, а свидетеля можно запугать. Или сделать так, что он исчез.
Потерпевший кивнул.
— Вы заметили, в какую сторону он поехал? — спросил я.
— Да, — кивнул он. — Направо на Гарвард, а потом повернул куда-то, я не видел точно. Но ехал он быстро.
— Мне нужны от вас регистрационные данные автомобиля, VIN-номер, если вы его знаете, и копия страхового полиса, — принялся я уже за рутину. — Если документы дома, то вы можете привезти их позже в семьдесят седьмой участок.
— У меня нет ничего с собой, — он покачал головой. — Лучше если вы ко мне заедете, я же теперь без машины. Но я живу далеко, в Редондо-Бич.
А потом он потер нос очень характерным жестом. Я напрягся.
Редондо-Бич. Район для верхнего среднего класса, дома по пятьсот тысяч долларов, пляжи и океан в шаговой доступности…
А что если машину собирались угнать там, а он зачем-то поперся сюда, в Южный Централ? Только вот зачем он тогда приехал?
— Зачем вы сюда приехали, мистер Эллис?
— Я приехал встретиться с другом, — сказал он.
— С другом… — проговорил я. — Вот как. Выверни карманы.
— Что? — спросил он.
— Выверни карманы, быстро! — надавил я на него голосом. — Я два раза повторять не буду!
Эллис посмотрел на меня взглядом загнанной в угол крысы. Руки у него затряслись еще сильнее, и я окончательно убедился, что дело тут не только в стрессе от угона. Он медленно запустил руки в карманы шорт и вывернул их наружу.
