Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев

— Тварь! — закричал Ранд уже сбоку.

Я повернул голову, а он валялся в траве. Но уже вскакивал на ноги. С другой стороны стоял Белк.

Это он? Он ударил Ранда?

— Горм сказал не трогать его, — пробасил Белк, сжимая кулачища. А они у него были пудовые, как говорят.

«Я жив! Жив! — бесновалась мысль в голове. — Всё ещё жив!» — это всё, о чём я мог думать. Сердце судорожно билось о грудную клетку. Кровь гремела в голове.

— Собираешься защитить его⁈ Разве Руши не был твоим другом⁈ Предатель! — кричал, плюясь, охотник. Он уже поднялся на ноги и, словно хищный зверь, опустил плечи — приготовился к атаке.

— Да, он был моим другом, — ответил Белк. — Но не тебя избрал Белый Волк вести племя. И не тебе решать — оставить ему жизнь или нет.

Я уже отполз. И только сейчас до меня дошли слова, которые он сказал.

«Ох, нельзя было это говорить! Нельзя», — подумал я, видя, как Ранд сорвался вперёд в диком рывке.

— А-А-А-АРХ! — прокатилось по долине.

Белк успел только слегка отклониться. Ранд, словно разъярённый кабан, врезался в него плечом. Копьё с глухим стуком отлетело в сторону: Ранд явно решил, что для его цели оно не нужно. Сильный удар сбил Белка с ног. Он рухнул навзничь, тяжело выдохнув, но тут же попытался подняться. Однако Ранд был уже перед ним, не давая времени опомниться.

Он был быстрее, словно леопард, движения отточены охотами. Он обрушил град ударов на крупное тело Белка, целясь в лицо и грудь. Белк, несмотря на свою мощь, оказался не готов к такой стремительности. Он пытался блокировать, выставлять руки, но Ранд уходил от его тяжёлых кулаков, которые раз-другой попытались дать сдачи. Но в конце концов один точный удар пришёлся в челюсть, и голова Белка мотнулась в сторону.

Я с ужасом наблюдал за происходящим. Видеть со стороны и испытывать на себе — два совершенно разных ощущения. Рана в боку снова ныла, кровь намочила повязку.

Белк, оглушённый, начал пятиться, пытаясь встать на ноги. Он был похож на огромного медведя, пойманного в капкан. Снова и снова его кулаки находили цель, и Белк наконец рухнул на колени, тяжело дыша. Его лицо было разбито, из носа текла кровь.

— Всё! Хватит! — бросил Сови, пока Горм бежал к нам — он ушёл слишком далеко.

Но Ранд не слышал его.

— Остановись! — рявкнул шаман, подбегая. Он попытался схватить охотника за руку.

— Прочь! — прорычал тот, бросаясь уже на Сови.

То, что произошло дальше, заставило меня забыть о боли. Сови, который до этого казался даже близко несравнимым с молодым охотником, продемонстрировал невероятную ловкость. Когда Ранд кинулся на него, шаман сделал неуловимое движение, его руки мелькнули, перехватывая нападавшего, словно профессиональный борец. Раздался резкий щелчок, и Ранд, внезапно потерявший равновесие, рухнул на землю. Сови оказался над ним, заломив руку за спину и прижав тело коленом к земле.

Ранд дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка Сови ему этого не позволила. В этот момент подбежал Горм. Он остановился рядом с Сови, глядя на корчащегося Ранда с холодным неодобрением.

— Нужно убить чужака! Из-за него умер Руши! — хрипел Ранд, пытаясь поднять голову.

«Это не та причина, которая привела к такому исходу, — понимал я, осознавая, что это просто удобный повод. — Это не закончится. Он не остановится».

Горм медленно присел перед ним на корточки.

— Если ты уже не можешь отличить своего от чужого и бросаешься, как зверь, — спокойно, но властно произнёс Горм, — то никто и никогда не последует за тобой, будь ты хоть трижды сильнейшим.

Горм постучал крупным пальцем по голове Ранда.

— Избранный Волком должен думать, прежде чем делать.

Я слышал это выражение столько раз, но оно никогда не звучало настолько важно и серьёзно. В словах Горма была мудрость — простая, но оттого неоспоримая. Ранд затих, его ярость медленно уступала место горькому осознанию. Сови ослабил хватку, позволяя ему подняться. Ранд встал, потирая заломленную руку, его взгляд встретился с моим.

