Я присел на корточки, рассматривая ветви. Шишкоягоды были совсем крохотными, бледно-зелёными — норма для мая. Созреют и посинеют они только к осени, на второй, а то и на третий год.
— Ничего страшного, — сказал я себе. — Уж не дураки, знаем, где ходим.
В иглах и самой древесине концентрация фитонцидов была ничуть не меньше.
Я осторожно потянулся к нижней ветке, стараясь не слишком тревожить рану в боку. Пальцы коснулись колючей зелени, и по лесу разнёсся резкий, чистый аромат джина. В этом первобытном мире такие запахи казались до странного чужеродными.
«Вот же, когда для меня этот запах стал в первую очередь ассоциироваться с алкоголем, а не с таким даром природы?» — подумал я, качая головой.
Я аккуратно, дабы не исколоться, обламывал тонкие веточки и складывал рядом. Не знаю, может, об особенностях этого растения уже известно в племени, но если нет — новые очки в мою пользу. И главное, это поможет с раной. Дезинфекция имела первостепенную важность. Куда чаще умирали не от потери крови, не от самих ран, а от их последствий. И уж так глупо я помереть не хотел, пусть лучше Ранд прирежет.
Когда собрано было достаточно, я свернул ветви и засунул между слоями шкур. Там, конечно, не слишком свежо, но лучше держать их при себе.
И вдруг резкий, надрывный крик Ранда разметал тишину бора.
Когда я подбежал к волокушам, Горм, Белк и Сови уже неслись вверх по склону, перемахивая через валуны с ловкостью горных сайгаков. Я рванул следом, окончательно забыв об осторожности. Бок прошило раскалённой спицей, я кожей чувствовал, как свежий сфагнум пропитывается тяжёлой липкой кровью, а повязка сползает, тревожа края раны. Но нельзя было оставаться одному. Я не знал, откуда исходит угроза. И безопаснее всего было рядом с Гормом и остальными.
«Только не медведь…» — стучало в висках.
Я вылетел на каменистое плато перед входом в пещеру последним и едва не врезался в широкую спину Белка. Все замерли. В воздухе, помимо запаха талого снега и хвои, повис новый, тяжёлый аромат — густой запах немытых тел, застарелого жира и какого-то едкого мускуса. И этот запах был сильнее, насыщеннее нашего. А может, я просто привык.
У входа в пещеру стояли трое. И при виде них в моей голове, воспитанной на аккуратных музейных реконструкциях, что-то с треском сломалось.
Неандертальцы.
Они казались ниже нас, но эта разница в росте лишь подчёркивала их пугающую мощь. Коренастые, с бочкообразными грудными клетками, которые, казалось, не помещались в их грубые меховые накидки. Их ноги были короткими и слегка согнутыми в коленях, но в этой позе чувствовалась страшная сила.
Но страшнее всего были лица. Массивные челюсти, почти полное отсутствие подбородка и огромные широкие носы, жадно втягивающие холодный воздух. Над их глазами нависали сплошные костяные козырьки надбровных дуг, из-под которых на нас смотрели невероятно светлые, почти прозрачные глаза. В них не было безумия — только холодная вековая сосредоточенность хищников, защищающих своё логово.
Они держали копья иначе, чем мы. Их древки были короче, но в два раза толще наших, с массивными, грубо оббитыми наконечниками из тёмного кремня.
Ранд стоял в семи шагах от них, полуприсев и тяжело дыша. Его копьё лежало на камнях — перебитое пополам. По его левой руке стекала кровь, капая на камни. На плече зиял рваный след.
Ранд скалился, из его горла вырывался надсадный хрип.
— Не двигаться… — донёсся до меня едва слышный шёпот Горма. Вождь медленно поднимал копьё, но не в атаку, а как знак: «Я не враг».
Один из неандертальцев — самый крупный, с седой проседью в жёстких волосах и глубоким шрамом через всю щеку — сделал полшага вперёд. Он не закричал. Он издал короткий низкий звук, похожий на рокот осыпающихся камней. В этом звуке не было слов, но смысл был ясен: «Уходите. Или вы здесь умрёте».
