Меткий стрелок. Том V (СИ) - Вязовский Алексей

Я поднял ошарашенный взгляд на Фридриха. Цифры были астрономические. Я знал, что Николай богат, но масштаб его личного состояния, о котором он сам, вероятно, не догадывался, был для меня откровением. Я быстро прикинул в уме. На конец прошлого года состояние царя превысило тридцать миллионов! Это больше, чем у меня!

Эх… я мечтательно зажмурился. Сколько всего можно было бы сделать на эти деньги! Сколько проектов, сколько преобразований, сколько пользы для страны, для людей, которые жили в нищете, в темноте, в бесконечной борьбе за выживание.

Волго-Донской канал — десять с половиной миллионов золотых рублей. Этот проект, способный связать два моря, вдохнуть жизнь в засушливые степи, создать новые торговые пути, до сих пор оставался лишь мечтой, неосуществимой фантазией. Железная дорога в Финляндию, дабы привязать их к нашему зерну и легко перекидывать войска — еще два миллиона. Мурманск — незамерзающий порт, проливы идут нафиг — по прикидкам миллиона полтора. Это был выход в океан, возможность торговать круглый год, не завися от капризов Турции или Англии. Вместо того, чтобы развивать страну, строить будущее, Романовы, как и многие европейские монархи, предпочитали кормить зарубежных банкиров, обеспечивая собственную безопасность за счет чужого процветания. Это было не просто недальновидно, это было преступно, с моей точки зрения.

Фридрих фон Пурталес, словно не замечая моего внутреннего ступора, продолжил, его голос звучал еще более уверенно, еще более напористо.

— Мы знаем о ваших богатствах, граф, и должны признаться, весьма впечатлены вашими финансовыми успехами. Но даже такому богатому человеку, как вы, не помешает один процент комиссии за перевод части этих средств в немецкие банки. Один процент, граф! Это, согласитесь, весьма значительная сумма, которая может увеличить ваше состояние сразу на полмиллиона рублей. В принципе в Берлине готовы разрешить банку Новый Орегон открыть представительство в столице, стать кастодианом — держателем части государственных ценных бумаг Германии для царской семьи. Это было бы взаимовыгодное сотрудничество, открывающее новые горизонты для вашего бизнеса. Это королевское предложение!

Я внимательно разглядывал ушлого, напористого посла перед собой. Его слова, его обещания, его расчетливая улыбка — все это складывалось в единую, пугающую картину. Предложение, конечно, было королевским, очень щедрым. Получить такие деньги за один-два сеанса Калеба, да еще и утвердить свои позиции на европейском финансовом рынке — это было слишком заманчиво, чтобы просто так отказаться. Но тут же в моей голове, словно вспышка молнии, пронеслась мысль. Только вот что будет со всеми этими капиталами, когда начнется Первая мировая? А то, что она начнется — я внимательно разглядывал ушлого, напористого посла перед собой — я не сомневался. Эта война, казавшаяся пока лишь смутным, далеким предчувствием, неизбежно должна была разразиться, сметая на своем пути империи, государства, судьбы миллионов людей. И тогда все эти деньги, все эти капиталы, переведенные в немецкие банки, превратятся в инструмент, в оружие, направленное против самой России. Это был тот самый нюанс, который менял все.

Глава 10

От обещал — никто не обнищал. В конце концов, под залог этих активов вполне можно взять кредиты. На развитие промышленности, строительство кораблей, портов… Даже мелькнула в голову мысль насчет своеобразной финансовой «пирамиды». На каждую вложенную дойчмарку — взять займов на две, заложить и еще взять. Поняв это, я почти сразу дал послу и Фредериксу, который явно тоже был «в доле», свои заверения способствовать переводу царских денег в Германию и мы скрепили наш союз еще одной бутылкой коньяка.

Под конец, Пурталеса развезло, он начал хвастаться — как ему смотрит в рот царица, какое влияние он имеет в МИДе, в других министерствах. Картина складывалась безрадостная. Немцы буквально ногой открывали двери в правительственных кабинетах, понятия секретности не существовало в принципе. С этим надо было срочно заканчивать. Но как? И Фридрих и барон мне были нужны — в команде играть легче. Особенно, когда у тебя много врагов вокруг. И с каждым днем становится все больше и больше.

