Микробиолог 2. Спасти Ленинград (СИ) - Перумов Ник

— Каких «других товарищей»⁈ — тоном сварливой тётки из очереди ответила Лена. — «Других товарищей» у нас тоже нет!

Шарков кашлянул, пряча улыбку.

Соколов этого не заметил, он уже перелистывал очередную страницу.

— Также предлагается провести открытое собрание коллектива, на котором заслушать лучших производственников —

— После победы, — сказала Лена.

— Что значит «после победы»? Почему только после победы?

— Потому что до победы коллектив работает на заводах.

— Неправильно вы ставите вопрос, товарищ Крылова! Аполитично вопрос ставите, должен вам сказать!..

Они заспорили, я хотел было вмешаться, но тут Наташа слегка тронула меня за локоть. Смотрела она чуть искоса и ресницы её чуть-чуть трепетали.

— Александр Сергеевич… а вы, оказывается, совсем не отдыхаете. Смотрите, круги какие под глазами. И исхудали совсем.

— Некогда, товарищ Говорова, — отмахнулся я. — Потом и отоспимся и отъедимся.

— Меня вообще-то Наташей звать, — она поправила волосы. — Но не есть регулярно и особенно не спать очень вредно. Не спать в особенности.

— Вот когда дрожжи у нас как следует пойдут, — ответил я, — тогда и я посплю. Наташа рассмеялась, и Ленка немедля воззрилась на нас из-за плеча товарища Соколова. Брови её выразительно сдвинулись.

— О чём смех, товарищ Говорова?

— Да вот, товарищ Крылова, я тут о здоровье человека беспокоюсь, а он опять про свои дрожжи.

— Наташа, будь добра, ведомость передай, — сказала Ленка, глядя ей прямо в глаза, однако на сей раз Наташа не смутилась.

— Которую?

— Вон ту, из-за которой вы с товарищем Соколовым сюда пришли.

Наташа, не моргнув глазом, протянула лист, и, пока Лена просматривала его, вновь повернулась ко мне.

— И всё-таки совсем вы себя не бережёте, Саша.

— Не лучшее время сейчас беречь себя, товарищ Говорова.

— Наташа, — настойчиво напомнила она. — А себя беречь всюду надо. Родине нужны молодые учёные, а не герои, которых потом на носилках уносить.

— Товарищи, товарищи! — встрял Соколов. — О чём вы, товарищи, что за посторонние темы? Мы про социалистическое соревнование, а вы —

…Мы насилу его успокоили, клятвенно пообещав с Леной, что выпустим стенгазету с передовым опытом и «экраном социалистического соревнования».

— «Красный гидролизник», — сказал я. — По-моему, отличное название.

Шарков прикусил губу, Ленка едва удержалась, чтобы не прыснуть, даже Наташа тихонько улыбнулась, но так, чтобы не видел товарищ Соколов.

— Согласен! Согласен! Отлично предложение, товарищ Шереметьев! У вас есть общественное поручение?

— Э-э-э…

— Значит, будет! — жизнерадостно сказал товарищ Соколов. — Будете главным редактором стенгазеты «Красный гидролизник»!

Ленка за спиной у него поднесла палец к виску, сделав страшное лицо.

Тем не менее, от гостей мы, наконец, избавились и пошли провожать их к выходу. Соколов шёл впереди с Василием Ивановичем, что-то горячо ему втолковывая. Мы с Ленкой и Наташей чуть отстали.

Наташа явно собиралась взять меня под руку. Ленка прожигала её огненным взглядом.

— Хотела вас поздравить, товарищ Крылова, — вдруг сказала Наташа самым невинным голоском. — Наши товарищи из Лесотехнической академии рассказывали, что вы теперь очень часто бываете у них. И товарищ Шорников вами чрезвычайно доволен.

Ленка сделалась краснее варёной свёклы.

— Простите?

— Ну как же… — Наташа улыбнулась с безукоризненной искренностью. — Все говорят, что вы с ним отлично сработались. Очень приятно, когда молодые специалисты так быстро находят общий язык.

Я мельком увидал, как у Ленки сжались кулаки.

— Товарищ Шорников, — сухо сказала Лена, — является научным руководителем наших работ. Мне действительно приходится с ним общаться.

— Конечно-конечно! — закивала Наташа. — Именно это я и имела в виду. А вы что подумали?.. Я ж не то, что некоторые, которые уже чуть ли не свадьбу вам назначают.

— Вы бы в райкоме там меньше сплетни всякие слушали! — рыкнула Ленка. Правда, уши её пылали по-прежнему.