— Спокойно… спокойно… — шептал Горм. В его голосе не было страха, только беспокойство. — Ранд, не двигайся, — а сейчас, мне кажется, я услышал просьбу.
Один из неандертальцев, что стоял справа, чуть повёл плечом. Возможно, в этом движении не было ничего особенного. Но именно оно изменило всё. Ранд резко дёрнулся к обломку своего копья.
— Стой! — рявкнул Горм, но было уже поздно.
* * *
Дорогие читатели, спасибо за вашу активность! Очень рад, что история вас заинтересовала. С каждой 1000 лайков — дополнительная глава! Приятного чтения!
Глава 9
Моё следующее движение я вряд ли когда-либо смогу объяснить логически. В кабинетах академии это назвали бы «аффективным состоянием», но там, на каменистом плато, это был чистый, концентрированный инстинкт. Древняя интуиция, вшитая в подкорку ещё до того, как наши предки научились облекать мысли в слова, внезапно перехватила управление телом. Цель была одна — выжить. Любой ценой.
— ХА-А! — мой крик разорвал сгустившуюся тишину одновременно с тем, как мир вокруг замедлился, парализованный безумным рывком Ранда.
Охотник был быстрее, сильнее и яростнее, но я был ближе. Я уже не чувствовал боли в боку, не слышал свиста ветра. Был только он.
Бам!
Я врезался в него всем весом — раскинул руки, обхватывая его торс с той отчаянной силой, на которую способен только смертник. Мы рухнули на каменистую площадку, покатились по острой крошке, взметая пыль.
— Тварь! — рявкнул Ранд. Его голос был полон не гнева, а искреннего недоумения — он не ожидал удара в спину, да ещё и от меня.
Я ухватил его пониже груди, вжимаясь лицом в грубую вонючую шкуру на его плече. Пальцы сцепились «замком» за его спиной, сжимая рёбра. Охотник дёрнулся, пытаясь сбросить меня, и тут же последовал удар. Его локоть с костяным хрустом впечатался мне в голову — руки у него остались свободны.
Череп встряхнуло так, что из глаз брызнули искры. Сознание поплыло, мир превратился в калейдоскоп из серого камня и рыжего меха. Но я не разжал пальцы. Даже когда во рту появился металлический вкус крови, а в ушах зазвенело.
«Переждать! Только несколько секунд! — судорожно бились мысли в такт пульсации в разбитой голове. — Если выпущу — начнётся бойня! Если он ударит — они ответят. И я точно не выживу в этом противостоянии!»
— Отпусти! — вновь взревел охотник, и в этот миг нас накрыла плотная, тяжёлая тень.
Сердце пропустило удар. Я был уверен — это неандерталец. Сейчас я почувствую, как каменный наконечник копья входит между лопаток. Я зажмурился, ожидая конца.
Но вместо удара чьи-то неимоверно мощные пальцы впились в мои шкуры на загривке. Меня дёрнули вверх с такой силой, будто я был тряпичной куклой. Пальцы, сведённые судорогой, расцепились, и меня отшвырнуло назад, на камни.
Сквозь кровавую муть я увидел, как Горм нависает над Рандом. Вождь не произнёс ни слова. Его лицо было маской из застывшего гнева. Он занёс свой пудовый, покрытый шрамами кулак и с оттяжкой обрушил его в челюсть лучшего охотника племени.
Звук удара был сухим и коротким. Голова Ранда мотнулась, и он обмяк на камнях.
— Так тебе и надо… — прошептал я, чувствуя, как земля подо мной начинает вращаться. — Тупица…
А затем свет окончательно погас, и я провалился в милосердную тьму.
* * *
Жёлто-бурый суглинок оседал на брезентовые стены раскопа, на наши лица, на просеиватели и нивелир. На дворе был 1995 год. Раскопки на Рожке-1 под Ростовом шли своим чередом. Виктор Петрович Любин, наш бессменный руководитель, как всегда, излучал спокойствие, несмотря на масштабы работы. Он был здесь с самого начала, с первых зондажей, и знал каждый сантиметр этого склона.
А мы, десант из Ленинградского отделения Института археологии, примкнули к нему со своими кисточками, совками и нескончаемым студенческим энтузиазмом моих подопечных.