Особенно их прибавилось, когда в Питере узнали о подаренном дворце. Скрыть мой переезд было невозможно, да и не нужно. Стоило только первый день заехать в хоромы — потянулись просители. Их было десятки, разного положения, достатка, в том числе именитые.

И первой примчалась Кшесинская. И сделала она это по-хитрому. В компании Станы и Милицы, которым я не мог отказать во встрече. Разумеется, пришлось теребить Калеба, устраивать для дам отдельный спиритический сеанс. Балерина хотела узнать вполне конкретные вещи — свои перспективы у высоких покровителей. После отъезда из страны Великого князя Сергея Михайловича, в чей дворец я заехал, в ее личной жизни образовалась лакуна. Которую всячески пытался собой заполнить внук Александра II — Великий князь Андрей Владимирович. Сын моего недруга — Владимира Александровича. Молодой офицер заканчивал Михайловское училище, всячески подбвивал клинья к Матильде. Его похоже не смущала эта «братская могила», где успел побывать царь и два его августейших дяди. Все это мне нашептала Стана, пока Матильда отходила в дамскую комнату припудрить носик. Причем по ее тону нельзя было понять — осуждает она это или одобряет.

Разглядев по возвращении балерину вблизи, я поразился ее… невзрачности. На сцене она выглядела намного импозантнее. А в жизни… Маленькая, чернявая, плоскенькая… В глазах ноль интеллекта и тонны алчности. Ах, как она завистливо разглядывала интерьеры дворца! Разумеется, мы исполнили всю необходимую программу — вызвали дух фараона Тутанхамона, обнадежили насчет Андрея Владимировича. «А тому ли я дала…» — чуть не пропел я вслух по окончанию сеанса. Пришлось давить улыбку приглашая дам на обед. Который пришлось заказывать у «Кюба» — я еще не успел нанять поваров, лакеев, горничных… Зато срочно пришлось выпрашивать охрану у Картера из царскосельских полиции — во дворец так и лезли разные проходимцы. С проектами, с просьбами…

Впрочем, были и полезные посетители. Одного так и вовсе решил «завербовать» в свою команду. Адмирала Чихачева Николая Матвеевича. Он прибыл ко мне после звонка из секретариата военного министра, принес с собой несколько папок с различными документами, чертежами. И все они касались… «русского дредноута». Так я для себя окрестил эскадренный броненосец аж с четырьмя двухорудийными башнями главного калибра. Выполненными по ромбической системе, с полным, а не частичным бронированием. И в каждую башню можно было поставить по два 305-мм орудия! Залп этого корабля мог перемешать в железный фарш любого противника.

— Адмирал, я признаться, немного озадачен. — произнес я, после знакомства. — Вы, человек столь высокого ранга, прославленный морской офицер, командир Балтийского флота, ныне член Государственного совета… Чем, скажите на милость, я, сухопутный шпак и американский предприниматель, могу быть полезен такой фигуре, как вы? Что я понимаю в этих ромбических башнях⁇

Николай Матвеевич Чихачев, статный, хотя и грузный пожилой мужчина, с поседевшими, но еще густыми бакенбардами и цепким взглядом, сидел напротив меня, попивая кофе. Его мундир, украшенный орденами, казался слишком тесным, словно он давно вырос из него. Адмирал был человеком, чья жизнь была отдана морю, а теперь он, как старый, выброшенный на берег корабль, оказался в этой пышной, но чуждой ему околодворцовых интригах и суете.

— Мой дорогой граф, — произнес Чихачев, и его голос, прозвучал с оттенком горечи, — вы совершенно правы в своем недоумении. Хватаюсь за любую соломинку. Ибо иду на дно. Мое нынешнее положение… — он грустно усмехнулся, — это не более чем декорация. После известной ссоры с генерал-адмиралом, Великим князем Алексеем Александровичем, я был, как говорится, задвинут на вторые роли. Исполняю роль свадебного генерала в Морском министерстве, заседаю в Государственном совете, где меня никто не слушает.