Пиратобой (СИ) - Лекс Эл

Вычистив миску куском хлеба до блеска, я без особого интереса оглядел каюту адмирала, подметив, что он, несмотря на свое звание, предпочитает аскетизм в противовес тому же капитану «Бекаса», и, так как прибытием в порт пока еще и не пахло, решил потратить время самым полезным способом.

Поспать.

Почему-то мозг подсказывал мне, что любую свободную минуту следует тратить на то, чтобы поспать, потому что потом такой возможности может и не представиться.

Поэтому я лег на узкую жесткую койку, привинченную к стене, чтобы в шторм не каталась по каюте, сшибая все на своем пути, и моментально отключился.

Проснулся я, по ощущениям, часа через три, может, три с четвертью. И проснулся не от того, что меня кто-то разбудил, а от того, что изменился шумовой фон. Что-то очевидно изменилось… Двигатель перестал работать, вот что изменилось! До этого момента он едва слышно ворчал где-то подо мной, словно желудок, переваривающий солярку и недовольный тем, что всю остальную команду кормят вкусной ароматной похлебкой, а теперь стих.

Значит, мы прибыли в порт.

Я сел на койке, спустил ноги, готовясь встать, и в этот момент дверь открылась и в каюту вошел адмирал. Без стука вошел — ну еще бы, это же его каюта.

— Макс. — он увидел, что я сижу на койке, и улыбнулся в бороду. — Прикорнул? Это правильно. Любую свободную минуту следует уделять сну, потому что хрен его знает, когда еще удастся вздремнуть.

Я посмотрел на него, не скрывая подозрительности во взгляде, ведь он буквально процитировал мои собственные мысли, с которыми я ложился спать.

Но адмирал то ли не заметил моего взгляда, то ли не придумал ему значения, то ли вовсе — проигнорировал. Он просто развернулся и бросил через плечо:

— Идем. Мы прибыли в порт, так что следующая остановка — академия морской стражи. Как мы и договаривались.

Я вышел из каюты следом за капитаном, прошел по надраенной палубе, потом — по металлическим грохочущим сходням, и оказался на причале. Вот уж что-что, а причал никаких возмущений в моей памяти не вызывал — ровный, бетонный язык, высунутый в море, на самом кончике которого расположился корабль. Впереди, где язык сливался с еще несколькими такими же, превращаясь в бетонный плац, располагалась ангары, склады, диспетчерская вышка с маяком на крыше, и еще какие-то постройки.

Но главное — не это. Главное — это то, что прямо на причале, буквально в десяти метрах от нас, стоял автомобиль. Такой же архаичный и древний, как и все остальное, но при этом — шикарный и вычурный. По одному лишь внешнему виду, по позолоте и зеркальному лаку кузова, было видно, что это не машина на каждый день, это практически пышная карета с двигателем.

— Залезай. — велел адмирал, и первым подошел к машине. — Поедем в академию.

— Вот это аттракцион будет, надо думать. — усмехнулся я, подходя к автомобилю тоже. — Все, кто это увидит, решат, что в академию привезли самого важного человека за всю историю ее существования. Или вообще всего человечества.

— Ну, полно тебе. — адмирал на мгновение обернулся и задиристо блеснул глазами. — Хотя как знать, как знать… А вдруг оно так и есть?

Он сам заливисто засмеялся своей шутке и сел в машину.

Глава 10

Я не ошибся в своих предположениях — внутри машина выглядела так же дорого-богато, как и снаружи, разве что материалы отличались. Если снаружи предсказуемо блестели хром и полированный в зеркало лак, то внутри царствовали кожа и дерево. Широкий задний диван, был выполнен из молочно-белой кожи, даже не представляю, какому животному она принадлежала при жизни. Элементы фурнитуры в основном были деревянными, полированными в такое же зеркало, что и краска снаружи, но кое-где в них встречались крошечные металлические инкрустации, настолько же тонкие, насколько искусные. Что они изображали, я понять не смог — видимо, это что-то из местной культуры, с которой мне еще предстоит познакомиться, но темы моря и его покорения угадывались даже при беглом взгляде. Волны, пена, восходящее солнце, вот это вот всё…

Под ногами вместо привычных резиновых ковриков (ишь, я помню, какие коврики для меня привычны!) лежали настоящие ковры. Шерстяные произведения искусства в микро-масштабе, рисунки на которых опять же изображали что-то морское, на фоне чего ярко выделялся один и тот же символ — деревянный штурвал, перекрытый скрещенными палашом и винтовкой. И палаш и винтовка старые, намного старее, чем-то, что я видел до этого и тем более — что держал в руках, а значит, этот герб (или логотип, как его правильно назвать?) существует без изменений уже очень давно.