— Три зимы… — прохрипел он, не отводя глаз. — Лучше тебе сдохнуть раньше…

Затем он резко отвернулся и пошёл вперёд, не дожидаясь никого.

* * *

Если история вам нравится — поставьте пожалуйста ЛАЙК. Это помогает продвижению книги и мотивирует меня как автора. А я обещаю постараться делать её всё более интересной.

Глава 8

Прошёл час. Напряжение в группе не исчезло. Мы молча поднимались всё выше, следуя за Гормом, а характер местности менялся. И без того редкие деревья и зелень почти пропали, уступив место суровым скальным породам и каменистым осыпям. Здесь из земли уже лезли серые кости гор, а в склонах всё чаще зияли тёмные провалы пещер.

«Здесь хотя бы теплее… — подумал я. Ночь уже начинала вступать в свои права, и внизу скапливался холодный воздух, тёплый же поднимался выше. — И нужно обновить повязку». Рана опять сильно разошлась из-за Ранда. Так я буду очень долго лечиться.

Ранд же, ни слова не говоря, ушёл вперёд на разведку. Горм отпустил его коротким кивком. Возможно, вождь понимал, что охотнику сейчас нужно время, чтобы успокоиться. А может, просто уже не знал, как поступать.

Я представлял, насколько ему сейчас тяжело. По сути, Ранд — угроза для всей деревни. Его вспыльчивость и амбиции вкупе с умениями создавали гремучую смесь. Таких в общинах не держали, даже если человек был лучшим охотником. Но изгнать Ранда было, скорее всего, почти нереально. Его отец — второй охотник племени, мать — травница. А я не смел недооценивать важность обоих. Особенно в условиях, когда племя потеряло троих охотников. Да и Горм не имел абсолютной власти. В таких небольших группах всё решалось общим мнением, а не волей одного человека. Даже с поддержкой шамана и тройки-другой людей из племени такой исход было глупо рассматривать.

«Скорее всего, им придётся биться. Горм не отдаст власть добровольно, это я увидел вчера вечером. Он знал, что лучше для племени. И Ранд — далеко не то, что лучше», — размышлял я, пока мы входили в небольшой сосновый бор. Островки растительности были разбросаны по всему склону — эдакие площадки жизни. Тут можно было укрыться от жуткого ветра с равнины, пока Ранд проводит разведку. «После того как поменяю повязку, мне стоит осмотреться тут», — нужно было использовать все возможности.

Но когда я на миг обернулся, то в моменте забыл, что хотел сделать.

— Невероятно… — прошептал я.

Стоя на границе бора, на приличной высоте, я видел перед собой всю долину целиком. До этого момента я не мог и представить, насколько она величественна и красива.

Внизу, в самом сердце этого гигантского разлома, живой извивающейся лентой поблёскивала река. Отсюда она казалась тонкой пульсирующей нитью, артерией, питающей всё вокруг. Чем дальше вглубь долины уходил её изгиб, тем яростнее становилась жизнь: пустынный и серый вход в долину сменялся первыми редкими мазками зелени и деревьев, переходил в нежные, почти прозрачные оттенки самых упорных кустарников, перетекал в россыпь полос леса и подлесков, редевших по мере отдаления от реки, а затем обращался в глубокий тёмно-зелёный ковёр.

Я воочию видел, как меняются биомы. Там, откуда мы пришли, природа ещё только пробовала землю на вкус, не в силах противостоять лютому морозу ледникового периода, а здесь, защищённая горными хребтами, она расцветала с первобытной мощью. Градиент жизни — от скромных лишайников и карликовых деревьев до буйства пойменных лесов — раскинулся передо мной, как живая карта плейстоцена. Долина извивалась, тянулась так далеко, что я не мог и представить всего масштаба. Где-то там она встречалась с Альпами, сужалась, стиснутая льдами, и через перевалы уходила в настоящую великую мамонтовую прерию.

«А может… смерть и боль того стоили?» — на миг подумал я и почувствовал себя не просто случайным пришельцем, а свидетелем чего-то священного. Этот мир был чист, опасен и совершенен в своей первобытной силе. Тут не властвовал человек. Нет. Тут всё было ровно наоборот.