— Да что вы, товарищ Крылова, какие сплетни? — Наташа удивилась так натурально, что сам Станиславский воскликнул бы «верю, верю!» — Да даже и будь так, что ж плохого в свадьбе? В комсомольской, конечно же!

Не знаю, до чего ещё они бы договорились, но мы успели дойти до вахты.

— До свидания, товарищ Говорова, — сухо сказала Ленка.

— Всего хорошего, товарищ Крылова, — мило улыбнулась Наташа. — До встречи, Саша. И, пожалуйста, не забывайте спать хоть несколько часов каждые сутки.

И незаметно для Ленки сунула мне в кулак клочок бумаги.

Мы вернулись в кабинет к Шаркову. Ленка быстро шагала впереди, сунув руки в карманы жакета и не оборачиваясь. Алая краска уходила с её ушей очень медленно.

Я мельком глянул на Наташину записку — ну, конечно же, адрес. И «Напиши мне! Н.»

Ô femmes, notre perte viendra de vous [4].

— Так, товарищи, — Шарков потёр руки. — Думаю, содержание первого номера газеты «Красный гидролизник» мы обсуждать не будем… С вами всё в порядке, товарищ Крылова?

— Да, — мрачно сказала Ленка, не глядя на меня.

В этот момент в дверь снова постучали, коротко и очень официально.

На пороге появился незнакомый молодой человек в военной форме, в фуражке с черным околышком и синими кантами, а за ним — дежурный вахтёр.

— Кто здесь товарищ Шарков?

— Я.

— И товарищ Шереметьев?

— Здесь.

Он достал из планшета плотный конверт.

— Срочная корреспонденция.

Шарков вытащил лист, развернул; и улыбка исчезла с его лица почти сразу. Он молча передал бумагу мне.

Наверху крупными буквами значилось:

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ОБКОМ ВКП(б).

Ниже — всего несколько строк.

«Товарищам Шаркову В. И. и Шереметьеву А. С. предлагается прибыть завтра к десяти часам утра…»

«…в аппарат товарища Жданова».

— Ну… — осторожно произнёс Василий Иванович. — Похоже, товарищи, нами наконец заинтересовались всерьёз.

Лена медленно взяла сообщение из моих рук, пробежала его глазами и тихо сказала:

— Нет, это не они заинтересовались вами, это в обкоме вдруг обнаружили, что всё происходит без них.

Глава 10

Утром перед визитом в обком мама вскочила ещё раньше меня, с утра принявшись наглаживать и без того жёсткую, словно доска, белую накрахмаленную рубашку.

— Не вертись, Саша, — строго говорила мама, расчёсывая мне волосы.

— Мам, ну что ты…

— Молчи. К самому товарищу Жданову идёшь, а воротник мятый.

Воротником, как мне казалось, можно было резать броневую сталь, но мама всё равно была недовольна — ловко расправила ткань, ещё раз провела горячим утюгом, встряхнула рубашку и помогла мне просунуть руки в рукава.

— Вот так… Теперь совсем другое дело.

Мама наконец отступила на шаг, критически оглядела меня, заметила едва заметную складку на плече и тут же её разгладила.

— Галстук, — сказала она твёрдо.

— Мам…

— Галстук.

Я вздохнул, полез в шкаф, выудив оттуда свой единственный тёмно-синий галстук.

— Не люблю я их…

— А сегодня потерпишь, — назидательно сказала мама.

Она ловко затянула узел — множество раз повязывала галстук отцу. А потом неожиданно меня перекрестила — совсем быстро, мелко, почти украдкой, словно сама испугавшись.

Я ничего не сказал, лишь на мгновение накрыл её руку своей.

— Не беспокойся, мам.

— Как же не беспокоиться… — тихо ответила она. — Война… А ты к самому Жданову идёшь…

Она помогла мне надеть пиджак, стряхнула с плеча невидимую пылинку и наконец удовлетворённо кивнула.

— Теперь можно.

Смольный совершенно изменился за то время, что я там не был. Казалось бы, совсем недавно ходили мы в исполком и был это ещё прежний Смольный —творение Кваренги, бело-песочное, лёгкое, почти воздушное. Теперь же его словно вовсе не существовало — аллеи исчезла под густой маскировочной сетью. Деревья переплетены были какими-то тросами и канатами; над крышей натягивались новые полотнища, превращавшие правильный силуэт здания в бесформенное пятно. Даже стены выглядели какими-то чужими — неровными, пятнистыми, словно их пытались растворить в зелени сада.