По поляне пронёсся изумлённый вздох.
— Что за… — выдохнул Коршунов, и его глаза расширились. — Как он?..
Катарина замерла, не веря своим глазам. Семён, всё ещё державший в руках артефактный диск, открыл рот, забыв о бое. Даже Дмитрий, стоявший за барьером, перестал улыбаться. Его лицо исказила гримаса непонимания, смешанного с закипающей яростью.
— Этого не может быть, — прошипел он, сжимая кулаки. — Ты должен был сдохнуть!
Но Алексей его не слышал. Всё его внимание было сосредоточено на Урсус-Кракене, который, не встретив сопротивления, по инерции пролетел вперёд и врезался в невидимую стену купола. Чудовище взревело, разворачиваясь, и его пустые глазницы вспыхнули багровым бешенством. Режим берсерка всё ещё действовал, и тварь была готова рвать и крушить.
Алексей же чувствовал, как по венам струится жидкий огонь. Усиление от Пожирателя Душ — плюс сто процентов ко всем характеристикам — превратило его тело в совершенное оружие. Мышцы звенели от переполняющей мощи, реакция была молниеносной, а мысли текли с кристальной ясностью. И пусть мана почти на нуле, это не имело значения. Сейчас он был быстрее, сильнее и опаснее, чем когда-либо.
Урсус-Кракен бросился в атаку. Два уцелевших щупальца, каждое с хитиновым лезвием на конце, метнулись к Алексею с двух сторон, целясь в голову и в ноги. Одновременно тварь разинула пасть, готовясь издать [Рёв Бездны].
Алексей не стал уклоняться. Вместо этого он рванул вперёд, навстречу ударам.
В последний момент, когда лезвия были в сантиметрах от его плоти, он подпрыгнул, поджав ноги, и в воздухе совершил немыслимый кульбит. Первое щупальце прошло под ним, второе — над головой. Он приземлился на второе щупальце, используя его как трамплин, и оттолкнулся, взмывая ещё выше. В воздухе его тело изогнулось, и он обрушил на морду твари удар ногой с разворота — чистый, без магии, но усиленный вдвое физической мощью.
Удар пришёлся точно в центр лба, туда, где сходились костяные пластины. Раздался хруст. Урсус-Кракен, чудовище весом в несколько тонн, пошатнулся и отступил на шаг. Его рёв захлебнулся, превратившись в удивлённое ворчание.
Алексей приземлился на одно колено и тут же снова сорвался с места. Он скользнул под брюхом твари, уходя от удара костяным крылом, и оказался за её спиной. [Световой Прокол] — даже с остатками маны этот навык требовал минимум ресурсов. Концентрированный луч ударил в основание правого щупальца, в уже повреждённое ранее сочленение. Хитин треснул, брызнула чёрная кровь. Щупальце конвульсивно дёрнулось и повисло плетью.
— Раз, — холодно произнёс Алексей, отпрыгивая в сторону.
Тварь, взревев от боли, развернулась и хлестнула оставшимся щупальцем. Алексей даже не стал уклоняться — он просто выставил вперёд руку, и [Световые Иглы] сорвались с пальцев, но не для атаки. Они создали перед ним мерцающий барьер из перекрещенных нитей. Щупальце врезалось в него, запуталось, потеряло скорость. Алексей схватился за хитиновое лезвие обеими руками, упёрся ногами в землю и рванул.
Усиленные вдвое мышцы запели от напряжения. Раздался мерзкий, влажный треск. Щупальце, не выдержав, оторвалось от тела монстра, забрызгав всё вокруг чёрной слизью. Урсус-Кракен взвыл так, что задрожал воздух.
— Два, — Алексей отшвырнул обрубок в сторону и снова исчез.
Он двигался, словно размытая тень. Урсус-Кракен, даже в режиме берсерка, не успевал за его скоростью. Алексей возникал то слева, то справа, нанося короткие, хлёсткие удары — [Световым Проколом] по суставам, усиленными кулаками по костяным пластинам, дробя их в крошево. Он использовал [Скрытность] не для ухода, а для внезапных атак, появляясь в слепых зонах твари и тут же исчезая, прежде чем та успевала среагировать.
Со стороны это выглядело как танец. Смертоносный, завораживающий танец света и тени, в котором огромное чудовище было лишь неуклюжей марионеткой, а Алексей — кукловодом, дёргающим за нити.
Катарина, наблюдавшая за боем, прижала ладонь к губам. В её глазах читался священный ужас пополам с восхищением.
— Он… он же просто издевается над ним, — прошептала она.
Коршунов, забыв о своей роли наблюдателя, следил за каждым движением Алексея с жадным интересом. «Невероятно, — думал он. — Такая скорость, такая сила… Что с ним произошло за эту секунду? Он словно стал другим человеком».
Иван, уже пришедший в себя после спасения, сидел на земле и ошарашенно хлопал глазами.
— Я ничего не понимаю, — пробормотал он. — Он что, всегда так мог?
Семён лишь молча покачал головой, не в силах оторвать взгляд от разворачивающегося перед ним спектакля.
Дмитрий Волков, стоявший за барьером, больше не улыбался. Его лицо побагровело от ярости, кулаки сжались до хруста костей. Он видел, как его творение, его гордость, его сила — Урсус-Кракен, которого он создал с помощью дара Тёмной Сущности, — превращается в беспомощную груду мяса под ударами человека, которого он презирал больше всего на свете.
— Невозможно… — прошипел он, и в его голосе зазвучали истеричные нотки. — Ты не мог так усилиться!
Алексей, словно услышав его, на мгновение остановился и бросил на Дмитрия короткий, ледяной взгляд.
Он отвернулся от предателя и снова сосредоточился на Урсус-Кракене. Чудовище, лишённое обоих щупалец, с переломанными костяными крыльями и проломленной в нескольких местах бронёй, тяжело дышало, пошатываясь. Его здоровье, по данным [Сканера], упало до 15 %. Режим берсерка подходил к концу, и тварь теряла последние силы.
Алексей выпрямился и медленно пошёл к монстру. Тот, словно почувствовав приближение смерти, попытался зарычать, но из глотки вырвался лишь жалкий хрип.
— Пора заканчивать, — произнёс Алексей, и в его правой руке начал разгораться знакомый алый свет. [Багровый Луч] — он копил остатки маны для последнего, решающего удара.
Но в этот момент Дмитрий сорвался с места.
Он не атаковал Алексея. Он ринулся к Урсус-Кракену с неестественной, дёрганой скоростью, словно марионетка, которую рванули за нити. Прежде чем кто-либо успел среагировать, он выбросил вперёд правую руку — ту самую, на которой змеилась чёрная метка Тёмной Сущности, — и вонзил пальцы в плоть монстра.
Воздух вокруг них сгустился. Поляну огласил низкий, вибрирующий гул, от которого завибрировали кости. Урсус-Кракен издал последний, захлёбывающийся вопль — и начал втягиваться в руку Дмитрия. Его плоть, кости, броня, сама его сущность — всё это с влажным, отвратительным звуком поглощалось чёрной меткой, оставляя после себя лишь клубящуюся тьму.
Это длилось не больше трёх секунд, но всем они показались вечностью.
Когда всё закончилось, Дмитрий стоял на том же месте, но это был уже другой человек. Его аура, до того просто тёмная и чуждая, теперь пылала, словно чёрное солнце. Вокруг него клубился туман Бездны, а глаза горели алым, нечеловеческим огнём. Он медленно поднял голову и расхохотался — громко, безумно, торжествующе.