Следом за фон Дракеном я уселся на заднее сиденье, принявшее меня в свои скрипучие, но мягкие, как перина из лебяжьего пуха, объятья, и только потянулся было к двери, но она уже закрывалась. Не сама, конечно, ее закрывал водитель, который сноровисто выпрыгнул со своего места, как только мы подошли. И закрывал он ее довольно тяжело, совсем не так, как нормальную дверь — по ходу дела, машина еще и бронирована сверх меры.

Дверь хлопнула, моментально отсекая все звуки. Они и до этого не особенно мешали — так, плеск волн, редкие крики чаек, звон колокола где-то вдали, — но теперь мы с адмиралом вообще оказались в звуковом вакууме, как будто в уши ваты натолкали.

— Выпьешь? — спросил адмирал, открывая дверцу в сплошной перегородке, отделяющей передние сиденья от задних.

Я на мгновение задумался. Что скрывается под «выпить» я помнил, но вот хочу ли я?

— Нет, спасибо. — секунду подумав, я решил, что не хочу.

— И молодец. — кивнул адмирал, и закрыл мини-бар обратно. — И правильно. Стражнику потребен трезвый ум. Пьяные очень плохо обращаются с системой… Да, впрочем, они чаще всего и с собственным тело-то обращаются плохо, так что ничего удивительного.

— Кстати, об этом. — я кивнул. — Как раз хотел спросить, что там с системой. Или вернее, что мне теперь с ней делать.

Открылась и закрылась передняя дверь, машина завелась, и, едва слышно ворча, стронулась с места.

— Ах да, система. — адмирал махнул рукой. — Все никак не могу привыкнуть, что ты ничего о ней не знаешь… Я надеюсь, ты не выбрал никакую ветку развития?

— Нет. — я пожал плечами. — Я даже не особенно понял, как это вообще делается.

— Открывай системное меню и выбирай «умения»… С меню-то ты уже научился обращаться?

Я кивнул и зажал метку на пальце, вызывая меню и далее — «умения», ожидая увидеть там то, что уже видел до этого — абсолютную пустоту, в которой одиноко торчит иконка «акулы».

Но оказалось, что я прилично отстал от жизни. В окошке «Умения» прямо над иконкой «акулы» горела, буквально пылала ярко-голубая надпись

Специализация не выбрана

— Специализация не выбрана. — вслух прочитал я. — Ясно-понятно.

Не дожидаясь указания от адмирала, я глазами ткнул в надпись, и она тут же поползла вниз, расползаясь на символы, которые в свою очередь встраивались в совершенно посторонние слова. Эти слова выстраивались в список, и этот список все рос и рос и рос, он уже перешел во второй столбец, в третий, и, казалось, не собирался останавливаться вообще!

Но в итоге все же остановился. По примерной оценке пунктов в нем было около пятисот, или даже чуть больше, и все надписи были до того маленькими, что приходилось напрягать зрение, чтобы разобрать, что вообще написано. Правда система помогла и тут — стоило прищуриться, пытаясь прочитать буквы размером с блоху, и нужная надпись тут же резко прыгала вперед, словно на нее в лупу посмотрел.

— Автомобилестроение… — вслух начал я. — Авиастроение… Агрономия… Астрономия…

— Разобрался. — с удовлетворением констатировал Дракен.

— А почему раньше я этого не видел?

— А когда ты получил первый свободный опыт?

— На «Бекасе». — я пожал плечами, глядя через полупрозрачные строчки на адмирала. — Когда пиратов завалил.

— Вот потому и. Возможность выбора специализации появляется только когда получаешь самый первый опыт в жизни. Теперь ищи в списке «Пехота» и подтверждай.